Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр - Страница 31

Дзимвел пристально посмотрел в алые очи Темного Господина. Громадный, страшный, рогатый, тот опирался на огромный боевой трезубец и наверняка мог убить Дзимвела, несмотря на весь его Темный Легион.

И Дзимвел прекрасно понял, что ему предлагают. Отойти в сторону, закрыть глаза, не мешать. Получить щедрую — воистину щедрую! — награду просто за то, что отвернется.

— Слушай меня, — настойчиво повторил Корграхадраэд. — Вас опекает Мазекресс, поэтому вы все еще живете в своей деревушке. И пока вы живете там тихо и незаметно, никуда не вылезая и ни во что не встревая, с вами все будет хорошо. Или вы можете разлететься по колониям, стать бургомистрами и губернаторами. Это хорошая, достойная ниша.

Он сказал это с сильным нажимом. А Дзимвел напряженно размышлял, из каких соображений Корграхадраэд ему это сулит. Угроза ли это или дружеское предупреждение? Темный Господин в стане врагов Народа — плохо, если так! — или же он намекает, что это единственный способ уцелеть?

В общем-то, оба варианта скверные. Даже если фархерримы согласятся покинуть Паргорон и рассеяться по десяткам миров, им все равно придет конец как общности, как виду. Размножаться придется с большой оглядкой, и их скорее всего все равно постепенно сократят в численности. Урежут до нежизнеспособной популяции, и через несколько веков Дзимвел и, быть может, еще пара апостолов станут такими же уникумами, как сейчас Абиссалис.

Другой Дзимвел уже сидел перед кэ-оком и изучал историю Абиссалиса и его народа. А заодно — всех других народов, что в разное время были порождены Мазекресс. Он уже делал это прежде, и уже тогда отметил, сколь скудны сведения об этом в кэ-сети, но сейчас обращал внимание на конкретные нюансы.

— Если вы займете эту нишу, то станете первыми среди мещан, — произнес Корграхадраэд. — Не аристократами, но всего на ступеньку ниже. Простые фархерримы возглавят второе сословие. Апостолы будут приравнены к третьему. А ты, Пресвитер — к четвертому. Выше тебя будут только демолорды.

— Это очень щедро, — согласился Дзимвел.

— Нет, не очень. Но на это демолорды согласятся. Это вы получите точно.

— Я очень благодарен тебе, о Господин.

— Нет, не очень. Хотя следовало бы. Ты знаешь басню про охотника, зайца и оленя?

— Нет…

— Один охотник увидел запутавшегося в силках зайца. Он хотел его забрать, но тут увидел на тропе оленя. Охотник бросил зайца и побежал за оленем. Но олень оказался слишком быстрым, охотник его не догнал, а когда вернулся к зайцу, то увидел, что его тем временем нашел медведь. Медведь сожрал зайца, а охотник еле удрал.

— А ведь медведь мог сожрать и охотника, — кивнул Дзимвел.

— Вот именно, очень даже легко. Именно такая здесь мораль.

— Я все понял, Господин.

— Хорошо. И учти вот еще что: должность верховного фархеррима, или как вы ее там назовете, будет только одна. К четвертому сословию приравняют только одного из вас. И нам, в общем, все равно, кто это будет. Любой из вас подойдет — Ветцион, Каладон… Кардаш… Просто лично мне нравишься ты. И моему бухгалтеру ты симпатичен, он о тебе хорошо отзывается… так что я бы предпочел видеть на этом месте тебя. Но если нет — подойдет любой другой. Подумай об этом, Пресвитер.

— Подумаю, Господин.

— Подумай, подумай. Не принимай поспешных решений. Ты мне нравишься, так что я желаю тебе только лучшего.

— … За последние полчаса Темный Господин четыре раза сказал, что я ему нравлюсь, — сумрачно произнес Дзимвел. — Возможно, он собирается меня убить.

— Наверняка, — согласился Дзимвел, разливая вино. — Нас хотят истребить как вид.

— Я не согласен, — заметил Дзимвел. Третий Дзимвел. — Если бы он хотел меня убить — убил бы прямо там. Сослался бы на то, что я его подвел и…

— Полагаю, он был честен, сказав, что предпочел бы оставить в живых меня, — сказал Дзимвел, доставая хлеб — Но остальные…

— Это не моя личная трагедия, конечно, — вздохнул Дзимвел, нарезая сыр. — Нет, я-то уцелею при любом раскладе… сбегу в крайнем случае. Меня много, и я везде…

Десятки Дзимвелов в девяти разных мирах погрузились в думы. Все, кроме необходимых, исчезли — Дзимвелу требовалось получше сосредоточиться.

