Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 42

Я объяснил:

— Знак об окончании Волостной Школы. Обучение длится полгода. В столице.

Никифор побледнел.

— Полгода? Ты уедешь на полгода?

Я кивнул.

— Да. Или потеряю землю.

Степан встал резко.

— Но как же дело? Кто будет управлять?

Никифор добавил, его голос был встревоженным:

— Мирон, мы вложили деньги! Обитель — семьдесят рублей! Я — сорок! Степан — сорок!

Он указал на мелких вкладчиков.

— Они — по рублю, по два! Всего шестьдесят рублей!

Он посмотрел на меня.

— Но если тебя заберут в столицу… или выгонят из Академии… кто будет управлять Причалом?

Его голос стал жёстче.

— Мы боимся потерять вложения!

Толпа зашумела согласно.

Я поднял руку.

— Понимаю. Именно поэтому я созвал это собрание.

Я взял стопку берестяных листов, положил на стол перед всеми.

— Это — Устав Артели. Документ, который я писал всю ночь.

Серапион наклонился, начал читать. Его брови поползли вверх.

Я продолжал:

— Мы создаём не просто товарищество. Не просто объединение вкладчиков.

Я постучал пальцем по Уставу.

— Мы создаём Обезличенное Общество.

Никифор нахмурился.

— Что это значит?

Я объяснил:

— Земля принадлежит мне. По закону.

Я указал на Устав.

— Но Управление передаётся Совету. Совету Держателей.

Я начал перечислять, загибая пальцы:

— Серапион — Хранитель Казны и Гарант безопасности. Он хранит общие деньги. Следит, чтобы никто не обманывал. Защищает Артель.

Серапион кивнул медленно.

— Понял. Я — прикрытие. И казначей.

Я кивнул.

— Именно.

Я указал на Никифора.

— Никифор — Управляющий Сбытом. Ты находишь покупателей для нашей рыбы. Договариваешься о ценах. Ведёшь внешние связи.

Никифор задумался.

— Это я могу. У меня связи.

Я указал на Егорку.

— Егорка — Бригадир. Он управляет людьми на местах. Рыбаками, работниками. Следит за процессами. Копчением, вялением, хранением.

Егорка выпрямился.

— Понял.

Я кивнул.

— Да. Вы трое — Совет Держателей. Пока я в Академии, вы ведёте дела.

Я посмотрел на всех.

— Прибыль делится по паям. Согласно вложениям.

Я начал перечислять:

— Обитель — тридцать пять процентов. Никифор — двадцать пять. Степан — двадцать пять. Мелкие вкладчики — десять. Я — пять процентов за землю и управление.

Степан нахмурился.

— Но если ты в Академии, кто получает твои пять процентов?

Я усмехнулся.

— Идут в общую казну. На развитие Артели.

Я посмотрел на Никифора.

— Даже если меня убьют в столице, Артель останется. Совет продолжит работу. Ваши деньги будут работать.

Никифор медленно кивнул.

— Это… умно. Очень умно.

Серапион перелистывал берестяные листы, читал.

— Мирон, здесь всё расписано. Роли. Обязанности. Порядок голосования. Распределение доходов.

Он поднял глаза.

— Это похоже на монастырский Устав. Но для торгового дела.

Я усмехнулся.

— Именно. Монастыри существуют веками. Потому что у них есть правила.

Я постучал по Уставу.

— Мы делаем то же самое. Но для Артели.

Никифор взял один лист, начал читать.

— Здесь написано: «Решения Совета принимаются большинством голосов. Три голоса из трёх — единогласно. Два из трёх — большинство».

Он посмотрел на меня.

— Значит, если я хочу что-то изменить, мне нужна поддержка Серапиона или Егорки?

Я кивнул.

— Да. Никто не может решать единолично. Только большинством.

Степан усмехнулся.

— Защита от единоличной власти. Умно.

Я кивнул.

— Да. И защита от меня тоже. Когда вернусь из Академии, я не смогу просто забрать всё. Потому что Совет контролирует управление.

Серапион кивнул одобрительно.

— Это справедливо. И мудро.

Он посмотрел на собравшихся.

— Я поддерживаю этот Устав. Голосую за.

Никифор колебался, затем кивнул.

— Если Серапион за, я тоже. Голосую за.

