Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 86

— О, поспорим? — он тоже усмехнулся, но как-то жестко. — Я люблю вырывать клыки у таких зверушек. Уверен, я смогу заставить тебя… умолять сделать тебя своей рабыней.

Несмотря на то, что говорил он серьезные и страшные вещи, да ещё и таким угрожающим тоном, мне вдруг стало смешно. Ну правда же, глупости!

Только вот, наблюдая за моим смехом, он зло улыбнулся, показывая зубы. И коротко кому-то приказал:

— Сюда введите.

Двое мужчин огромного роста ввалились в комнату. На миг я понадеялась, что они расшибут головы о дверной проем, но нет, пригнулись… Эх…

А потом я увидела, кого, удерживая за шею и плечи, они втащили внутрь и поставили на колени, и мое сердце перестало биться.

Они притащили Торрелина.

Он был весь в крови, тяжело дышал и прожигал взглядом этого «Повелителя». Тот, увидев Торра, удовлетворенно хмыкнул и снова повернулся ко мне.

— Поймать этого мальчишку ничего не стоило, — ехидно заметил он. — Так и лез на рожон, стоило услышать, что я собираюсь с тобой сделать. Какая любовь… или глупость. Да, глупость вероятнее.

Он подошел к Торру, глядя на моего Императора с превосходством. И как бы Торрелин ни боролся, у него не получалось освободиться.

А ведь он ещё и ранен недавно был…

— Мне ничего не стоит убить тебя, — протянул наш враг. — Одно лишь слово — и твоя жизнь оборвется. Но ты так рвался её защитить… Давай проверим, насколько любит тебя твоя девочка?

Я едва слышала этот размеренный голос. Смотрела только на Торра, спрашивала взглядом: что нам делать? Но в его глазах видела только ярость… и страх.

— Не лезь к ней, — прохрипел он через силу.

— Оу, или что? То-то же. Эй, ты, — он лениво щелкнул пальцами в сторону одного из своих помощников. — Достань кинжал и прижми к горлу мальчишки.

Наблюдая за тем, как быстро исполняется этот приказ, я вся заледенела. И вот теперь поняла, что мужчина имел в виду.

Ради жизни Торрелина я действительно пойду на что угодно…

А между тем он снова подошел ко мне, снова оглядел меня, чуть склонив голову. Я и не заметила, когда в его руках появился ошейник. Размером… как раз на меня, пожалуй.

— Да, миленькая… С тобой будет весело, — он снова улыбнулся. Улыбка больше походила на оскал.

— Не лезь к ней! — повторил Торр, но слишком явно звучало в его голосе отчаяние.

Мы столкнулись взглядами. Я не знала, что он сам видит в моем, а я видела… боль. Страх. Или даже ужас. Вину. Гнев. И что-то, чего я не сумела понять.

— Такая трепетная у вас история любви, — мужчина зевнул, противореча сам себе.

И вдруг резко стал совсем другим: жестким, опасным хищником. Таким, от которого хотелось спрятаться, чтобы никогда не попадать под прицел этих непроницаемых серых глаз.

— Только вот в чем беда: в обозримом космическом пространстве вы последние свободные планеты. Остальные уже принадлежат мне. А это значит, что скоро мне станет очень скучно… Пожалуй, я развлекусь напоследок!

Он резко повернулся к Торру, и железный ошейник в его руках тихо звякнул.

— Я дам вашей… Астрокварте… три месяца. Пока буду развлекаться с новой игрушкой. А через три месяца поборемся в полную силу.

Игрушка? Что за игрушка? Это же не то, о чем я подумала?..

Он повернулся обратно.

— Именно ты, девочка, будешь моей игрушкой. — И снова эта жуткая хищная усмешка. — Ты явно с характером… Я люблю ломать таких. Обращать вашу гордость в пыль и превращать разум в пустоту. Нет ничего приятнее, чем покорная игрушка в теле той, что когда-то огрызалась на каждое слово…

Ледяные пальцы, словно дыхание смерти, коснулись моего подбородка, заставляя запрокинуть голову.

Я бы хотела отшатнуться. Крикнуть. Ударить. Но там, в нескольких шагах от меня, стоял на коленях Торрелин, неспособный пошевелиться, и к его горлу угрожающе прижато лезвие…

И, внутренне умирая от ужаса и животного отвращения, я позволила запрокинуть мою голову, а потом и покрутить её влево-вправо.

