Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс - Страница 56

Реман дёрнулся, как будто хотел встать, но Флавий положил ему руку на плечо. Инквизитор замер, его кулаки побелели, но он подчинился.

Император наблюдал за этой сценой с еле заметной усмешкой.

— Что же, — произнёс он, — раз все на своих местах, приступим к делам. Для начала — вопрос о мире между Южноуральским княжеством и Кашкаринским. Насколько я понимаю, у присутствующих есть что сказать.

Началось заседание. Длинное, утомительное, наполненное дипломатическими ходами, скрытыми угрозами и тонкими намёками. Солнечники требовали компенсации за разрушенный Подгорск. Демидов, присутствовавший через артефакт связи, требовал репараций за вторжение. Казанский князь лавировал, стараясь угодить всем.

Я говорил мало. Слушал, наблюдал, запоминал. Когда солнечники особенно распалялись, я позволял своей ауре чуть расширяться — и они затихали.

К вечеру был достигнут компромисс. Перемирие на десять лет. Обмен пленными. Компенсации с обеих сторон. Границы восстанавливаются по довоенным позициям. Хаоситы получают официальный статус магической школы, признанной империей.

Последний пункт стоил мне больше всего. Флавий торговался за каждое слово, Реман рычал и бил кулаком по столу, а третий Архимаг солнечников молча делал заметки. Но в итоге император решил — и его слово было законом.

— Хаос — часть магического многообразия империи, — произнёс Александр Николаевич, и в его голосе звенела сталь. — Как и свет, огонь, лёд и ветер. Пора бы это признать.

И Дума признала. Не все добровольно. Но закон есть закон.

После заседания, когда зал опустел, я остался сидеть в своём кресле. Руны на спинке тихо мерцали, и я чувствовал, как древний хаос шепчет мне что-то — обрывки слов, образы, чувства. Предки, вшившие свою силу в это дерево, приветствовали потомка.

— Задумался?

Я поднял голову. Перед мной стоял Зиновий Громов. Архимаг улыбался своей фирменной улыбкой — тёплой и немного хитрой.

— Есть о чём, — ответил я.

— Могу себе представить. — Зиновий присел на край стола. — Знаешь, я помню, каково это — впервые сесть в это кресло. Когда мне было… ну, допустим, немного больше лет, чем тебе. Ощущение, как будто весь мир смотрит на тебя и ждёт, что ты облажаешься.

Я усмехнулся.

— Похоже на правду.

— Но ты не облажаешься, — серьёзно сказал Зиновий. — Я видел, что ты сделал в Южноуральске. Зараза, война, родовые земли — и всё это в двадцать с небольшим. Или сколько тебе на самом деле?

Я посмотрел на него. Его глаза были проницательными и добрыми одновременно.

— Достаточно, — уклончиво ответил я.

Зиновий рассмеялся.

— Ладно, храни свои секреты. Но знай — у тебя в Думе есть друзья. Не только враги.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл, насвистывая что-то себе под нос. Я проводил его взглядом.

Потом встал, прикоснулся к спинке кресла ладонью и позволил хаосу пройти сквозь дерево. Руны вспыхнули ярче и постепенно погасли.

— До встречи, — тихо сказал я. Не креслу. Не залу. Не предкам.

Миру, который только начинал привыкать к тому, что хаос вернулся.

Домой мы возвращались через портал. Чернореченск встретил нас осенним вечером — прохладным, тихим, пахнущим яблоками и дымом из труб. Город восстанавливался: стены латали, дома чинили, а на рыночной площади уже вновь шумела торговля.

Я стоял во дворе поместья и дышал. Просто дышал. Воздух здесь был другим, не столичным. Чище, проще, роднее.

— Макс! — Весна выбежала из лаборатории, на ходу стаскивая перчатки. Её лицо сияло. — Ты не поверишь! Я завершила формулу нового зелья! Оно восстанавливает магическое ядро! Понимаешь? Если бы мы имели его раньше, Шаховский уже был бы на ногах!

Она налетела на меня, обхватив руками, и тут же отстранилась, разглядывая мои повязки.

— Ты опять ранен⁈ Сколько можно⁈

— Царапины, — отмахнулся я.

— Царапины, как же, — проворчала она, но в её глазах блестели слёзы. — Идём, я посмотрю.

Арлетта подошла с другой стороны и молча взяла меня за руку. Её прохладные пальцы переплелись с моими.

— Всё закончилось? — тихо спросила она.

— Эта война — да, — ответил я. — Но…

— Но впереди ещё много всего.

— Именно.

Арлетта чуть улыбнулась.

— Хорошо. Значит, будет нескучно.

Мы вошли в дом. Софья, управляющая, уже суетилась с ужином. Аскольд с Сольвейг устроились у камина — северянин точил саблю, а валькирия читала книгу, положив ноги ему на колени. Рома где-то хохотал с детьми, и его голос разносился по всему дому.

Иван подсунул мне стопку бумаг — торговые отчёты, строительные сметы, дипломатические запросы. Жизнь не останавливалась ни на минуту.

Алексей ждал у двери в кабинет. Он выглядел иначе — увереннее, спокойнее. Месяц командования Чернореченском пошёл ему на пользу.

— Глава, — он поклонился. — С возвращением.

— Алексей. Как город?

— Стоит. Крепче, чем раньше.

Я кивнул.

— Собери совет на завтра. Нужно обсудить планы.

— Какие планы?

Я посмотрел в окно. За стенами поместья, за крышами Чернореченска, за лесами и холмами, лежала огромная империя — с её интригами, войнами, чудесами и опасностями. И в этой империи хаос впервые за столетия занял своё место.

Но место нужно было удержать. Укрепить. Расширить. Род Клинковых возродился из пепла, но путь был далёк от завершения. Впереди — Боярская Дума с её политическими играми, император с его неизвестными планами, солнечники с их незатухающей ненавистью. Впереди — обучение новых хаоситов, восстановление родовых земель, поиск древних знаний и артефактов.

И впереди была жизнь — полная, яркая, непредсказуемая. С двумя женщинами рядом, с верными друзьями за спиной, с целым родом, смотрящим на меня с надеждой.

— Большие планы, — наконец ответил я Алексею. — Очень большие.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Где-то далеко, на горизонте, последние лучи смешивались с тенями, создавая причудливый узор — как вечная борьба света и тьмы.

Но я знал то, чего не знали ни свет, ни тьма.

Между ними — хаос. И он вечен.

— Добро пожаловать домой, Максим, — тихо прошептала Арлетта, прижимаясь к моему плечу.

Я обнял её и Весну, которая устроилась с другой стороны.

— Я дома, — сказал я.

И впервые за обе свои жизни почувствовал, что это правда.