Кодекс Императора X (СИ) - Сапфир Олег - Страница 70

Много всего непонятного, и Вильгельм Адальберт фон Гогенберг никак не может захватить гребанную Австрию! Это его и злит по большей части.

Ведь императору Германии сейчас приходится стягивать войска ещё и в Российскую империю. Изначально Вильгельм Адальберт фон Гогенберг думал что Австрия сдастся и падет вместе с Российской империей, но этого так и не произошло. Нет откликов ни в австрийских министерствах, нигде.

Связь с императорской канцелярией в Российской империи и службой безопасности тоже не работает. Ни с кем. Вообще. Такое ощущение, что этой страны больше не существует и по факту, все кто там находятся, теперь не знают, что делать.

Все это выглядит, как легкая добыча. Но почему тогда императору Германии так неспокойно? Точно также, когда Вильгельм Адальберт фон Гогенберг затевал тот морской бой, где погиб весь его Северный флот. Вот вроде разумом понимаешь, что это стопроцентная победа, но на душе не спокойно. Вот как бы история не повторилась.

Мысли прервал стук в дверь. Вошел один из генералов, Фридрих фон Клаузевиц, начальник сухопутных сил. И строгим тоном доложил о переброске армии:

— Ваше Императорское Величество! Третья и седьмая танковые дивизии завершили передислокацию к восточной границе. Двенадцатый пехотный корпус прибудет на позиции через шесть часов. Артиллерийские бригады уже развернуты.

— Сколько всего солдат уже перешло?

— Сто двадцать тысяч человек, Ваше Императорское Величество. Переброска идёт полным ходом.

— Хорошо, продолжайте, — хмыкнул император.

И вернулся к тактической карте. После некоторого размышления, он велел созвать главных командиров.

А когда они вошли, Вильгельм Адальберт фон Гогенберг поднялся со своего места и со всей серьезностью заявил:

— Выдвигаемся немедленно. Я лично буду вести свою армию.

— Ваше Императорское Величество, зачем вам напрягаться? — спросил Фридрих фон Клаузевиц. — Кажется, в Российской империи даже армии не осталось. Так, может какие-то мелкие отряды, но не более того.

— Хочу лично удостовериться что всё будет сделано правильно. А потому отстраняю от высшего руководства всех генералов. И беру всё под свой контроль.

Фридрих фон Клаузевиц тут же помрачнел, но возразить императору не посмел.

Вильгельм Адальберт фон Гогенберг не просто так принял такое решение. Ведь на это дело он поставил буквально всё. Он может захватить три-четыре, а то и все восемь стран, с той мощью, которую он выпустил на одну Российскую империю. Всего было около пяти тысяч ракет только со стороны Германии.

Теперь оставалось добить Российскую империю. А потому Вильгельм Адальберт фон Гогенберг выдвигается туда…

Я уже восстановился после произошедшего, когда два дня стоял и отбивал ракеты. На самом деле, тогда было невероятно сложно остановиться, хоть я и потратил огромнейший запас даров. Из себя извлек только несколько, остальные были из Кодекса Первого Императора.

На самом деле, я мог простоять и дольше, поэтому и было сложно закончить. Потому что хотелось принести как можно больше пользы при защите города. Но я понимал, что в таком случае мои силы не успеют восстановиться к нужному моменту.

Единственное — я понятия не имел, когда этот момент точно наступит. По моим предположениям, эта масштабшейшая бомбардировка могла идти максимум до шести дней, пока у всех не закончатся ракеты.

Точнее, весь запас «Новый рассвет» не стал бы на нас расходовать, это нецелесообразно. Они бы оставили пару процентов арсенала для собственной защиты. Ибо беззащитным не хочет быть никто.

Видно, враги не смогли вовремя договориться с некоторыми потенциальными союзниками, чтобы вовремя восполнить запасы. Да и не производятся ракеты так быстро, обычно страны годами накапливают боевой потенциал.

Я немного переоценил их возможности. Ведь сейчас благодаря моей разведывательной шпионской сети известно, что большинство ракетных шахт врага и установок вышли из строя. Всё из-за такого масштабного обстрела, когда ракеты выпускались практически друг за другом.

