Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 52

— Знаешь, Мирон, я рад, что вернулся к работе с тобой. Да, я испугался тогда. Бросил тебя. Но теперь вижу — ты не просто выжил. Ты стал сильнее.

Я кивнул.

— Спасибо. Но помни — я не забываю предательств. Ты бросил меня, когда было трудно. Я дал тебе второй шанс. Но третьего не будет.

Тихон побледнел, кивнул серьезно.

— Понял. Больше не подведу.

Мы шли дальше, под утренним солнцем. Река блестела, катила свои воды. Караван двигался медленно, но уверенно.

Я стоял на носу, смотрел вперед.

«Водослух. Дар, который я получил в этом мире. Я не знаю, откуда он взялся. От Глеба, моей прошлой жизни? От Мирона, этого тела? От реки, которая приняла меня?»

Я усмехнулся.

«Неважно. Важно, что он работает. Что я могу делать вещи, которые другие считают невозможными».

Я вспомнил засаду, которую мы миновали. Людей у костра, ждущих добычу, которая не пришла.

«Савва потратил деньги, нанял людей, организовал засаду. И всё впустую. Потому что я не пошел туда, где он меня ждал».

Я сжал кулаки.

«В прошлой жизни я был логистом. Я умел находить оптимальные маршруты, обходить пробки, избегать задержек. Здесь я делаю то же самое. Только вместо дорог — река. Вместо пробок — мели и засады».

Я усмехнулся.

«И у меня есть инструмент, которого нет у других. Водослух. GPS этого мира. Навигатор, встроенный в сознание».

Я повернулся к Тихону.

— Сколько до столицы?

Тихон прикинул.

— Если идти без остановок — к вечеру придем. Успеем до закрытия рынка.

Я кивнул.

— Хорошо. Значит, завтра утром продашь груз. Через день вернешься с деньгами.

Тихон усмехнулся.

— С твоими деньгами, Рыбец. Пятьдесят рублей. Целое состояние.

Я усмехнулся.

— Не состояние. Первая прибыль. Начало.

Я посмотрел на реку.

Через неделю уезжаю в Академию. На полгода. Во враждебную среду, где Савва попытается меня убить.

Я сжал кулаки.

Но Артель выживет. Потому что Тихон теперь знает — со мной можно зарабатывать. Безопасно и выгодно. Он будет возить груз, даже когда меня не будет.

Я усмехнулся.

Система работает. Производство налажено. Сбыт организован. Доставка проверена. Всё крутится, как часовой механизм.

Я повернулся к лодкам, груженным бочками.

Савва думал, что диверсии и засады меня остановят. Но они только закалили. Научили быть осторожнее, хитрее, изобретательнее.

Я усмехнулся.

Спасибо, Савва. За уроки. За давление. За то, что заставил меня стать сильнее.

Караван шел дальше, к столице, к успеху, к прибыли.

А я стоял на носу, глядя вперед, готовый к следующему вызову.

Через три дня Тихон вернулся.

Я стоял на причале, смотрел, как его струг подплывает к берегу. Лодка была пустой — ни одной бочки. Всё продано.

Тихон спрыгнул на причал, и его лицо сияло, как у человека, только что выигравшего в кости целое состояние.

— Мирон! — крикнул он, не сдерживая радости. — Всё продал! За два дня! Купцы в столице сметали «золотой дым», как горячие пирожки!

Он достал из-за пояса тяжелый кожаный мешок, бросил мне. Я поймал, почувствовал вес. Много. Очень много.

Развязал, заглянул внутрь. Серебро. Монеты, плотно набитые, до краев.

Я высыпал их на ящик, начал считать. Тихон стоял рядом, переминаясь, явно гордый собой.

Пятьдесят рублей. Ровно. Ни копейкой меньше.

Я кивнул.

— Хорошая работа.

Тихон засмеялся.

— Хорошая? Мирон, это была лучшая сделка в моей жизни! Купцы предлагали рубль двадцать за бочку! Я мог бы продать дороже, но решил не жадничать. Взял рубль десять за каждую. Итого — пятьдесят пять рублей выручки. Пятьдесят тебе, как договорились. Пять — моя комиссия.

Я усмехнулся.

— Справедливо. Ты заработал.

Тихон сел на ящик, вытирая пот.