— Да, милая игрушка, — удовлетворенно заключил мужчина. — Что ж, выбирай, девочка: или ты становишься моей рабыней, и я развлекаюсь с тобой как захочу три месяца, пока ваша Астрокварта пытается собраться с силами, или… я здесь и сейчас убиваю твоего Императора, захватываю Громарис, а затем и все прочие планеты… А затем всё равно ты станешь моей рабыней.

Я всё-таки отшатнулась. Тугой узел стянул внутренности, жег кровь…

Столкнулась взглядом с глазами Торрелина… и наконец поняла, что за чувство пылает так.

Обреченность.

Но разве мы можем просто сдаться? Три месяца — это достаточный срок…

К горлу подкатила тошнота.

— Ты… клянешься? — спросила я, с силой выталкивая из себя слова.

В ответ мужчина только рассмеялся.

— Я хочу поиграть. Какой смысл играть, нарушая правила?

Будем считать, что это было обещание…

Снова взгляд — глаза в глаза. Кажется, последний.

Прости, Торрелин. Я не сберегла твое сердце…

Но сберегу хотя бы твою жизнь. И дам шанс всем вам.

— Хорошо, — прохрипела я. — Я б… буду…

— Моей рабыней? — вкрадчиво помог мерзавец.

Боль в глазах Торра стала такой острой, что практически резала сердце. Я закрыла глаза, но удерживать слезы уже не могла.

Прости, Торр…

— Да…

Снова жутковатый вкрадчивый смех.

— Умная девочка…

Шею обжег железный холод, сдавливая горло и едва давая дышать. Я приоткрыла глаза. От ошейника шла цепь, которую намотал на свой кулак… «Повелитель».

— Ещё кое-что…

Он сдернул мой связной браслет, а потом, забрав нож у одного из своих, резанул меня по запястьям. Шнуровка обоих браслетов Торра мигом оказалась разрезана, они упали мне под ноги.

Я снова всхлипнула.

— Тебе это больше не нужно. — Он хмыкнул. — Вернее, никому уже не нужно. Вряд ли мальчишка решит жениться в последние три месяца своей жизни, да?

— Отпусти её! — с глухим, бесполезным отчаянием крикнул Торрелин, но наш мучитель только рассмеялся.

— И не подумаю. Она сама захотела стать моей. Может, не так уж и любит тебя?

— Люблю, — возразила я, во все глаза глядя на Торра.

Я хотела его запомнить. Навсегда. Сколько бы это мое «всегда» не продлилось.

— Умолкни!

Цепь резко дернулась, причиняя боль, и слезы покатились по щекам заново.

Три месяца… Три месяца моего ада дадут всем шанс на спасение. Я должна терпеть.

В конце концов, я — Императрица Громариса. Это мой долг — любым способом подарить планете возможность остаться свободной.

Но почему же так больно оставлять его? Почему так мерзко чувствовать железо на шее?..

— Вырубите мальчишку. Но не калечить — нам с ним ещё… играть.

Я больше не увидела Торрелина.

Но успела на прощание крикнуть самое главное: «Люблю!».

Он тащил меня за цепь по коридорам, где я ходила, гордо вскинув голову. Теперь я спотыкалась. Замечала мертвые тела в лужах крови. На очередном повороте увидела и капитана Шайто — ему перерезали горло. Как же больно…

И как унизительно тащиться за светловолосым мерзавцем, как послушная овечка…

У самого выхода из дворца я заметила и Шионасса, он полулежал, привалившись к стене. На его животе и груди тоже расцветали алые цветы ран. И он увидел меня — испуганную, плачущую, на цепи захватчика… Ингис только сжал зубы, бессильно откинув голову на стену.

Пелена слез стала такой плотной, что я уже ничего не видела.

Как же жутко всё обернулось…

Но я должна выдержать. Императрица Громариса, сердце Торра… Алатиэль из Клана Стремительной воды.

Я — это я. И я должна верить в себя и в тех, кого люблю.

Но это потом.

А пока — пусть темнота обморока примет меня в свои объятия.

И я не хотела думать, как и где я приду в себя.