Эта техника не предназначена для подобного. Она не про массовость, а про точность. И требует обслуживания после каждого выстрела, а времени на это у врагов явно не было. Враги просто действовали.

Понимаю, что сейчас Российская империя похожа на ту страну, которую я видел давным-давно, еще при своей первой осознанной жизни здесь. Очень много разрухи… Но как говорится: феникс всегда восстает из пепла. Именно так происходит и сейчас, и это нормально.

Мысли прервал стук в дверь. Зашел Сергей Захарович, которого я вызвал пару минут назад.

— Ваше Императорское Величество, — услужливо поклонился он. Глава разведки выглядел изрядно уставшим. Впрочем, как и многие другие, кто активно принимал участие в обороне страны.

— Доложи о потерях.

Лаврентьев принялся искать данные в своем планшете. И я заметил, что его руки дрожат. Хотя у сильных Одаренных такое бывает крайне редко.

— Повреждено около сорока процентов исторического центра столицы. Три моста через Москву-реку выведены из строя. Парк Победы… — Лаврентьев запнулся. — Парк Победы сгорел полностью.

— По Москве всё понятно, — разрушения я и так видел из окна. Там от инфраструктуры практически ничего не осталось. — Лучше расскажи, что в других городах.

— Петербург пострадал меньше, поскольку наша ПВО там работало там на полную мощность. Но всё равно: разрушен Морской музей, повреждена Биржа, уничтожен склад Балтийского флота. Ваша зимняя резиденция тоже не уцелела.

— Дальше, — кивнул я.

— Нижний Новгород потерял промышленный район. Екатеринбург — два завода и электростанцию. Новосибирск — аэропорт и часть жилых кварталов.

— Что с инфраструктурой страны в целом?

— Все плачевно. Железнодорожное сообщение нарушено на семнадцати участках. Восстановление займёт от двух недель до месяца. Электросети повреждены в двенадцати регионах — аварийные бригады уже работают. Связь местами мы отключили сами. По вашему указанию.

— Все правильно. Наш враг должен думать, что у них все получилось.

— Они так и думают, Ваше Императорское Величество. Германская разведка уже докладывает своему императору, что Российская империя парализована. Что правительство не функционирует. И что армия почти уничтожена.

— Отлично.

Лаврентьев позволил себе слабую улыбку.

— Общий ущерб? — уточнил я.

— Предварительная оценка: около трехсот миллиардов рублей. Восстановление займет от года до трех лет. При условии, что война закончится в ближайшие месяцы.

— Она закончится, — сказал я. — Быстрее, чем они думают.

Сергей Захарович кивнул, не сомневаясь в моих словах.

— Также были найдены запасные железнодорожные линии. Старые, которыми уже никто не пользовался. Это из хороших новостей. Поэтому часть железнодорожного сообщения по стране удастся наладить в ближайшее время.

— Отлично, делайте, — кивнул я.

Обычно, кстати, доклады о разрушениях приносили другие люди. Но Лаврентьев явно пришел неспроста. Значит, подводит к чему-то…

— Передам нашим людям, Ваше Императорское Величество. Кстати… касательно того задания. Всё прошло штатно, но потери есть.

Чего и следовало ожидать!

— Потери? — вскинул я бровь.

— Я же тебя предупредил и четко обозначил, что делать.

— Да, — сглотнул Лаврентьев. — Но потери незначительные. Люди не погибли, но секретный подземный архив был уничтожен. Главные несущие конструкции не выдержали и обвалились.

— Это мелочи, — отмахнулся я. — В некотором роде, даже пережиток к прошлого — все хранить не только в электронном виде, но и в бумаге.

А потому это не важно. Однако то, что объект не выдержал — уже тревожный звоночек.

— Проверьте сохранность остальных объектов, — велел я.

— Слушаюсь, Дмитрий Алексеевич.

Закончив с докладом, Сергей Захарович удалился. А я сложил руки на груди и задумался.

Сейчас все сводится к тому, что противник думает, что практически победил. Что у него всё получилось. Да и Германская империя уже на подходе, не считая остальных врагов, пытающихся нас теснить.