Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр - Страница 15

Они примирились с тем, что они демоны. Что Ветцион, что Ильтира в смертной жизни многое пережили и не слишком жалели, что ее покинули. Свое нынешнее существование они со временем стали воспринимать как своего рода посмертие и просто жили, как живется, не особо думая о завтрашнем дне.

За них об этом дне думал Дзимвел.

Вот уж кто спокойно жить не умеет, вот уж кому постоянно что-то нужно — если не себе, то Народу, если не Народу, то Матери, если не Матери — еще кому-нибудь. Он первый эмиссар Мазекресс, мальчик на побегушках у Темного Господина, заместитель банкира Бхульха, служит в Седьмом легионе, лет десять был бургомистром в каком-то городе… и это только те его дела, о которых Ветцион с Ильтирой знали.

И их вполне устраивало, что он взвалил на себя и управление урочищем. Хочет Дзимвел быть их старостой, вождем, первожрецом, богом-императором — пусть будет, если ему нравится.

А у них есть дом в лесу и они сами.

— … Знакомься, это Ветцион и Ильтира, — раздался слишком, чересчур знакомый голос. — Их прозвали Пастырем и Ассасином.

Ветцион и Ильтира нехотя разомкнули объятия. Ильтира кинула в рот последние ягоды и насторожилась. Ветцион шевельнул пальцами, придерживая зверодемонов. Это избранная свора, чудовища в ней почти ручные, но Ветциона они слушаются, Ильтиру хорошо знают — а вот на чужака могут и броситься. Дзимвелу это не страшно, но сегодня он пришел не один.

— Привет, — сказал Ветцион, пока Ильтира пристально рассматривала незнакомца.

Она знала всех взрослых фархерримов в лицо и поименно. Ветцион нет, он лучше запоминал животных, чем людей… демонов, но и он сразу понял, кто это такой. Тот скоробогач, который сам оплатил себе превращение в демона.

— Привет, я Кардаш, — широко улыбнулся громила с переливающейся кожей. — Значит, Ветцион и… я не расслышал, ИльтИра или ИльтирА?

— Можно и так, и эдак, — ответила Ильтира.

— Как удобно. А Ветцион… какое красивое имя. Паргоронское, что ли?.. Что это значит… «Волчья Кровь»?

— Нет, «Кровавый Волк», — хмуро ответил Ветцион. — Точнее, «Доблестный Волк». Слово «цион» означает не только кровь, но и красный цвет, а красный цвет — воинскую доблесть.

— Но это паргоронское имя?

— На моей родине у многих имена на паргоронском.

— Как интересно. Мое имя тоже имеет значение. На одном из языков моего мира слово «кардаш» означает нечто среднее между «друг» и «брат». «Побратим», если хотите. Мне хотелось бы думать, что это не просто так, что для вас я и в самом деле стану побратимом. Как ты считаешь, Волк… то есть Ветцион?

— Конечно. Почему нет.

— Конечно, — эхом повторил Кардаш. — Почему нет. У нас наверняка много общего. Ты, я вижу, любишь животных? Я тоже их люблю. Сколько у тебя их тут!..

Ветцион внимательно слушал, но отвечал скупо, тщательно подбирая слова. Как и остальным, ему не нравилось, что в их устоявшуюся, притершуюся друг к другу группу втискивают чужака.

Остальных он за семнадцать лет узнал хорошо — с Каладоном дружил, Агипа уважал, Дерессой восхищался, Кюрдигу ценил, Ильтиру… без Ильтиры не мыслил жизни. И даже Дзимвел — занудный, заносчивый, надоедливый Дзимвел — Ветциону в целом нравился, поскольку никто не делал столько же для урочища.

Возможно, и этот новенький со временем впишется. Тоже будет приходить сюда, чтобы выпить свежего молока мизитахрия и сыграть в паргоронские нарды. Возможно, они с ним станут хорошими друзьями и будут вместе охотиться на таотахриев и ходить на душелов. Все возможно.

Но почему-то у Ветциона не получалось представить его в этой роли. Кого угодно получалось, даже чудака Такила и молчуна Яноя, а Кардаша нет.

Дзимвел тем временем рассказывал, что Ветцион исполняет в урочище обязанности старшего скотника, охраняет стадо мизитахриев и командует сворой боевых зверодемонов. А на Ильтире разведка и всякого рода вылазки. В душелове она тоже успешней всех.

— Свора боевых зверодемонов, — восхищенно повторил Кардаш. — Просто невероятно. У меня были ручные гиены. Целая стая. А у тебя тут кто? Что это за колючая обезьяна?

