Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 45

Я сжал кулаки.

Если нет, придется искать другой путь. Всегда есть другой путь.

Я закрыл глаза, заставляя себя успокоиться. Завтра будет новый день. Завтра придет ответ. Или придется действовать самому.

Два дня прошло с разговора с Анфимом. Два дня поисков. Результат — ноль. Ни одного надежного поручителя. Савва перекрыл все дороги. Вечером третьего дня я сидел за столом, уставленным берестяными свитками. Список поручителей лежал передо мной — исписанный, перечеркнутый, бесполезный. Каждое имя вело в тупик. Каждая связь обрывалась на страхе перед Авиновыми.

Агафья возилась у печи, готовила ужин. Запах каши и копченой рыбы наполнял избу, но я не чувствовал голода. Только тяжесть в груди, которая росла с каждой вычеркнутой строчкой.

Я взял перо, дописал последнее имя. Купец Федор Константинович — первой гильдии, торговал зерном. Потенциальный кандидат. Но рядом с именем поставил вопрос: «Боится Саввы?»

Скорее всего, да. Все боятся.

Я откинулся на стуле, потер глаза. Усталость навалилась, как мокрая шуба на плечи.

Агафья поставила передо мной миску с кашей, села напротив. Посмотрела на меня внимательно, как только матери умеют смотреть — видя насквозь, читая тревогу по лицу.

— Сынок, что случилось? Ты третий день не ешь толком. Не спишь.

Я усмехнулся устало.

— Проблема, мать. Большая проблема.

Она нахмурилась.

— Савва опять?

Я кивнул.

— Да. Он закрыл мне дорогу в Академию. Без поручителя меня не допустят к испытаниям. А без экзамена — нет Печати. Без Печати — теряю землю.

Агафья всплеснула руками.

— Господи… И что делать?

Я пожал плечами.

— Искать. Думать. Надеяться на чудо.

Она покачала головой.

— Чудеса не приходят сами, Мирон. Их нужно делать своими руками.

Я усмехнулся.

— Это я знаю, мать. Поэтому и сижу здесь, пытаюсь придумать, как сделать чудо из ничего.

Мы поели молча. Каша была густой, вкусной, но я ел механически, не чувствуя вкуса. Мысли были заняты другим.

«Воевода. Если он хочет связаться со мной, сейчас самое время. Через два дня заканчивается срок подачи документов в Академию. Если не подам — не попаду даже на экзамен».

Я допил воду, встал из-за стола. Агафья собирала посуду, напевая что-то тихо. Я подошел к окну, смотрел на улицу, тонущую в сумерках.

И тут увидел.

Двое мужчин шли к моему дому. Один — высокий, в форме стрельца, с бердышом за спиной. Второй — тот самый офицер с аукциона. Адъютант Воеводы. Я узнал его сразу — выправка, походка, усы, аккуратно подстриженные.

Сердце ёкнуло.

«Он пришел».

Я отошел от окна, сел за стол. Постарался сделать лицо спокойным, равнодушным. Но внутри всё напряглось, как тетива перед выстрелом.

Стук в дверь — твердый, уверенный.

Агафья вздрогнула, посмотрела на меня испуганно.

— Кто это, Мирон?

Я встал.

— Гости, мать. Важные гости.

Я открыл дверь. Офицер стоял на пороге, стрелец чуть позади. Оба смотрели на меня оценивающе, как смотрят на товар перед покупкой.

— Мирон Заречный? — спросил офицер. Голос был ровным, без угрозы, но и без теплоты.

Я кивнул.

— Да. Это я.

Офицер шагнул внутрь, не спрашивая разрешения. Стрелец остался у двери, перекрывая выход. Профессиональный прием — оставить возможность для маневра, но показать, что уйти я не смогу.

Офицер окинул взглядом избу — стол с бумагами, печь, Агафью, прижавшуюся к углу. Его взгляд задержался на списке поручителей, на перечеркнутых именах.

— Поиски не увенчались успехом, вижу, — сказал он с легкой усмешкой.

Я сел за стол, показал на свободную лавку.

— Садитесь. Говорите, зачем пришли.

Офицер сел, положил руки на стол. Пальцы крепкие, на правой — шрам, от запястья до среднего пальца. Боевой шрам.

— Меня зовут Ратмир Степанович. Я — личный адъютант Воеводы Федора Ивановича. Пришел по его поручению.

Я кивнул, ожидая продолжения.

Ратмир достал из-за пояса свиток, положил на стол между нами.

