Шеф с системой. Противостояние (СИ) - "Afael" - Страница 31

— Чего это?

— Живокост, — буднично сказал я. — Лекарство на травах. Отек снимет и раны почистит. Хлебни сам и пусти по кругу, тут на всех хватит.

Мужик колебался секунду. Голова у него явно раскалывалась. Он выдернул пробку, понюхал и сделал большой глоток прямо через край.

Сморщился, крякнул… И вдруг выдохнул, касаясь повязки.

Система тут же сообщила, что эффект эликсира применен.

— Холодит… — пробасил он растерянно. — И боль начала отступать…

— Вот так «душегубы» из Слободки вас «резать» пришли, — усмехнулся я с иронией. — Пейте. Лечитесь. Я много наварил. На всех хватит. Соседям раздайте, кто пострадал.

Мужик вытер губы рукавом и передал банку соседу с перебитой рукой. Потом посмотрел на меня. Взгляд у него изменился — страх ушел, появилась тяжелая задумчивость.

— Складно стелешь, парень, — сказал он хмуро. — И лечишь справно.

Он оглянулся на своих, потом снова на меня.

— Ладно. Проходи.

Толпа дрогнула, начиная медленно расступаться.

— Но только уговор, — мужик шагнул в сторону, но тесак в ножны не убрал. — Мы с вами пойдём.

Я чуть не улыбнулся. Хорошо, что вовремя сдержался. Все складывалось просто отлично как я и хотел.

— Зачем?

— А затем. Посмотрим, как ты со Жданом толковать будешь, — припечатал он. — Ежели и правда только за ним пришел — не тронем. А ежели врал и дома жечь начнешь — тут уж не обессудь. Со спины ударим.

Я посмотрел ему в глаза. Пусть весь посад видит, кто такой Ждан и кто такие мы.

— Договорились, — кивнул я. — Идемте. Будете свидетелями.

Со мной поравнялся Ломов.

Капитан выглядел так, словно с плеч сбросил мешок с камнями. Бледность ушла, он шумно выдохнул, вытирая мокрый лоб рукавом.

— Знаешь, Александр, — сказал он, косясь на идущую следом толпу. — Я ведь грешным делом решил, что всё. Сейчас ты команду «руби» дашь, и пойдет стенка на стенку. Уже прикидывал, как писать буду… о массовых беспорядках с жертвами.

Он покачал головой, всё ещё не веря, что обошлось.

— А ты их… ловко. Без крови и драки. И этот ход с лекарством… — он одобрительно хмыкнул. — Человечный ход.

— Я же сказал, — ответил я спокойно. — Мне не нужны трупы. Мне нужен порядок.

— Вижу, — кивнул Ломов. — Другой бы на твоем месте уже мечом махал, мстил бы за ночное… А у тебя голова холодная. Это редкость нынче.

Он посмотрел на меня открыто и улыбнулся.

— Спасибо, что не устроил бойню. Посадник бы нас всех потом со свету сжил. А так — вроде как и поговорили, и закон не нарушили.

Я усмехнулся.

— Дружище, ну я же не душегуб и не дурак. Мне в этом городе ещё жить и работать. Зачем мне война с соседями? Я просто хочу добраться до тех, кто воду мутит.

— Бог в помощь, — буркнул Ломов, поправляя портупею. — Если только Кожемяк прижмешь, а остальных не тронешь — я даже рапорт хороший напишу. Что всё было чин по чину.

Он отстал, возвращаясь к своим стражникам, явно довольный, что худшее позади.

Я шёл впереди, пешком, и чувствовал их взгляды спиной. Тут и удивление было, и опаска, и задумчивость. Посадские шептались, косясь на меня. Слободские молчали, но явно выдохнули с облегчением. Повторения ночи никому не хотелось.

Ярослав подъехал ближе, склонился с седла.

— Саш, — голос негромкий, чтобы слышал только я. — Ты сейчас говорил как князь. Без шуток. У меня батюшка так бунтовщиков на колени ставил.

Я криво усмехнулся.

— Князьям проще, Ярик. У них за спиной армия и закон, а у меня только банка с эликсиром и честное слово.

Ярослав покачал головой:

— Тем ценнее победа.

Он помолчал, разглядывая мрачные лица посадских. Потом снова повернулся ко мне.

— Слушай, а как тебя теперь звать-то? Ратибор путается, я иногда сбиваюсь. Ты планируешь когда-нибудь открыться или так и будешь Александром до конца дней?

Я пожал плечами.

— Александром. Алексей остался в крепости, вместе с прошлой жизнью. Здесь я Александр Веверин, владелец трактира. Точка.

