Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр - Страница 12

— Сейчас у меня начнется занятие.

— О, как здорово! — обрадовался Кардаш. — Охотно взгляну. Что же ты преподаешь?

— Я не приглашаю вас, — спокойно произнес Агип. — Вы можете остаться, но я ответил на вопрос Дзимвела. Да, у меня сейчас важные дела, так что лучше бы вам посмотреть Академию самим. Что же до твоего вопроса, Кардаш, то я преподаю духовные практики, позволяющие расширить резервы собственной души.

— Звучит как что-то очень полезное и интересное. Я бы все-таки взглянул.

— Тебе не будет интересно, сегодня продвинутое занятие. Приходи завтра, завтра будут новички.

— Я не новичок, — не сдавался Кардаш. — В конечном счете, я ведь маг. Тавматург. Возможно, я даже сам мог бы что-то вам подсказать.

— Это будет очень полезно, — согласился Дзимвел. — Мы будем чрезвычайно рады, если ты начнешь учить наших детей. Но пусть сегодняшний день пройдет, как ему должно. Без нарушения чьих-либо планов. Прости, что отняли твое время, Агип, мы пойдем. Посмотрим тут все, а потом отправимся к Ветциону с Ильтирой.

— Передавайте от меня привет, — сказал Агип, разворачиваясь спиной.

Ученики его уже дожидались. Особая, тщательно отобранная группа, всего дюжина отроков.

Едва мальчики покидали ясли, едва их выпускала из-под крыла Наставница, как они попадали на попечение Агипа. Он воспитывал их так же, как воспитывала девочек Игуменья, учил выживать в мире демонов и наставлял в том, как не сбиться здесь с истинного пути.

Ему нелегко приходилось, поскольку его самого всему этому не учил никто. Агип сам, наощупь, разработал что-то вроде кодекса фархеррима, смешав учение соларионов с кодексом гохерримов и собственными представлениями о добре и зле, о истине и лжи, о верном и неверном.

Они претерпели сильные изменения после демонизации, эти представления. Агип утратил свет Солары и во многом пересмотрел прежние взгляды.

Однако со временем он нашел новый путеводный свет внутри себя самого.

И прежде всего он учил тому, как довольствоваться малым. Самоконтролю. Учил, что чужие души суть лишь топливо, необходимое для поддержки демонической силы. Что они нужны, дабы питать внутренний пламень, поскольку иначе чудовища окружающего мира будут иметь над тобой преимущество и неизбежно уничтожат.

Однако есть методы, позволяющие постепенно увеличить духовную силу так, чтобы со временем — возможно! — души перестали быть нужны. В них можно сократить потребность до предела, до минимума.

Или даже отказаться совсем.

Сам Агип душами не питался. У него был счет в Банке Душ, как и у каждого в Паргороне, но он понятия не имел, есть ли на нем хоть что-то. Скорее всего, ничего нет, потому что откуда бы там взяться хоть чему-то?

Агип знал, что мало кто сможет вести подобный образ жизни, и не препятствовал молодежи учиться душелову, заключению сделок и использованию демонической силы. Но для себя он избрал иной путь — и этому пути учил тех, кого тщательно отобрал среди прочих.

Этих двенадцатерых.

Тут были не только мальчики. Агип действительно считал, что девочки не должны воевать, не должны охотиться, не должны вообще подвергать себя опасности. Их слишком мало, и женщины слишком ценны. Гибель каждой — невосполнимая утрата, а вокруг — мир демонов, в котором погибнуть очень легко.

Но именно поэтому в эту особую группу он включил и девочек, которых отобрал вместе с Кассакиджей. Как и мальчики, они принесли обет молчания, поклялись никому не говорить о том, чему учатся здесь, в укромной лощине рядом с Академией.

Изначально Агип хотел сделать эти занятия доступными для всех. Но Дзимвел обратил его внимание, что дети любых видов неохотно учат то, что навязано сверху. Особенно если это граничит с морализаторством. И потому лучше сначала создать узкий круг избранных, которые чувствуют себя особенными и гордятся своим особым статусом.

И пусть все остальные любопытничают и завидуют им. Стремятся войти в это тайное общество. А позже можно сделать его открытым, но оставить за ним флёр элитарности.