Степан кивнул.

— И я. За.

Представители мелких вкладчиков переглянулись, затем один из них — пожилой рыбак — встал.

— Мы тоже за. Если деньги защищены, мы спокойны.

Я выдохнул с облегчением.

— Благодарю. Значит, Устав принят.

Я взял перо, начал подписывать листы.

— Серапион, Никифор, Егорка — распишитесь здесь. Как члены Совета Держателей.

Они подошли по очереди, расписались.

Серапион поставил печать Обители на каждый лист.

— Теперь это закреплено по закону.

Я свернул один экземпляр Устава.

— Этот экземпляр я отнесу Воеводе. Пусть знает: Артель управляется Советом. Если со мной что-то случится, дело продолжится.

Никифор усмехнулся.

— Мирон, ты создал нечто невиданное. Обезличенное Общество. Где дело важнее человека.

Я кивнул.

— Да. Это первое торговое Товарищество в этой Волости. Можно назвать его Синдикатом или Артелью.

Серапион усмехнулся.

— Ты снова меняешь правила игры.

Я усмехнулся.

— Приходится. Савва играет жёстко. Я должен быть жёстче.

Я посмотрел на всех.

— Завтра начинаем работу по новым правилам. Совет собирается раз в неделю. Обсуждаем дела. Принимаем решения.

Егорка кивнул.

— Понял. Я начну учиться управлять.

Никифор кивнул.

— Я начну искать покупателей. Расширять сбыт.

Серапион кивнул.

— Я начну вести учёт. Строго. Чтобы ни копейки не пропало.

Я кивнул.

— Отлично. У нас полгода. Этого достаточно, чтобы наладить систему.

Я посмотрел на окно, где темнело.

— А потом я уеду. В Волостную школу.

Я сжал кулаки.

— Где Савва попытается меня сломать. Но он не знает: теперь у меня есть тыл. Крепкий. Защищённый. Управляемый Советом.

Я усмехнулся.

— И даже если он меня сломает, Артель выживет. Потому что она больше не зависит от одного человека.

Серапион благословил меня.

— Иди с Богом, Мирон. Ты построил мельницу, которая работает без мельника.

Я кивнул.

— Да. Именно это я и хотел.

Собрание закончилось. Люди расходились, обсуждая Устав.

Я остался с Егоркой в келье.

— Егорка, завтра начинаем твоё обучение. Полгода у нас. Я научу тебя всему: как вести учёт, как управлять людьми, как решать конфликты.

Егорка кивнул серьёзно.

— Готов. Не подведу.

Я похлопал его по плечу.

— Знаю. Ты справишься.

Мы вышли из Обители, пошли домой.

Устав принят. Совет создан. Корпорация существует.

Теперь Артель — не я. Артель — это система.

Которая переживёт моё отсутствие. Которая выдержит атаки Саввы.

Я создал то, что хотел. Мельницу без мельника.

Теперь осталось научить людей её использовать.

Утро застало меня на монастырском дворе, у коптильни. Воздух был холодным, пахло дымом, мокрой древесиной и рекой. Егорка стоял рядом, переминался с ноги на ногу.

Я держал в руках свиток — не обычный, не молитву, не счета. Технологическую карту. Инструкцию. То, чего в этом мире не существовало.

— Егорка, — сказал я, разворачивая бересту. — Смотри внимательно.

Он наклонился, и я видел, как его глаза пробегают по строчкам, по рисункам, по цифрам. Лоб сморщился.

— Мирон, это… что это?

Я усмехнулся.

— Это секрет «золотого дыма». Весь. Полностью. От начала до конца.

Я указал на первый блок — рисунок коптильни с разметкой.

— Первое. Температура. Сто двадцать — сто тридцать градусов.

Егорка удивился.

— Температура? Что это? Какие градусы?

— Жар. Видишь этот воск? Держи такой жар, чтобы он чуть плавился, а не бежал. Если жарче — рыба сгорит, если слабее — не прокоптится. Если не плавится — слишком холодно. Если плавится слишком быстро — значит, слишком жарко.

Егорка кивнул медленно, записывая что-то у себя на отдельном куске бересты.

Егорка взял воск, покрутил в пальцах, усмехнулся.

— Простой способ.

Я кивнул.

— Да.