Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс - Страница 37

Я умылся, собрался и вышел на крыльцо.

Вальтен уже не спал. Отсюда, из-за маскирующей завесы, я видел, как снаружи мелькают фигуры хаоситов. Некоторые приготовления были в городе, и потому они скрывались. В основном, визуально — грязная одежда, минимум вещей и не привлекающее внимание поведение.

При этом из-за гнилых ставен и щелей, заменявших окна, местные следили за движением в городе. Они наблюдали за тем, как фигуры входили и выходили с территории старого особняка.

Для Вальтена эти люди скорее всего всегда были призраками, тенями, мелькавшими во дворе, ведь маскировка ранга Магистра смазывала и изменяла восприятие. Дети не бегали по улицам, женщины вряд ли обменивались у колодца сплетнями. Алексей и его люди были немой загадкой для города. И теперь призраки сбрасывали покровы.

Двор под завесой кипел негромкой деловой суетой. Мужчины и женщины упаковывали свёртки, проверяли сбрую на десятке худых лошадок и обменивались короткими чёткими фразами.

Один из Мастеров, угрюмый детина с хмурым лицом, заставил тяжёлый сундук сам собой всплыть и мягко лечь на телегу. Его пальцы лишь слегка шевельнулись, а воздух вокруг предмета дрогнул, и дело было сделано. Поймав на себе мой взгляд, он только улыбнулся и махнул мне рукой. В ответ я кивнул.

Двое подростков сосредоточенно, под присмотром седовласого старца, чертили что-то мелом на кожаных чехлах. Знаки загорались тусклым фиолетовым светом и тут же гасли, впитываясь в кожу. Это были заклятья сохранения и защиты от сырости — бытовая магия ремесленников, доведённая до автоматизма. Чувствовалась ли она вокруг скрывающего её барьера? Нет. Но эти люди жили здесь долгое время, и если они снимутся с места, то их отсутствие всё равно будет заметно.

Алексей вышел из дома и молча встал рядом со мной. Его тяжёлый взгляд пробежался по двору, проверяя детали. Он казался столпом, вокруг которого вращалась вся эта внезапно пробудившаяся жизнь. Он махнул рукой Мастеру, и тот мгновенно поменял расположение груза на телеге.

— Оружие в другую повозку! — гаркнул Алексей, и группа бойцов потащила свёртки в другую сторону.

Мне не было смысла отдавать приказы. Хаоситы привыкли к Алексею, и он умело распоряжался сборами. Я лишь иногда ловил на себе взгляды украдкой да и только.

Из переулков по соседству вынырнула грузная фигура. К особняку вышагивал полный мужчина с серым лицом, влажным от испарины, и редкими седыми волосами. Он, перешагивая грязь и лужи, засеменил к забору у особняка и замер, сжимая в трясущихся пальцах потрёпанную шапку.

— Староста, — быстро объяснил мне Алексей.

Он спустился с крыльца и вышел за завесу.

— Алексей Васильевич… — голос старосты сорвался. Он сглотнул, пытаясь придать голосу твёрдости. — Собираетесь?

Магистр медленно повернул голову.

— Да, ещё не все погрузили. Боишься, что мы что-то забудем?

Староста помотал головой, и капли пота потекли по его лысеющей макушке.

— Да что вы, что вы, я так… осведомиться. Народ беспокоится.

— Какой народ? — спокойно спросил Алексей. — Тот, что за ставнями прячется? Так это зря. Скоро будет совсем тихо.

— Тихо-то тихо, — забормотал староста, нервно теребя шапку. Он сделал шаг вперёд, понизив голос до шёпота. — А если… если спросят. Приедут, значит, светлые господа, спросят, куда целый двор людей делся. Что мне… что мне говорить-то?

Последние слова старосты прозвучали жалобно. В его глазах читался расчёт: с одной стороны, целый двор в городе освобождался, с другой — он не знал, кто придёт за ними следом. Алексей смерил его долгим тяжёлым взглядом. Он смотрел на старосту как на явление природы, что-то неприятное, но неизбежное. Дождь или грязь.

— Так просто скажи правду, — произнёс Алексей спокойно и чётко. — Скажи, что ушли. Да и всё.

Староста замер на мгновение, его глаза забегали из стороны в сторону.

— Так… — облизал губы он. — Ежели спросят, то куда?