— Нет, он хорошо сделал, что предупредил меня, — произнес Дзимвел, подав бокал другому. — Даже если он надеялся, что это даст начало интригам и сваре.

— Он дал мне понять, что принято некое решение и наше время истекает, — кивнул Дзимвел.

— С исполнением плана придется ускориться, — подытожил Дзимвел.

— Что если он нам не противник, а правда желает помочь? — предположил Дзимвел. — В сухом остатке он предупредил меня. А дальше… дал мне свободу действовать, как вздумается.

— Хм-м-м… — задумались Дзимвелы.

Три бокала вина были выпиты одновременно. Потом наполнены снова.

— Он не предлагает место демолорда, — произнес Дзимвел, беря кусочек сыра. — Но это ведь и не то место, которое кто-то может кому-то предложить.

— Он предлагает максимум того, что может предложить, — кивнул Дзимвел. — Что ж, спасибо ему на добром слове.

— Официально став титулованным, я получу больше возможностей, — рассуждал Дзимвел, наполняя бокал снова. — У титулованного, казалось бы, больше возможностей стать демолордом…

— А зачем?

Дзимвел сам не понял, кто из него это сказал. Какая разница? Все они — Дзимвел.

— Зачем быть демолордом в полном одиночестве? — спросил он сам себя.

— Матерь меня не простит, — ответил он сам себе. — И…

Он оглядел самого себя. Два Дзимвела исчезли. Остался только один. Глядя в темноту, он вспоминал смертную жизнь.

Мать — слабоумную полудемоницу. Отца — злобного дурака, пожертвовавшего здоровьем родного сына ради каких-то эфемерных выгод. Первую и вторую жену, с которыми Дзимвел не сумел выстроить сколь-нибудь теплых отношений.

Хотя почему? Он не был зол с ними. Он хорошо с ними обращался. Был внимателен. Он не бил их, не кричал, не обижал, не желал странного в постели и давал им то, что мог.

Но оба брака распались, и он так и не понял, что было не так. Они обе ушли, и вторая сказала, что чувствует себя в этой семье лишней.

— Они не понимают меня, — печально сказал Дзимвел, оставшись в единственном числе. Он катал вино в бокале, глядя на два других. — Суть Древнейшего, за что мне это? Это Ме — сплошное проклятие. Каждый, каждый!.. думает, что мне никто не нужен. Но так же не бывает.

С другой стороны — он никому ничего не должен. Все остальные — кто ему они? Они — не его семья. Просто совокупность людей, вместе с ним превращенных в демонов. Их ничто не связывало прежде, а усилия Дзимвела до сих пор были игрой в одни ворота.

Когда он слышал хоть слово благодарности? Слышал ли вообще его хоть раз в жизни?

Конечно, глупо ждать этого от демонов… но тогда в чем их значение? Зачем что-то ради них делать?

Всю свою жизнь… обе свои жизни Дзимвел гнался за карьерой, карабкался все выше, но не ради власти или богатства — это все казалось пустым и никчемным. Он просто хотел приносить пользу окружающим, хотел быть нужным… но ради чего? В надежде на признание?

— Опять жалеешь сам себя? — раздался презрительный голос.

— Ну кто-то же должен, — слабо улыбнулся Дзимвел.

Темноту рассеяло яркое пламя. Стали видны грязный диван, кэ-око, стол с тремя полупустыми бокалами вина, тарелка с кое-как порезанным сыром и ломтем хлеба. Дзимвел сидел с опущенной головой, не глядя на того, кто уселся напротив.

Медноволосый фархеррим с золотой кожей взял один бокал, понюхал и брезгливо поморщился.

— Что ты туда набуровил? — спросил Агип.

— Зелье бушуков, — равнодушно ответил Дзимвел. — Концентрат.

— Дрянь, — отшвырнул бокал Ревнитель. — Тебе это не нужно.

— Не очень тактично.

— Нет времени на тактичность. Гохерримы убили двоих наших. Вставай и трезвей. Ты нам нужен, Пресвитер.

Взгляд Дзимвела прояснился. Появился другой Дзимвел, совершенно трезвый, а пьяный исчез.