Витязь (СИ) - Мамаев Максим - Страница 16

Её оставшиеся инкогнито сообщники были недовольны поступком ведьмы. Я не мог разобрать, что именно они ей сообщили посредством магии, но мог догадываться — её глупое позёрство с запугиванием Гордея явно не входило в план.

Впереди, в каменном амфитеатре на склоне самого высокого из Лысых Холмов, уже было готово. Не просто ямы. Вырубленные в вечной мерзлоте каменные камеры с решётками из костей и жил. Алтарь — гигантская плита оплавленного чёрного металла, оставшаяся от чего-то древнего и ужасного, испещрённая новыми, кровоточащими рунами. И сложнейший, многослойный магический круг, выжженный на земле не огнём, но морозом. В его центре стояла сама ведьма, вернувшаяся раньше основного каравана, и начинала подготовительные заклинания. Монотонный, леденящий душу шёпот висел в воздухе, заставляя сжиматься сердце и пульсировать в висках даже у её собственных упырей.

Ритуал, для которого требовались десятки жизней, не был простым убийством. Это был процесс. Длительный, мучительный. Нужно было не просто забрать силу, а подготовить её, очистить от воли, смешать контрастные энергии в идеальной пропорции, сварить в котле отчаяния и страха. Первые жертвы в каменных камерах начнут просыпаться от кошмарного сна уже через несколько часов. К холоду, к темноте, к осознанию своей участи. Их страх, их медленно угасающая надежда — это был не побочный продукт. Это был необходимый ингредиент.

На рассвете в Заречном поднимется не крик, а вой. Всеобщий, пронзительный ужас. Обнаружат пустые, ледяные избы. Незапертые, но не открывающиеся двери. Найдут старика Гордея, который будет сидеть на пороге своей избы, тупо уставясь на тот самый, почерневший угол частокола, беззвучно шевеля губами. Его внучку, Алёнку, будут находить в углу, она будет смотреть в одну точку и вздрагивать от любого прикосновения. Следов борьбы не будет. Ни кровавых пятен, ни сломанной мебели. Лишь стойкий, въедливый запах страха, леденящий холод в опустевших домах и чувство чудовищной, неестественной пустоты, разъедающей душу.

А далеко в лесу, в подземных глубинах Лысого Холма, в центре ледяного круга, ведьма будет ждать, когда последние волокуши доставят свой груз. Её рана, нанесённая моим клинком, ныла, но уже не кровоточила. Сила, которую она собиралась извлечь, должна была не просто залатать её. Она должна была вознести её на новый уровень, дать то, чего ей не хватало, чтобы стать Адептом. Сделать не просто беглой колдуньей, а Владычицей этого проклятого места, в котором я даже через видение ощущал немалую силу. И первым делом на этом новом пути стоял я — тот, кто осмелился её ранить, тот, кто собирался пройти по её следу и остановить её раз и навсегда. И теперь у неё была достаточная, по её мнению, мощь, чтобы суметь дать мне отпор. Десятки жизней, которые можно было использовать как топливо, как щит, как оружие.

Ночь безгласной страды подходила к концу. Но для похищенных она была лишь первым актом бесконечно более долгого и страшного действа. А для меня эта ночь ставила новые, мрачные сроки. Теперь это была не просто охота на ведьму. Это был вызов, перчатка в лицо, которую эта тварь бросила мне.

А затем она вскинула голову, и наши взгляды встретились:

— Я жду тебя, охотник. Приди и возьми меня, если сможешь!

Друзья! Добьём лайки до 400 — выложу ещё одну главу!

Глава 6

Видение, посланное ведьмой, оборвалось, оставив во рту вкус пепла и ледяное кольцо в груди. Я сел на кровати, тяжело дыша и растирая шею.

— Что с тобой? — сонно поинтересовалась Маша.

Я всё же нашёл её вчера и уговорил сходить со мной в «Розу». После чего, просидев там несколько часов и распив несколько бутылок одной весьма дорогой в этих краях настойки на пепельной ягоде, мы всё же отправились к ней домой. Отличный вечер, перешедший в прекрасную ночь, которой остались довольны оба — и я, соскучившийся по женскому теплу, и девушка, которой я в качестве подарка передал весьма, аж на четыре листа, подробное описание плетения защитного заклинания третьего круга. Почти идеальные сутки, и вот тебе на — видение.

