Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс - Страница 47

— Потери у них серьёзные, — доложила валькирия, принимая от кого-то из бойцов фляжку с водой. — В теснине осталось не меньше сотни убитых и столько же раненых. Ловушки сработали идеально, — она бросила на меня благодарный взгляд. — Но основные силы не пострадали. Они просто обошли теснину, послали сапёров.

Я кивнул. Ожидаемо.

— Реман? — спросил я.

— Не видела. Маги в авангарде были сильными, но Архимагов я не чувствовала. Думаю, они ещё в основной колонне.

Я взглянул на юг. Пыль приближалась. Армия солнечников вышла из теснины и разворачивалась на равнине перед городом. Отсюда, с башни, я видел, как полки выстраивались в боевые порядки — конница на флангах, пехота в центре, маги позади.

Зрелище, надо признать, было внушительным. Три тысячи бойцов — это сила, которая могла бы смести с лица земли небольшое княжество. Их знамёна полыхали белым и золотым, а над рядами пехоты поднималось марево от защитных заклинаний.

Но я смотрел не на солдат. Я искал Архимагов. И нашёл. Два ярких, ослепительно мощных источника маны — они стояли позади строя, на небольшом холме, откуда открывался вид на город.

Первый — Реман, верховный инквизитор. Его аура была тяжёлой, плотной, как расплавленное золото. Магия света, усиленная десятилетиями фанатичной веры и боевого опыта. Рядом с ним я чувствовал слабые, но чёткие сигнатуры нескольких инквизиторов — его личный отряд.

Второй — Ксенофонт Кашкаринский. Его аура была совершенно иной — глубокая, гулкая, как удар в барабан. Земля и огонь, стихия разрушения. Этот Архимаг был моложе Ремана, но не слабее.

И рядом с ними — яркая, агрессивная точка. Илларион Соснов, Магистр, внук или правнук Бориса. Молодой, амбициозный, опасный. Его мана пульсировала быстро и нетерпеливо, как сердце хищника перед прыжком.

— Красиво стоят, — хмыкнул Аскольд, придя на стену. — Жаль, что придётся портить строй.

— Сейчас начнётся, — сказал я.

И словно в подтверждение моих слов, от холма, где стояли Архимаги, отделился всадник с белым флагом. Парламентёр. Они хотели говорить.

Я не был удивлён. Солнечники всегда действовали по протоколу — сначала предложение о сдаче, затем штурм. Это давало им моральное оправдание в глазах тех, кто наблюдал со стороны. Мы, мол, предлагали мир, они отказались, пришлось убивать.

Парламентёр подъехал к стенам. Молодой инквизитор, судя по доспехам, с эмблемой ордена на груди. Его конь нервничал — животное чувствовало хаос, пропитавший стены.

— Именем Солнечной обители и великого ордена! — прокричал он, перекрывая ветер. — Магистру Клинкову предлагается сложить оружие, распустить незаконное воинское формирование и сдаться на милость ордена для справедливого суда! Город и его жители не пострадают!

Я вышел на парапет так, чтобы меня видели. Мой голос, усиленный заклинанием, разнёсся над полем:

— Передай своим хозяевам: Чернореченск не сдаётся. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо. Кто придёт с мечом — от меча и погибнет. А теперь уезжай, пока я добрый.

Парламентёр побледнел, развернул коня и поскакал обратно.

Я повернулся к своим людям. На стенах, башнях и баррикадах стояли сотни бойцов — мои люди, моя дружина, мой род. Они смотрели на меня, ожидая слов.

— Сегодня к нашим стенам пришли те, кто хочет уничтожить всё, что мы построили, — мой голос разнёсся по городу, усиленный магией. — Солнечники убивали хаоситов столетиями. Они думают, что мы слабы. Они ошибаются. Мы — род Клинковых. Мы выжили, когда нас хотели стереть с лица земли. Мы вернулись, когда нас считали мёртвыми. И сегодня мы покажем им, что такое хаос.

Ответом мне был рёв — сотни голосов, слившихся в один. Он прокатился по стенам, как волна, и я почувствовал, как Сердце рода внутри меня откликнулось, резонируя с волей моих людей.

А потом загремели барабаны.

Армия солнечников пришла в движение. Первыми двинулась конница с флангов — сотни всадников в сияющих доспехах, с копьями наперевес. За ними шла пехота — плотные ряды щитоносцев, за которыми шагали арбалетчики и маги. А позади всех, на холме, Архимаги начали плести свои заклинания.