— Воевода слышал о твоей покупке на аукционе. И о новом Указе Саввы Авинова — Речном Цензе.

Я усмехнулся.

— Все об этом слышали. Савва постарался, чтобы весь город знал.

Ратмир кивнул.

— Да. Он хочет тебя уничтожить. Но не своими руками, а чужими. Академия — отличный способ. Утонешь на испытаниях, разобьешься о камни, не справишься. И никто не скажет, что это убийство. Просто несчастный случай.

Я смотрел на него спокойно, не показывая эмоций.

— Я понял это. Поэтому ищу поручителя. Безуспешно, как видите.

Ратмир постучал пальцем по столу.

— У тебя нет поручителя, потому что Савва перекрыл все связи. Те, кто мог бы тебе помочь, боятся. А те, кто не боится — недостаточно влиятельны или не заинтересованы.

Я кивнул.

— Верно. Тупик.

Ратмир наклонился ближе.

— Но Воеводе это не нравится.

Я поднял бровь.

— Почему?

Ратмир усмехнулся.

— Потому что Авиновы превратили Академию в свою личную гвардию. Половина выпускников идет служить им, а не Воеводе. Это нарушает баланс сил в Волости. Воеводе нужен свой человек внутри. Кто-то, кто будет его глазами и ушами. Кто-то, кто не боится Саввы и имеет свои причины противостоять ему.

Он посмотрел мне в глаза.

— Кто-то вроде тебя.

Я молчал, обдумывая слова.

Значит, я был прав. Воевода хочет агента внутри Академии. И я — идеальный кандидат. Но какова цена?

Я спросил:

— Что хочет Воевода взамен?

Ратмир откинулся на лавке, скрестил руки на груди.

— Сведения. Воевода знает, что Савва Авинов не просто набирает людей в Академию. Он готовит силовую базу. Своих людей, обученных, преданных лично ему, а не Князю. Это опасно. Это может привести к мятежу.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Воеводе нужны доказательства. Письма, приказы, списки, свидетельства. Что-то, что можно предъявить Князю и показать — Авиновы готовятся к захвату власти.

Я усмехнулся.

— Значит, я должен стать лазутчиком, шпионом. Внутри змеиного гнезда.

Ратмир кивнул.

— Именно. Ты будешь учиться, как обычный студент. Но параллельно — собирать сведения. Смотреть, кто с кем общается, кто получает особые задания, кто из преподавателей предан Авиновым.

Я посмотрел на список поручителей, на перечеркнутые имена.

«Из огня да в полымя. Я спасся от Саввы, чтобы стать двойным агентом. Если Савва узнает — меня убьют. Если преподаватели, лояльные Авиновым, заподозрят — меня убьют. Если я не найду доказательств — Воевода сочтет меня бесполезным и бросит».

Я спросил:

— А если Савва узнает, что я работаю на Воеводу?

Ратмир пожал плечами.

— Тогда ты умрешь. Быстро или медленно — зависит от того, насколько он зол. Но риск — часть сделки.

Я усмехнулся.

— Честно.

Ратмир кивнул.

— Воевода не любит обманывать. Он предлагает сделку. Честную, но опасную. Ты получаешь поручительство — и доступ к Академии. Воевода получает лазутчика — и возможность остановить Авиновых. Обе стороны рискуют. Обе стороны выигрывают, если всё пройдет успешно.

Я смотрел на свиток на столе, потом на Ратмира.

«В прошлой жизни я принимал решения быстро. Анализировал риски, считал выгоды, действовал. Здесь ситуация та же. Только ставки выше. Там я рисковал деньгами и репутацией. Здесь — жизнью».

Я подумал о земле, которую купил. О доме, где спит Агафья. Об Артели, которую создал. О Егорке, Серапионе, Никифоре — людях, которые поверили мне.

«Если я откажусь — всё это потеряю через полгода. Савва заберет землю по Речному Цензу. Артель развалится. Люди потеряют вложения. Я вернусь к нулю».

Я посмотрел на Ратмира.

«Если соглашусь — получу шанс. Рискованный, опасный, но шанс. Попаду в Академию. Получу Печать. Сохраню землю. И заодно помогу Воеводе остановить Авиновых».

Я взял перо, обмакнул в чернильницу.

— Какие условия?

Ратмир усмехнулся.

— Воевода станет твоим поручителем. Официально. Подпишет документы, заплатит взнос, если нужно. Ты поступишь в Академию, пройдешь обучение, получишь Печать.