Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр - Страница 143

— Не доломал?.. — ядовито хмыкнула Лахджа.

На мгновение Дзимвел ощутил гнев. Почему Матерь выбрала именно ее? Невыносимая женщина. Заставляет Дзимвела оправдываться в том, к чему он вообще отношения не имеет.

Дзимвел таких терпеть не мог.

Он не подвергал сомнению решение Матери, но… почему она отдала другому демолорду такую великую ценность? Суть должна была возродиться здесь, среди них, в Урочище Теней. Стать сыном или дочерью Кюрдиги, или Мауры, или еще кого-нибудь… неважно, кого.

Стать… фархерримом. Полноценным фархерримом, а не хальтом или, еще хуже, получеловеком.

Нет, Дзимвел понимал, почему Матерь поступила именно так. Разумом понимал. Не сердцем. Видимо, она ожидала… боялась, что фархерримы тоже не задержатся в этом мире надолго, и хотела обезопасить хотя бы то самое дитя.

Действия Матери Демонов в первую очередь идут на пользу ей, а не ее детям. Это важно помнить.

На Отшельницу многие собрались посмотреть. Если до того же Кардаша в свое время никому дела не было, потому что он появился внезапно, из ниоткуда, и воспринимался скорее как младший побратим, то Отшельница вызывала живой интерес.

Ее окутывал настоящий флёр таинственности, романтики и некоторой запретности. Тринадцатый апостол, что с самого начала жила отдельно от остальных, что спасла жизнь демолорду, а потом предала его, за что была приговорена к смерти, но бежала с помощью смертного, за которого вышла замуж… о, эту историю в Урочище Теней повторяли на все лады.

И, конечно, многие помнили, как она явилась сюда в гневе, когда у нее похитили дочь. Два фархеррима сгинули навсегда, сунувшись в усадьбу Дегатти, а третьего потом жестоко наказали апостолы. Дело чуть не закончилось большой резней, а Мученица долго ходила чернее тучи.

Лахджа немного даже растерялась, поняв, что на нее все таращатся.

— Привет, — неуверенно помахала она рукой какой-то девочке.

Вообще-то, необычно вот так ощущать себя среди… сородичей. Идти по деревне, населенной такими же демонами, как она сама. Видеть вокруг десятки, даже сотни фархерримов, и лишь некоторые ей знакомы, да и то не слишком хорошо.

И здесь очень много детей. Господи, две трети населения — дети и подростки. Какой же у них молодой вид все-таки.

Эдак через пару тысяч лет они весь Паргорон заполонят.

— Привет, Лахджа, — улыбнулась ей Ао. — Мир вам, мэтр Дегатти.

— Привет, Ао! — обрадовалась Лахджа. — Как твои Ме? Много насобирала?

— Все еще недостаточно, — цокнула языком Чародейка. — А у тебя есть что-нибудь на обмен?

Лахджа рассмеялась. Меняться с Ао она не собиралась, поскольку та слишком хорошо знала ценность каждого Ме и меняла только худшее на лучшее. Пусть на чуть-чуть, пусть на волосок, но Чародейка никогда не оставалась внакладе.

— Весь мусор я отдала Зукте, — сказала Лахджа. — А немусор нужен мне самой.

Пока она болтала сначала с Ао, потом с Каладоном, а потом с Маурой, ее муж пристально осматривал окружающих демонов. Майно Дегатти получил для себя и Лахджи гарантии безопасности, но все равно в рукаве напряженно затаилась змея, а палец незаметно поглаживал Перстень Дружбы.

Он человек. Смертный. При этом волшебник и весьма могущественный. Для демонов он выглядит как большой стейк.

Послушай, конечно, для них ты выглядишь, как большой, ароматный, истекающий соком стейк с жареной картошечкой и маленькими кукурузками… но послушай, никто нас не тронет. Ты даже для меня иногда так выглядишь, но я же тебя не трогаю.

Ты это так сказала, что я теперь есть хочу.

По-настоящему проголодаться волшебник еще не успел. Они явились прямиком со свадебного пира. Он бы скорее предпочел вздремнуть, потому что день выдался долгий и насыщенный. Не настолько насыщенный, как вчера… о, вчера вообще был сущий кошмар!.. но все равно полный забот и треволнений.