— Вот это уже не твоё дело, — не допуская возражений, сказал Алексей и махнул ему рукой. — Уходи. Мешаешь.

Староста отшатнулся, будто получил пощёчину. Он беспомощно посмотрел на работающий двор, скрытый заклинанием, на моё спокойное лицо и в глаза Алексея. Он пробормотал что-то, то ли «спасибо», то ли «попаду я», развернулся и засеменил обратно в город.

— Думаешь, докладывать побежит? — спросил меня Аскольд, выходя из особняка.

— Может, и побежит, — равнодушно произнёс я. — Только мы уже будем очень далеко. А отследить отряд, в котором Архимаг и Магистр будут заметать следы, дело долгое. И непосильное местным волшебникам.

После разговора со старостой желающих смотреть на сборы осталось совсем немного. Клинковы продолжили укладываться, собираться и прощаться. Да и сам особняк медленно пустел, лишался искр тлеющей в нём жизни. Сольвейг с Аскольдом принялись помогать бойцам. Рома вышел сильно позже, он выглядел уставшим, но оно и не мудрено — он только-только прошёл Крещение хаосом.

Сборы хаоситов начали подходить к концу. Последние узлы были затянуты, последние проверки проведены. Люди принялись рассаживаться по телегам, всадники занимали свои места в голове и по флангам каравана. Алексей подошёл ко мне.

— Фух, — тяжело выдохнул он и стёр ладонью пот со лба. — Всё, глава. Можно двигаться. Лесной лагерь в дне пути, если без происшествий.

Я взглянул на караван и понял, что решение двигаться в Чернореченск небольшим боевым отрядом было правильным. Караван с мирным людом, детьми и стариками, не сможет долго оставаться незамеченным на территории врагов, а пройти нам предстояло именно по ним. Но это, конечно, после выхода из лесного лагеря. А вот туда незамеченными добраться мы вполне могли даже полным составом.

— Тогда пойдём, — ответил я и спустился с крыльца по скрипящим ступеням. — Пора показать, что значит имя Клинковых.

С моим первым шагом весь двор, как единый организм, пришёл в движение. Ворота на заборе, которые годами были лишь декорацией, скрипнули и распахнулись. Первая телега, запряжённая парой худых лошадей, тронулась, её колёса с чавкающим звуком проваливались в грязь. За ней и всадники. Аскольд и Рома по флангам, Сольвейг ближе ко мне, потом ещё телеги, повозки, люди на лошадях и пешком. Мы вытянулись в колонну, покидая двор, который служил роду Клинковых и убежищем, и клеткой.

Мы покинули город в одно мгновение ока. Низкие бедные дома, грязные улочки и переулки — всё это осталось позади. Никто не провожал караван Клинковых. Мы просто выехали из города и двинулись дальше по тропе.

Через несколько часов тропа стала шире, вокруг начали появляться редкие деревья, а вскоре мы углубились в лес. Вальтен остался далеко за спиной, словно его и не было. Какое-то время сквозь деревья ещё просвечивали унылые поляны с пеньками — явно вырубки или следы попыток местных что-то вырастить на этой земле. Потом и они пропали. Лес становился гуще, сотни деревьев смыкали над головами свои ветви.

После бедного грязного города воздух, наполненный хвоей и свежестью, пах свободой. Скрип телег, ржание лошадей, приглушённые голоса — всё это поглощалось толщей мха, густым кустарником и шелестом ветвей. Вокруг мягко щебетали птицы, ветки трещали под сапогами.

Я ехал во главе колонны. Алексей прокладывал путь не по карте или заметкам, а по памяти, по известным лишь ему знакам: сломанным веткам, полянам и нагромождениям камней. Мы двигались не спеша, но без остановок.

Мы долго ехали по лесу, и не было вокруг ни дикого зверя, ни монстров, ни разбойников. Разговоры стали живее и бодрее, как будто чем дальше Клинковы удалялись от Вальтена, тем больше жизни появлялось в них.

Уже после полудня, когда наступил вечер, а караван свернул за очередной поворот, я почувствовал едва уловимое покалывание на коже, как будто прошёл через невидимую паутину. А потом и лёгкое давление на магические каналы.

— Родовые чары, — произнёс Алексей, заметив изменения во мне. — Не на убийство. На обнаружение и предупреждение. У чужака вызывают чувство потерянности и желание свернуть. Для своего…