Кодекс Императора X (СИ) - Сапфир Олег - Страница 8

— Войска наших стран уже готовы действовать, — продолжил правитель Франции. — Первым пунктом они должны будут вернуть законную власть в Грецию. Все прекрасно понимают, что сейчас на троне сидит марионетка Дмитрия Романова. Её нужно убрать. Российский император пошёл самым нечестным путём, когда одурманил греческую королеву и заставил восстать против законной власти. Но всё должно вернуться королю Николаосу Мегали!

— Мы готовы дать ответ Российской империи в полной мере, — кивнул император Британии.

Журналисты забеспокоились. Между рядами пронеслись шепотки.

— Ваше Императорское Величество! Получается, будет война? — спросил один из репортёров.

— Всё в руках Дмитрия Романова, — помотал головой Ричард Грейстоун. — Но скажите мне, как вы думаете, он — безумец, чтобы пойти против нас всех? Думаю, что нет. Так что власть в Греции вернётся, и это только первый пункт. Дальше ему придётся выполнять другие требования. Ведь мы хотим наладить нормальные отношения.

— А что будет с Персией? Насколько нам известно, Дмитрий Романов успешно завоевал часть территории этой страны, — спросил другой журналист.

— Простите, но эта часть была отнята у Российской империи ещё при Первом Императоре.

Ричард Грейстоун слегка исказил историю. Намеренно. Чтобы принизить величие этого человека. На самом деле эти земли перешли персам при правлении сына Первого Императора.

— А что будет с Великим Северным Союзом? — продолжил задавать вопросы журналист.

Там ситуация была аналогичной с Персией. Однако к ответу на этот вопрос никто не подготовился, а потому правитель Британии решил схитрить.

— С севером тоже всё непросто, — хмыкнул Ричард Грейстоун. — Но об этом мы поговорим потом. Главное, чтобы наш ультиматум был услышан.

Дальше журналисты продолжили задавать уточняющие вопросы. Довольно скучные, и на каждый у правителей уже имелся заготовленный ответ. Где-то правдивый, где-то не очень.

Перед самым концом пресс-конференции у Ричарда Грейстоуна завибрировал телефон. А приходят ему только самые срочные уведомления.

Поэтому он извинился перед собравшимися и поспешил посмотреть, что же там пришло. Попутно заметил, что и другие правители уставились в телефоны. Да и журналистам стали приходить какие-то сообщения.

— Вам всем пришло оповещение, что где-то испекли свежие круассаны? — спросил правитель Франции, улыбаясь. Ему-то сообщение не пришло.

Однако шутку не оценили. И кроме правителя Франции, никто больше не смеялся.

— Вы говорили, что будут последствия и в этот раз вы готовы наказать Дмитрия Романова самым жестоким способом, — подал голос один из смелых журналистов. А затем усмехнулся и продолжил: — Можете начинать, Ваше Императорское Величество! Греция целиком пала. Король Греции с трудом смог сбежать. А королева Ариадна Мегали захватила полный контроль над всей Грецией. И все города её поддержали, как свою королеву.

Ричард Грейстоун побледнел. И заметил, как изменились лица всех остальных правителей. Они уже не выглядели столь уверенно, как десять минут назад.

— Это же безумие! Мы официально сообщили, что объявим ему войну, — воскликнул правитель Испании.

Ричард Грейстоун сжал кулаки. А говоривший недавно журналист просто пожал плечами и ответил испанцу:

— Наверное, вы звучали не так убедительно, как вам казалось, Ваше Величество.

Глава 4

После встречи с журналистами совещание коалиции «Новый рассвет» продолжилось за закрытыми дверьми. В связи с открывшимися обстоятельствами, главам государств предстояло решить новые проблемы.

— Это вообще нормально? Мы ему, значит, ультиматум, а он вместо того, чтобы подчиниться — власть в Греции меняет! — ударил кулаком по столу правитель Испанской Конфедерации.

— Ненормально, — хмыкнул Николаос Мегали, который тоже находился на совещании.

Больше у него не было дома… А потому он вместе со своей супругой прятался за границей.

— Он делает это специально, — серьёзно сказал Ричард Грейстоун. — Изначально мы хотели диалога с Российской империей. Договориться с ней.

