Кодекс Императора X (СИ) - Сапфир Олег - Страница 65

— Ни о чем не беспокойся. Теперь тебе нельзя нервничать. А я смогу побеспокоиться и о двух империях, и еще об одном человеке, пусть и таком маленьком.

Услышав это, Маргарет улыбнулась. И по ее щекам потекли слезы. Но не от обиды, а от радости.

Глава 29

Анастасия сидела за столиком в одном из малых залов императорского дворца. Поднесла к губам бокал дорогого вина и сделала глоток. Сладковатый напиток оставил приятное медовое послевкусие.

Рядом с сестрой императора находилась и охрана — множество теней, которых не было видно обычному глазу. Но они внимательно наблюдали за тем, как проходит прием.

С Анастасией сидели несколько ее подруг, с которыми они вместе учились в академии. Четыре молодые женщины примерно одного с ней возраста.

Это были те из девушек, которые не имели много шансов продвинуться в этой жизни, или же удачно выйти замуж. Анастасия считала их самыми толковыми, несмотря на то, что они не из самых знатных и богатых родов. Им приходилось думать своей головой, а не полагаться на связи рода.

Когда брат Анастасии пришел к власти, цесаревна сразу сообразила, что нужно быть для него полезной, и убрала из своего окружения всех недалеких девушек. Такие по большей части общались с Анастасией ради выгоды.

И цесаревна в то время им не отказывала, поскольку тоже принимала участие в борьбе за власть, и нужны были союзники, которые ее поддержат. Эти подруги были нужны при прошлой власти, и помогали плести интриги. Каждая из них была ниточкой в паутине дворцовых игр. Но теперь надобность в них отпала.

Поэтому после воцарения на престол Дмитрия Романова, цесаревна выбрала в свой круг общения только тех, кто может помочь восстановить империю, и кто сможет грамотно ей управлять.

С этими мыслями Анастасия снова пригубила вино.

— Вы радуетесь за брата? — с улыбкой спросила Ульяна Зарецкая. Анастасия не услышала в ее тоне никакого намека, никакой задней мысли. Только любопытство, присущее любой женщине.

— Конечно же, — вернула улыбку Анастасия. — Давайте я вам еще налью?

— Мы можем и сами, — хихикнула Жанна Черницкая. — Что вы в самом деле, Ваше Высочество?

— Нет-нет, сегодня отличный день, — Анастасия поднялась и разлила по бокалам подруг вино.

— Неужто вы настолько рады? — поинтересовалась Галина Павловская. Словно ей сложно было поверить в подобное поведение цесаревны. В чем-то она была права, поскольку Анастасия редко себе подобное позволяла. Обычно она была собрана и сдержана, даже на таких приемах.

— Безмерно рада! — подняла бокал сестра императора. — Это означает, что у Российской империи будет хорошее будущее. А если у страны будет светлое будущее, то оно будет и у меня!

Девушки с предвкушением слушали. А потому Анастасия охотно продолжала:

— Поскольку теперь у империи есть наследник, я могу… когда вся ситуация в мире разрешится, а я уверена: всё окончится нормально… я смогу построить и свое будущее. Знаете, я очень опасалась, что у моих детей будут возможности заполучить трон и начнется грызня. Или же их будут использовать. Как бы то ни было, это бы все равно привело к кровопролитию. Чего-чего, а я бы никому не пожелала расти в тех же условиях, что и я. Может, по этой причине у меня и нет никого, и ни о какой семье я не задумывалась.

Она снова сделала глоток вина. Улыбнулась и закончила мысли:

— А теперь, зная Дмитрия, он никогда не допустит, чтобы хоть кто-то его обыграл. Ну и ни у кого даже не возникнет сомнений чей ребенок должен стать наследником Российской империи. И кто должен занять престол. Многие из вас наверняка думают, что на самом деле я хитрая и люблю власть. Но на самом деле, самое большое желание в моей жизни — чтобы мои дети никогда не садились на трон. И даже приближенными к нему не были. А потому я счастлива.

Девушки зааплодировали. Подняли бокалы с вином. Подруги произнесли несколько тостов.

— За будущее! — провозгласила Ульяна.