— Ничего, — погладил я тонкую спину кончиками пальцев. — Дурной сон.

Что-то недовольно и неразборчиво пробормотав, девушка через полминуты снова тихонько засопела. Я же плавно и бесшумно выбрался из кровати, ступив на холодные доски пола босыми ногами. Прошёл в соседнюю комнату, нашёл кувшин с четырьмя чуть светящимися, уже выдыхающимися рунами Очищения — простенький бытовой артефакт для фильтрации воды, что-то вроде кухонного фильтра в моей прошлой жизни.

Не заморачиваясь, приложился к горлышку, жадными глотками вливая в себя чистую, прохладную воду. Вылакав, наверное, целый литр, я положил посудину на место и сел на небольшую табуретку. Мысли немного прояснились, сонная муть вперемешку с чужими, насланными эмоциями ушли, и я задумался об увиденном.

Итак, что я читал на тему разного рода видений в гримуаре? Немногое, на самом-то деле — это довольно сложное искусство из раздела онейромантии, сиречь магии сна, и им владеют немногие. Чаще всего — ведьмы, тут всё понятно. Сильная онейромантка через видения может даже убить жертву — если та слаба духом, конечно, или если ведьма на порядки превосходит её в магической силе. Впрочем, в гримуаре было указано, что подобные умелицы почти не встречаются. И действительно сильного мага даже им не прикончить…

Может ли быть видение ложью? Вполне, но лишь при определённых условиях. Я должен быть слабее ведьмы — не только магией, но ещё духом и волей, и у меня не должно быть защиты разума. Но тут всё с точностью наоборот — я сильнее этой гадины магически, причём на несколько голов. Между возможностями Адепта и Подмастерья разница гораздо больше, чем между вторым и третьим рангом магии. Дух и воля… Даже если каким-то чудом в этих аспектах она меня и превосходила, то не сильно. Плюс у меня стояли на постоянной основе две магических руны на сознании — Утриг и Хёрв, защищающие от прямых ментальных атак и чар помутнения разума. И раз они даже не сработали, значит, ведьма не пыталась воздействовать на мой разум, иначе руны либо защитили бы, либо, не справившись, были бы уничтожены. А они — вот, обе, целехонькие плавают в ауре, в районе головы…

К тому же я слишком ясно её чувствовал. Гнев ведьмы, злое предвкушение, алчность и тёмную, злую решимость… А ещё она невольно, из-за разницы в наших силах, показала больше, чем хотела бы. Часть про её тайных союзников и знание о том, что они взяли в качестве платы, явно не предназначалось для меня. Как и её обида на местных…

Если бы тогда, в корчме, я плюнул на всё и добил её, не было бы сейчас всех этих проблем. Спали бы селяне в своих тёплых избах, не ведая горя, не умыкнули бы маленькую внучку Гордея Синицына, не было бы нужды разбираться со всем этим бардаком — спокойно отправился бы в столицу этим утром, да и всё.

Но я размяк. Дал слабину. Спас двух глупых щенков и обрёк на смерть десятки. Тактический выигрыш в обмен на стратегическое поражение. Старая, как мир, ошибка.

Откладывать было нельзя. Я торопливо оделся, накинул плащ и выбежал на улицу. Город спал в сером предрассветном сумраке. Я почти бежал по пустынной Большой дороге к зданию Белого Ордена. Мозг лихорадочно работал: нужны люди, санкция, поддержка.

К счастью, отец Феофан не спал. Орденец встретил меня в своём кабинете. Хмурый, невыспавшийся. Увидев моё лицо, он отложил перо и, с трудом сдержав зевок, угрюмо поинтересовался:

— Костров? Что случилось?

Я выложил всё. Без прикрас. Видение, похищение, затеваемый ритуал на Лысых Холмах, явный вызов ведьмы и наличие у неё союзников.

Он слушал, не перебивая. Его лицо становилось каменным. Когда я закончил, он долго молчал, перебирая чётки.

— Пятьдесят три души… Если это правда, это уже не охота. Да ещё и помощь от незнамо кого… Это чудовищное преступление. Но, Максим… — Он вздохнул, и взгляд его стал неудобным, виноватым. — Сейчас все ресурсы уезда, и не только нашего, брошены на другую задачу.