Надо было отправить детей на каникулы. Распорядиться насчет ремонта усадьбы. Активировать немтырные талисманы, чтобы было кому ухаживать за скотиной и присматривать за садом. Договориться об отпуске, потому что некоторые обязанности остаются за ректором и во время каникул. Сделать некоторые приготовления. Смотаться в Валестру и взять кое-что в библиотеке. Собрать весь тот арсенал, что Дегатти приготовили для нападения на Сорокопута. Запастись еще кое-какими припасами. Обговорить с Вератором систему экстренного спасения. Побеседовать кое о чем с Жюдафом.

И куча, просто куча других дел.

И все ради того, чтобы один рисковый волшебник получил от этих демонов… что-нибудь хорошее. Он пока не определился, что именно потребует за свою помощь, но продешевить не желал.

А в Паргороне они еще и с порога отправились на свадьбу. Межмировой переход сам по себе был утомителен, а потом еще и пришлось сидеть среди орущих и бухающих демонов, слушать их оглушительную музыку, снова и снова пить с Янгфанхофеном и постоянно ощущать на себе сверлящий взгляд Хальтрекарока.

И еще этот сюрприз насчет Грибатики. Неожиданно, конечно. Майно Дегатти готовился к совершенно иному. После вчерашних событий его охватил кураж, он ощутил какой-то небывалый азарт и довольно легко согласился на то, о чем в другое время размышлял бы гораздо дольше.

Но теперь оказывается, что их в буквальном смысле пытаются… мобилизовать. Отправить на небывалых масштабов войну.

И отказываться неловко, потому что судя по тому, что рассказал по дороге Дзимвел, Паргорон в этот раз действительно в роли паладинов. Если Майно Дегатти вернется и скажет старшей дочери, что его попросили помочь в спасении сотен миров, а он отказался, та просто перестанет с ним разговаривать. Она в любом случае обидится, что ее не позвали на такую грандиозную кутерьму, но тащить в подобное месиво еще и детей Дегатти точно не собирался.

— Я бы поспал, — сказал он вслух, пока Лахджа обсуждала с Маурой сначала дизайнерский ландшафт, а потом особенности физиологии Грибатики. — Пресвитер, где мы можем отдохнуть?

— Выбирайте любой цветок… нет, подождите. Да, ты же смертный. Возможно, прямо сейчас ты начинаешь чувствовать тяжелую сонливость и нарастающую головную боль…

— Нет, — мотнул головой Дегатти. — Я одолжил у Лахджи иммунитет к вашим цветам.

— Как удобно…

— Но я все равно не хочу спать в цветке. Это как-то неуютно.

— Как пожелаешь. Многие среди нас предпочитают дома. Уверен, Агип или Ветцион пустят тебя погостить. Или можешь остановиться…

— О, ты же мой коллега-волшебник, да? — раздался приятный, бархатистый голос. — Я тоже выстроил для себя дом. И просторный — места всем хватит. Я… честно говоря, я очень, очень хочу пригласить тебя в гости. Давно не общался с коллегами!

Дегатти повернулся и уставился на высоченного демона необычной расцветки. Его кожа переливалась радугой, будто масляная пленка на темной воде.

— Кто ты? — спросила Лахджа.

— Дзимвел, представь нас! — сказал незнакомец. — А, ладно, я сам. Я Кардаш. Апостол Кардаш по прозванию Тавматург.

Волшебник и его жена переглянулись. Они знали только некоторых фархерримов, причем не всех с хорошей стороны. Но уж апостолов-то по именам помнили, их всего дюжина.

Среди них точно не было никакого Кардаша.

— Это наш младший брат, — пояснил Дзимвел. — Он появился позже других, Матерь переродила его отдельно.

— Ясно, — сказала Лахджа. — Ее труды продолжаются. Осторожней, не заполоните весь Паргорон, а то будете с края сыпаться.

— Мы постараемся, — натянуто улыбнулся Дзимвел.

Чувство юмора Отшельницы ему не нравилось.

— Ты, я так понимаю, волшебник, — сказал Кардаш, обращаясь к Дегатти. — Прекрасная шляпа.

— Спасибо, мне жена подарила, — кивнул Дегатти. — А ты… тоже был волшебником? Когда был человеком.

— Нет-нет-нет! — выставил руки Кардаш. — Я был тавматургом.

— Хм.

В этом «хм» прозвучало очень много всего, но Осознание пасовало перед тем, чтобы расшифровать все смыслы.

— Так что — ко мне? — протянул руку Кардаш, словно не услышал никакого «хм». — Разопьем бутылочку красного с моей родины, расскажете о себе… какой у тебя высокий уровень для… волшебника.