— За наследника! — добавила Жанна.

— За Анастасию Романову! — улыбнулась Галина. — Которая заслуживает счастья не меньше, чем ее брат.

И посиделки продолжились. Но ненадолго, поскольку Анастасия остановила разворачивающееся веселье. Поставила бокал на стол и посерьезнела:

— А теперь давайте за работу. Дмитрий обещал, что нас что нас ждет что-то грандиозное. Враги приготовили что-то такое, о чем даже брат не догадывается, — подумав, Анастасия отмахнулась. — Хотя зная его, он уже все разузнал. Но, мы должны быть готовы ко всему.

Федор Романов прекрасно понимал, что конец близок. Конец всего.

Не сказать, что у бывшего цесаревича осталось много шансов и возможностей. Почти никаких, если быть честным с самим собой.

Но он по-прежнему поддерживал контакт с некоторыми личностями. Можно сказать, что отчасти Федор надеялся на чудо.

Да и младшего брата могли убить, а попыток было множество, самых разнообразных. Нельзя было отрицать, что кто-то из убийц не преуспеет. Хоть репутация Дмитрия и говорила об обратном, словно ему все равно на эти покушения.

Но теперь Федор Романов бесполезен. И все шансы занять трон улетучились, словно дым. От этого осознавания накатывало отчаяние, ведь теперь нужно решать: что делать со своей жизнью дальше. Ведь нужно как-то жить дальше…

Федор Романов прекрасно понимает, что теперь, даже если произойдет чудо, его не примет сам народ Российской империи. Поскольку теперь у страны есть законный наследник на случай, если с Дмитрием что-то случится.

А пытаться отнять трон у ребенка — это было бы слишком низко даже по меркам придворных интриг. И имперские дворяне сразу бы устранили Федора за такую попытку.

Бывший цесаревич задумался, глядя в окно: чем ему теперь заняться. Что он вообще умеет по жизни?

Однако никак не мог ответить на этот вопрос. Ведь его с рождения готовили только к власти. О которой теперь можно даже не мечтать.

Поэтому несколько минут он просто смотрел как догорает закат, уступая место сумеркам. Скоро зажгут фонари, и ночь окутает город. Холодная. Прямо как-то опустошение, что поселилось в душе старшего из братьев Романовых.

Даже то, что Федор Романов сейчас сидит и думает, это ведь не его заслуга. Это из-за того, что младший брат его еще не убил. А старший брат прекрасно понимал, что такое возможности у него были. Не только по отношению Федора, но и Григория, который находился поблизости.

А значит, это милосердие. Или жалость.

Но раз этого не произошло, значит братьям дают шанс. И судя по прошлой беседе с братом, Григорий тоже это прекрасно понимал.

И теперь остается нерешенным лишь один вопрос — придет ли Дмитрий когда-то за братьями или нет?

Такова уж судьба проигравших — всю жизнь находиться в этом страхе неизвестности.

Я общался с Маргарет, которой уже стало лучше. Все-таки имперские специалисты хорошо знали свое дело. И моя супруга шла на поправку.

Цвет лица улучшился, слабость отступила, аппетит вернулся. Еще пару недель, и она сможет вставать, гулять, жить нормальной жизнью. И активно готовиться к появлению на свет нашего будущего наследника.

— Ты уже думал над именем для нашего будущего ребенка? — с улыбкой спросила она, полусидя на кровати. Столько теплоты было в ее словах.

Война бушевала за стенами дворца, враги строили планы нашего уничтожения, а она думала об именах для малыша. Это было так человечно. Это именно то, за что я и сражаюсь.

— Думал. И у меня есть несколько вариантов, — вернул я улыбку.

— Поделишься?

— Только когда достоверно узнаем пол ребенка.

Сейчас срок был слишком маленьким, чтобы врачи могли достоверно ответить.

— Интриган, — хихикнула она. — Даже здесь ты строишь свои загадочные планы.

— Профессиональная деформация, — пожал я плечами. — Ничего не могу с собой поделать.

— Ладно, храни свои секреты, — она откинулась на подушки. — Но если ты назовешь нашего ребенка каким-нибудь древним непроизносимым именем, то я обижусь.