— Понял. — Ярослав кивнул. — Значит, никаких «Лёшек» при людях.

— Никаких. Даже наедине лучше не надо. Привыкнешь — ляпнешь при чужих.

Ратибор, который ехал чуть позади, подал коня вперёд.

— О чём шепчетесь, заговорщики?

— Да вот, — Ярослав усмехнулся, — выясняем, как нашего командира величать. А то ты его Алексеем знал, тут все Сашкой кличут…

Ратибор фыркнул в усы.

— И что, прям такая проблема? — Он посмотрел на меня весёлыми глазами. — Слушай, парень, да хоть Горшком назовись. Мне плевать. Лишь бы кормил вкусно и в бою спину прикрывал. А с этим у тебя порядок.

Он похлопал по рукояти меча.

— Александр так Александр. Даже лучше звучит. Весомее. По-командирски.

— Вот и славно, — я усмехнулся. — Тема закрыта.

Угрюмый, который шёл рядом, буркнул себе под нос:

— Хоть чёртом зови, лишь бы в печь не совал.

Волк промолчал, но я заметил тень усмешки на его суровом лице.

Напряжение отпускало. Толпа посадских шла с нами всю дорогу, хмуро поглядывая по сторонам.

Я раздал весь ящик эликсиров. Банки переходили из рук в руки, и каждый раз, когда очередной побитый мужик чувствовал облегчение, в толпе становилось тише. Злости на нас убавлялось, а вот вопросов прибавлялось.

Здоровяк с перевязанной головой поравнялся со мной.

— Странный ты человек, повар, — пробасил он, качая головой. — Вроде враг, вроде пришел права качать, а лечишь лучше наших знахарей. Не пойму я тебя.

— А чего понимать? — пожал я плечами. — Людьми надо быть. Всегда. Даже когда за топоры беремся.

Мужик хмыкнул, но ничего не ответил. Только посмотрел на меня уже без той звериной ненависти, что была у ворот.

Где-то там ждали Кожемяки.

— Далеко ещё? — спросил я Угрюмого.

— За углом. Большой дом с красной крышей. Не ошибёшься.

Я кивнул и прибавил шагу. Разговоры закончились. Впереди ждало главное.

Дом Кожемяк я увидел издалека.

Угрюмый не соврал — не ошибёшься. Двухэтажный особняк из тёмного кирпича, крыша крыта красной черепицей, окна забраны коваными решётками. Богатый дом, добротный, построенный на века.

И превращённый в крепость.

Я остановился на углу улицы, и отряд замер за моей спиной. Ворота во двор наглухо закрыты, а перед ними…

— Ого, — выдохнул Угрюмый. — Встречают всерьёз.

Охрана. Человек двадцать, не меньше. Крепкие мужики в кожаных доспехах, с топорами и кистенями. Новенькая броня, сытые рожи. Видно было, что не ополченцы и не лавочники. Особняк охраняли профессионалы.

— Сашка, — голос Ярослава был напряжённым. — Это не купеческий дом, а целый форт.

— Вижу.

Я разглядывал охрану, и в голове щёлкнуло. Я обернулся к посадским, которые замерли позади нас, глядя на наемников.

— О как… — протянул я громко, чтобы все слышали. — А что ж эти молодцы с вами плечом к плечу не стояли на улице?

Здоровяк нахмурился, разглядывая блестящую броню охранников.

— Интересно девки пляшут, — продолжил я, подливая масла в огонь. — Вы там с кольями на конницу шли, кровью умывались, а эти боровы тут сидели? Жопы хозяйские охраняли?

По толпе прошел ропот. Мужики начали осознавать. Пока они умирали за «честь Посада», наемники Кожемяк сидели в резерве, чтобы спасать шкуру хозяина, а не город.

— А ведь верно… — рыкнул кто-то из задних рядов. — Мы там под копыта лезли, а эти чистенькие стоят.

— Каждый сам за себя, да? — кинул я последний камень. — Вы — мясо, а они — элита?

Здоровяк сплюнул под ноги, и в его глазах зажегся нехороший огонь, но теперь он был направлен не на меня.

— Угрюмый, — позвал я тихо. — Сколько у Кожемяк обычно охраны?

— Человек пять-шесть. А тут вдвое больше. Откуда взялись?

— Медведь-то наш не в лес ушёл. Здесь он. В берлоге.

— Похоже на то.

Ярослав подъехал ближе.

— Что делаем? Штурм — это кровь.

— Знаю.

Я хмыкнул и направился прямиком к охране.

— Саша! — окликнул Ярослав. — Ты куда?