— Карак, — ответил Ветцион, поводя рукой. — Его зовут Клык.

Покрытый острейшими шипами зверодемон спрыгнул с ветви и подошел ближе. На морде шипов не было, там белая шерсть была мягкой — и Ветцион ее погладил. Карак заурчал, подался чуть вперед, чтобы погладили и холку.

— И костяные коты, — посмотрел Кардаш прямо на Шепота и Тень. — Мы с Дзимвелом их уже встречали. Они не слишком злобные, чтобы одомашнивать?

— Прекрасные домашние животные, — покачал головой Ветцион. — Тихие, чистоплотные. Не беспокоят. Большую часть времени ты их даже не видишь. Приходят только когда голодны или если им хочется ласки. Или поиграть. Я не давлю на них.

— А мог бы? — с любопытством спросил Кардаш.

Ветцион не ответил. Он перевел взгляд на Дзимвела и чуть вскинул брови.

— Ветцион, я просто подумал, что никто лучше тебя не покажет нашему новому брату окрестности, — мягко объяснил Дзимвел. — В конце концов, наше урочище довольно обширно, большая его часть — лес, а ты лучше всех его знаешь. Но если мы докучаем — скажи, мы уйдем.

— Мне неинтересен лес, — заметил Кардаш. — Я видел достаточно, пока мы шли в деревню, а потом сюда. Не думаю, что другие куски джунглей сильно отличаются от вот этого. Или тут есть какие-то достопримечательности?

— Здесь есть красивые водопады, — сказал Дзимвел.

— Я видел тот, что в деревне, — пожал плечами Кардаш. — У вас очень, очень уютно, мне нравится. Приятно знать, что к моему рождению уже готово такое прекрасное обиталище. Но день был чрезвычайно насыщенный, а я ведь по сути новорожденный. Мне хотелось бы отдохнуть где-нибудь в уединении… если позволишь.

— И правда, Дзимвел, не мучь младенца, — усмехнулась Ильтира. — Ты заглядывай к нам… Побратим. Всегда будем рады. Только гуляй осторожнее — зверики Ветциона тебя еще не знают, могут и покусать.

— Разве они нападают на… своих?

— Нет, конечно, нет. На своих — никогда.

Кардаш понимающе улыбнулся. Он уже понял, что его появление всколыхнуло ранее закрытое сообщество. Что большинство настроено недоброжелательно.

— Обещаю, от меня не будет проблем, — заверил он, кланяясь Ильтире и Ветциону. — Буду рад увидеться снова.

Дзимвел ушел с ним. А другой Дзимвел остался с Ильтирой и Ветционом. Он не отделился от ушедшего, а вышел из теней, когда те двое скрылись.

— Судя по тому, что ты уже здесь, тебе есть что сказать не при новом друге, — заметила Ильтира. — Нам нужно к чему-то готовиться?

— Пока нет, — сказал Дзимвел.

— Мы его не?.. — сделала незаметный жест Ассасин.

— Пока нет, — повторил Дзимвел. — Возможно, он впишется и будет полезен. Обсудим это все вместе.

— Встречаемся на обычном месте?

— Да.

Глава 5  

Господа мухоморы и поганки, в наши ряды проник шпион

Ночи Паргорона не похожи на то, что обычно понимают под этим словом. На внутренней стороне этой колоссальной чаши ночей как таковых вообще нет — ибо там всегда пылает Центральный Огонь. Лишь единственный раз в год его хранитель засыпает, и половина Паргорона на целые сутки погружается во тьму.

На внешней же стороне ночь всегда. Особенно в Мглистых Землях, где нет источников света, кроме искусственных, да еще зарниц Нижнего Света на горизонте. Но Туманное Днище этим Нижним Светом освещено неплохо, и хотя это тоже по факту ночь, однако ночь яркая, светлая.

Если Нижний Свет в полной силе. Когда он слабеет, светлая ночь сменяется темной, хотя и не настолько темной, как по чернодням, когда Нижний Свет сильно притухает. Гаснуть по-настоящему он не гаснет никогда, так что над Туманным Днищем всегда разной степени сумерки.

Ночь краснодня двадцать первой недели 66725 года от Разделения выдалась точно такой же, как бессчетные ночи до нее. Красноватое мерцание над Туманным Днищем ослабло, и одни обитатели джунглей отправились почивать, а другие, наоборот, вышли на охоту. Для иных вовсе ничего не изменилось, поскольку большинству демонов сон не обязателен, хотя и полезен, как смертному — отдых.