Я чувствовал, как мана Ремана и Ксенофонта приходит в движение — гигантские, чудовищные объёмы силы, которые начинали формировать нечто разрушительное.

— Начинается, — спокойно сказал я.

Первый удар нанёс Ксенофонт. Земля перед стенами вздыбилась, как волна — каменная стена высотой в два человеческих роста поднялась из-под земли и с грохотом обрушилась на городскую стену. Удар был чудовищный. Стена содрогнулась, посыпалась пыль и мелкие камни, несколько бойцов не удержались на ногах.

Но стена выстояла. Мои руны, вплетённые в камень, приняли удар на себя, распределив энергию. Сколы, трещины, но ни одного пролома.

— Держать позиции! — проревел Аскольд.

Конница солнечников неслась к стенам, и земля гудела от тысяч копыт. Рома, стоя на башне, вскинул руки.

— Ну, раз так, — пробормотал он и обрушил на конницу Воздушный молот.

Невидимый удар смял первые ряды всадников, как игрушечных солдатиков. Лошади кувыркались, всадники разлетались в стороны. Но за ними неслись новые и новые.

Лучники на стенах открыли стрельбу. Зачарованные стрелы засвистели в воздухе, находя щели в доспехах. Маги Алексея добавили свои заклинания — тёмные вспышки хаоса врезались в строй пехоты, создавая хаос в рядах.

Битва началась.

Я стоял на стене и наблюдал, выжидая. Моя задача была не в том, чтобы отбивать пехоту, — с этим справлялись мои люди. Моя задача — Архимаги. И они пока не спешили вступать в бой лично, предпочитая поддерживать армию издалека.

Реман направил поток чистого света на городскую стену — ослепляющий луч, способный прожечь камень. Я поднял руку и перехватил его Хаотическим щитом. Свет столкнулся с хаосом, и в воздухе между нами вспыхнуло пурпурное зарево.

Реман, стоящий на холме, замер. Я видел, как его лицо, изрезанное шрамами, исказилось от удивления. Он не ожидал, что его удар будет парирован. Не Магистром — заклинание было слишком мощным для простого парирования.

А потом я почувствовал, как его аура вспыхнула пониманием. Он понял. Или, по крайней мере, начал догадываться.

— Нашли друг друга, — усмехнулся я и спрыгнул со стены.

Пора было выходить на поле боя.

Я приземлился за городскими стенами, на ничейную землю между стенами и наступающей армией. Мои ноги мягко коснулись земли, и от удара по камням разбежались чёрные трещины, пульсирующие хаосом.

Солнечники, которые были ближе всех, остановились. Пехотинцы, лезущие к стенам с осадными лестницами, замерли. Маги перестали плести заклинания. Даже кони на флангах заволновались, почуяв нечто, чего не должно было быть.

Я стоял один перед трёхтысячной армией, и моя аура расправилась, как крылья дракона. Хаос хлынул наружу — не разрушительно, не агрессивно, а просто заявляя о себе. Давление моей маны накрыло передние ряды, и некоторые воины попятились. Лошади захрапели. Маги низших рангов побледнели и схватились за амулеты.

— Архимаг… — прошептал кто-то в строю солнечников, и этот шёпот, как пожар, побежал по рядам.

На холме Реман и Ксенофонт обменялись взглядами. Я видел это даже на расстоянии — мои чувства в ранге Архимага были невообразимо острыми.

— Что ж, — Реман сжал посох и шагнул вперёд. — Значит, мерзость стала ещё больше.

Ксенофонт последовал за ним. Два Архимага спустились с холма и двинулись ко мне. Армия расступилась перед ними, как вода перед кораблём.

Илларион Соснов, стоявший рядом, рванулся было за ними, но Реман остановил его жестом.

— Нет. Этот — наш. Ты командуй штурмом.

Илларион сжал кулаки, но подчинился.

Я смотрел, как два Архимага приближаются. Реман — массивный, в доспехах инквизитора, с посохом, испускающим золотое сияние. Ксенофонт — моложе, стройнее, в боевой мантии, от его шагов земля мелко вздрагивала.

Я не боялся. Страх ушёл куда-то далеко, уступив место ледяной ясности. Хаос внутри пел, Сердце рода пульсировало в такт ударам моего сердца. Я был готов.