Постепенно все более доступной.

К тому же… пока фархерримов так мало, а их статус остается спорным, лучше не афишировать эти затеи Агипа. Чем меньше в них будет посвящено, тем лучше.

— Это искусство очень трудно освоить демону, — говорил Агип, оглядывая внимающих ему отроков. — Само наше естество, наше нутро противится этим техникам. Мне самому крайне сложно было их применять, а ведь когда-то я был паладином. И все же Солара не оставляет нас и здесь, а ее свет может получить и демон. Я смог протоптать эту тропу для себя — и проведу по ней вас.

— Если это так сложно — зачем нам это? — спросила Диона.

— Затем, что это даст вам оружие, которого нет у других демонов. Они, быть может, ожидают увидеть подобное от небожителей и даже некоторых смертных — но не от себе подобных. Колдовство демонов Паргорона, которое они направляют друг на друга, завязано в основном на то, чтобы отрезать врага от Банка Душ. Блокировать, обезволить или внести разлад в его демоническую силу. Но никто не сможет внести разлад в вашу духовную силу. Силу, идущую от вашей собственной души.

Диона медленно кивнула. Ее подруг здесь не было, их Ревнитель не счел готовыми. Оно и понятно — Энея всем разболтает, ее не сдержат никакие обеты, а Ринора… незачем про Ринору.

— Итак, искусство демоноборчества, — понизил голос Агип. — Но не то, что делают ларитры, с блокадой внутренней Тьмы и демонической силы. Ее полное поражение. Выжигание. Умение исторгать внутренний свет или очищающее пламя. Кто мне ответит, что для нас тут самое сложное?

— Не поджариться самому! — воскликнул самый младший мальчик.

— Молодец, Друней, — улыбнулся Агип. — Да, первейшее препятствие, встающее перед демоном-соларионом — найти внутри себя подобный огонь и самому не стать его жертвой. Это очень сложно, очень тяжело. Сегодня я начну учить вас самоконтролю. Это самое начало пути, но если пройти его до конца — однажды вы сможете вот так.

Могучие руки вскинулись. В ладонях Агипа вспыхнул благодатный пламень, внутри которого бился чистый Свет.

Он держал его и не сгорал.

Глава 4  

Я просто не хочу больше жить

По джунглям словно несся водяной поток. Живая буря, хлещущий ручьями вихрь. То разливающийся, то собирающийся вновь. Существо не столько бежало, сколько перетекало с места на место, выпуская волосяные щупальца, хватаясь ими за стволы и лианы, перебрасывая себя с огромной скоростью.

Выстрелил длиннющий жгутик. Туго скрученная прядь волос схватила на лету птицу и втянула в недра существа. Короткий вскрик, чавканье — и мелкий зверодемон исчез в пасти. Осыпались выплюнутые перья.

Джунгли вокруг затихли. Все зверье уже знало, чьи это охотничьи угодья. Айчапы, реберисы и вагшоки замирали и прятались, когда слышали шорох и свист, слышали шуршание волосяных струй.

Звери крупные и сильные, конечно, не так волновались. Могучие антарнохи, злобные караки и прекрасные двуроги не уступали этому новому хищнику и не бежали от него сломя голову. А огромный уртуб едва сам не втянул его в пасть, просто мощно вдохнув.

Существо возвращалось с охоты. В этом мире оно жило вольготно и привольно, хорошо питалось и год от года становилось крупнее и сильнее. Ему не разрешали нападать на фархерримов и званых гостей… но есть же еще гости незваные. Каждый день существо обегало урочище, высматривая тех, кому здесь быть нельзя, кто зашел без спроса… кто вкусно выглядит.

Движение! Все глаза уставились в одну точку. Волосяные щупальца собрались в пучок, волной подались вперед, понесли хозяйку к цели… прыжок!.. падение сверху!..

Всего лишь реберис. Множество когтистых рук разорвали его в клочья, зубастая пасть перемолола мясо с тонкими костями. Разбросанные по всему телу глаза вновь смотрели в разные стороны, выглядывали новую добычу или того, для кого существо само может оной стать.