Со своего места поднялся император Германской империи — Вильгельм Адальберт фон Гогенберг. Он сжимал кулаки, но на лице сохранял маску спокойствия.

— О каком диалоге вы говорите? — вздохнул он. — Все мы прекрасно понимаем, какой план был на самом деле. Чтобы Дмитрий Романов сам прибежал сюда и начал унижаться. А мы бы ставили ему условия. Подробно бы рассказали, что будет и какие последствия его ждут от этой войны.

Обычно Вильгельм Адальберт фон Гогенберг не приходил на подобные совещания, но в последнее время многое изменилось. Он переосмыслил свои планы и ценности. И был готов участвовать в этой войне… конечно, на своих условиях.

— Дмитрий Романов сделал свой ход, — продолжил Вильгельм Адальберт фон Гогенберг. — А потому нам пора предпринимать жёсткие меры.

— Уточните, какие именно, — обратился к нему правитель Британии.

— Я готов взять всю ответственность на себя, — серьёзным тоном начал правитель. — И полностью продавить Австрийский фронт, вплоть до границ с Российской империей. Но не всё так просто.

— Тогда мы просим вас пояснить, в чём заключается сложность, — попросил уже бывший правитель Греции.

— Списки… — легко ответил Вильгельм Адальберт фон Гогенберг. — Вам вышлют списки артефактов, которые мне нужны. А техника и вооружение у меня самого имеются. Нужны только артефакты, их не хватает для осуществления моей задумки. Думаю, вам не будет проблематично вложить средства на их приобретение. Учитывая, сколько здесь присутствует мировых лидеров.

— Какие именно артефакты вам нужны и зачем? — нахмурившись, уточнил Ричард Грейстоун.

Но Вильгельм Адальберт фон Гогенберг не собирался полностью посвящать всех присутствующих в свои планы. А потому ответил уклончиво:

— Для армии. Чтобы самые элитные и передовые отряды были ими вооружены. Чтобы можно было нанести просто упреждающий удар и буквально пройти нахрапом всю Австрию. А враги даже не успеют понять, что случилось.

Артефакты — это очень дорогое удовольствие. Обычно такие стоят каких-то немыслимых денег. Их вешают только на элиту. А Вильгельм Адальберт фон Гогенберг хотел повесить их на обычных бойцов. Причём вооружить ими отнюдь немалый кусок армии.

Началось активное обсуждение этого варианта. И первым дал ответ правитель Испании:

— Мы согласны.

— Мы тоже, — кивнул представитель от Франции.

Большинство в итоге одобрили этот вариант. Не единогласно, но большинством голосов. Потому Ричард Грейстоун озвучил общее решение:

— Мы согласны вооружить вашу армию артефактами.

— Отлично, — кивнул Вильгельм Адальберт фон Гогенберг. — Тогда готовьте и свои войска. Мы устроим так, что у вас будет крайне благоприятный момент для нападения на Российскую империю. Подгоняйте северян и персов. Можете засыпать их деньгами и оружием, чтобы всё пошло быстрее. Я бы присоединился, но не могу. Сами понимаете.

Вильгельм Адальберт фон Гогенберг остановился. Посмотрел в глаза присутствующих. Не все из правителей выглядели довольными. Даже те, кто согласился поддержать его идею.

Конечно, никому не хотелось расставаться с деньгами, но сейчас германский правитель не оставлял людям выбора. Все они хотели победить Российскую империю и все понимали, что просто не будет.

— На минуточку, — продолжил правитель Германии. — Сейчас моя армия составляет миллион человек. Всё это время я не сидел без дела. Поэтому сами понимаете, очень непросто содержать такое количество.

На лицах собравшихся отразилось искреннее удивление. Правители хорошо умели сдерживать свои эмоции, но что-то всё равно было видно. А Вильгельма Адальберта фон Гогенберга с самого детства учили разбираться в людях. Читать их, как открытую книгу. Даже если они сами того не хотят.

Он мог увидеть удивление по одним лишь расширенным зрачкам Ричарда Грейстоуна. Этот человек хорошо держал себя в руках. По сравнению с Николаосом Мегали, который застыл с открытым ртом.