— Знаешь, что говорили купцы? Что «золотой дым» Мирона Заречного — лучшая копченая рыба в трех волостях. Что Савва может идти лесом со своим товаром. Твое качество выше, цена честнее, и главное — ты не обманываешь. Что обещал, то и продаешь.

Я кивнул.

— Репутация. В торговле она важнее золота.

Тихон усмехнулся.

— Ты прав. И твоя репутация растет. Купцы уже спрашивают — когда следующая партия? Я сказал — через две недели. Они готовы ждать.

Я взял монеты, начал раскладывать по кучкам. Считал внимательно, проверял каждую монету на вес и пробу. Привычка из прошлой жизни — никогда не доверять на слово, всегда проверять лично.

Пятьдесят рублей выручки. Минус затраты.

Рыба — десять рублей на закупку у рыбаков.

Щепа, работа, содержание коптилен — пять рублей.

Пошлина Воеводе — два рубля.

Комиссия Тихона уже учтена — он взял свои пять из выручки.

Итого чистая прибыль — тридцать три рубля.

Я усмехнулся.

«Тридцать три рубля за две недели работы. Это больше, чем кустарь зарабатывает за год».

Я начал делить по паям, согласно Уставу.

Обитель — тридцать пять процентов. Одиннадцать рублей пятьдесят копеек.

Никифор — двадцать пять процентов. Восемь рублей двадцать пять копеек.

Степан — двадцать пять процентов. Еще восемь рублей двадцать пять копеек.

Мелкие вкладчики — десять процентов. Три рубля тридцать копеек.

Я — пять процентов за управление. Один рубль шестьдесят пять копеек.

Я отложил монеты по кучкам, записал всё на бересте.

Егорка подошел, посмотрел на груды серебра.

— Это… это же богатство, Мирон.

Я кивнул.

— Да. Первые настоящие дивиденды Синдиката. Ну, то есть Товарищества. Артели. Доказательство, что система работает.

Я встал.

— Собирай Совет. Серапиона, Никифора, Степана. Сегодня вечером. В Обители. Будем делить прибыль.

Егорка кивнул, побежал.

Я остался на причале, глядя на монеты.

«Тридцать три рубля. Это только начало. Если караваны пойдут регулярно — каждые две недели по пятьдесят бочек — за полгода наберется почти четыреста рублей».

Я усмехнулся.

«Савва зарабатывает столько же за год. А я догоню его за полгода. Без политических игр, без давления, без угроз. Просто качественным товаром и эффективной логистикой».

Вечером мы собрались в келье Серапиона. Большой стол, свечи, тишина. За столом — Серапион, Никифор, Степан, три представителя мелких вкладчиков. Я и Егорка.

Я положил на стол бересту с расчетами и груды монет.

— Первая прибыль Синдиката. Тридцать три рубля. Делим по Уставу.

Я начал раздавать.

Серапиону — одиннадцать рублей пятьдесят копеек. Он принял молча, перекрестил деньги, убрал в монастырскую казну.

Никифору — восемь рублей двадцать пять копеек. Он пересчитал, кивнул с удовлетворением.

— Мирон, это больше, чем я зарабатываю за три месяца торговли. И это только первая партия?

Я кивнул.

— Да. Если всё пойдет по плану, через две недели будет еще столько же.

Степану — восемь рублей двадцать пять копеек. Он взял, усмехнулся.

— Я вложил сорок рублей. Уже отбил пятую часть. Если так пойдет дальше, за полгода окуплюсь и начну зарабатывать чистыми.

Мелким вкладчикам — три рубля тридцать копеек. Разделили между собой, каждому досталось по рублю с мелочью. Они радовались, как дети.

— Рубль за две недели! Это же целое состояние для простого рыбака!

Я посмотрел на Егорку.

— Видишь? Одна партия рыбы дает столько же прибыли, сколько целый месяц сбора пошлин на реке. Вот где настоящие деньги, Егор. В производстве, а не в шлагбауме.

Положил в кошелек.

Серапион посмотрел на меня.

— Мирон, ты взял меньше всех. Хотя ты создал всё это, наладил, рисковал.

Я усмехнулся.

— Я взял то, что положено по Уставу. Пять процентов за управление. Этого достаточно.

Никифор нахмурился.

— Но ты заслуживаешь больше. Без тебя не было бы ни Артели, ни прибыли.

Я покачал головой.

— Сейчас важнее показать вам, что система работает. Что ваши вложения приносят доход. Когда вы поверите в Синдикат, вложите больше. Артель вырастет.