До предела - Иванович Джанет - Страница 14

— Спускаюсь, — сказала я Луле. — На кухонной полке собачьих галет нет.

Я поставила ногу на лестницу, и та рассыпалась дождём ржавых хлопьев и кусков ломаного металла. Куски металла рухнули на площадку второго этажа, вся конструкция отошла от стены здания, и скорее со вздохом, чем со скрежетом, нижняя половина пожарной лестницы приземлилась на землю перед Лулой.

— Хм, — сказала Лула.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я посмотрела вниз. Прыгать — слишком высоко. Единственный путь с площадки лежал через квартиру Хауи.

— Ты скоро спустишься? — спросила Лула. — Жрать хочу.

— Я не хочу разбивать ему окно.

— А другой выбор есть?

Я набрала Рейнджера по мобильному.

— Я типа застряла, — сказала я.

Через десять минут Рейнджер открыл входную дверь квартиры Хауи, пересёк комнату, отпер и поднял раму окна и посмотрел на искорёженную груду металла на земле. Он поднял глаза на меня, и в уголках его рта дёрнулась почти улыбка.

— Отличная работа, Разрушитель.

— Это не моя вина.

Он втащил меня через окно в квартиру.

— Разумеется.

— Я хотела посмотреть, нет ли здесь следов Сингха или собаки. Хауи — моя единственная ниточка к Сингху, и если я её упущу, у меня не останется ничего.

Рейнджер закрыл и запер окно.

— Коробок с собачьими галетами не вижу.

— Бедный маленький Бу.

Как только я это сказала, я поняла, что это ошибка. Я прижала ладонь ко рту и посмотрела на Рейнджера.

— Я мог бы помочь тебе с этими материнскими инстинктами, — сказал Рейнджер.

— Заставить меня забеременеть?

— Я собирался предложить визит в приют для животных. — Он схватил меня за ворот рубашки и притянул к себе. — Но я могу сделать тебе ребёнка, если это то, чего ты действительно хочешь.

— Мило с твоей стороны предложить помощь, — сказала я, — но, пожалуй, я воздержусь от обоих предложений.

— Правильное решение. — Он отпустил мою рубашку. — Давай осмотрим остальную часть квартиры.

Мы перешли из гостиной в спальню и нашли ещё больше беспорядка, но никаких следов Сингха или Бу. Хауи положил двуспальный матрас на пол и накрыл его дешёвым одеялом. У стены стояли две картонные коробки с аккуратно сложенными брюками, рубашками и бельём. Комод бедняка. Шкафа в комнате не было.

С потолка свисала голая лампочка. Единственный источник света. Ноутбук с треснутым экраном лежал на полу возле единственной розетки. Я огляделась.

— Ванной нет.

— На втором этаже общая ванная.

Ёшкин кот. Хауи делит ванную с паршивой шлюхой и её друзьями-торчками. Я попыталась вспомнить, надел ли он перчатки, когда подавал мне еду.

— По-спартански, — сказала я Рейнджеру.

— Адекватно, — сказал Рейнджер. Он посмотрел на матрас. — Не думаю, что Хауи делил с кем-то квартиру в последнее время.

Я слегка запаниковала от того, что осталась одна в комнате с матрасом и Рейнджером, поэтому выскочила из комнаты и из квартиры Хауи. Рейнджер последовал за мной, закрыл и запер дверь. Мы спустились по лестнице в молчании.

Рейнджер улыбался, когда мы вышли в прихожую. И это была не полуулыбка. Полноценная улыбка. Я прищурилась.

— Что?

— Всегда забавно смотреть, как ты волнуешься из-за матраса.

Подбежала Лула.

— Ну, что там? — спросила она. — Нашли что-нибудь? Собачью шерсть в спальне?

— Ничего. Там чисто, — сказала я.

Лула переключилась на Рейнджера.

— Я не слышала, чтобы ты выламывал двери.

— Не было необходимости.

— Как ты это сделал тогда? Отмычкой? Какой-то электронной приблудой? Хотела бы я уметь открывать двери, как ты.

— Я бы сказал тебе, но тогда мне придётся тебя убить, — сказал Рейнджер.

Избитая фраза, но когда её говорил Рейнджер, становилось тревожно.

— Хм, — сказала Лула.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Расскажи про Бу и Сингха, — попросила я Рейнджера. — Кто их видел? Где?

— Парнишка, работающий на выдаче в «Клак-ин-э-Бакет», видел его. Запомнил Сингха и собаку, потому что пёс лаял и прыгал. Сказал, что Сингх взял ведро курицы и два клубничных коктейля, и собака съела два куска курятины до того, как Сингх успел поднять окно, чтобы уехать.

— Наверное, проголодался.

— Кстати о голоде, — сказала Лула. — Мы ещё не обедали.

— Мы только что съели чизбургер, — напомнила я ей.

— Мы его поделили. Это не считается. Если делишься — это перекус.

— Я хочу вернуться и поговорить с Хауи в час. Можешь подождать?

— Наверное. И чем займёмся пока?

— Хочу побродить по району. Может, заглянуть в пару гаражей.

Лула оглядела улицу.

— Ты собираешься шнырять по этому району? У тебя есть пистолет?

Рейнджер потянулся за спину, под рубашку, и достал тридцать восьмой калибр. Он вытащил мою футболку из джинсов, сунул пистолет мне за пояс и прикрыл оружие футболкой. Пистолет был тёплым от его тела, а его пальцы, скользнувшие по моему животу, были ещё горячее.

— Спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Он обхватил рукой мою шею и легко поцеловал в губы.

— Будь осторожна.

И он исчез. Отправился делать мир лучше на своём блестящем новом чёрном Porsche.

— Он запустил руку тебе в штаны и поцеловал, — сказала Лула. — У меня сейчас трусы промокнут.

— Всё было не так. Он дал мне пистолет.

— Подруга, он дал тебе не только пушку. Говорю тебе, если он когда-нибудь сунет руку мне в штаны, я перестану дышать и упаду замертво. Он такой горячий.

Лула помахала рукой у лица.

— У меня приливы жара. Кажется, я потею. Посмотри на меня. Я потею?

— На улице девяносто градусов, — сказала я. — Все потеют.

— Не девяносто, — возразила Лула. — Я только что видела температуру на здании банка. Там всего семьдесят восемь.

— Ощущается как девяносто.

— И не говори, — сказала Лула.

Позади домов тянулся переулок. В переулке были припаркованы машины, туда же выходили ворота гаражей. Мы с Лулой дошли до конца квартала, а затем свернули в переулок, заглядывая в грязные окна гаражей и приоткрывая двери, чтобы посмотреть внутрь. Большинство гаражей использовалось под склады. Несколько были пусты. Ни в одном не было серого Nissan.

Мы прошли ещё три квартала и три переулка. Ни собаки. Ни машины. Ни Сингха.

БЫЛО 1:15, когда я припарковалась на стоянке «Макдональдса». Лула пошла внутрь делать заказ, а я направилась к столикам на улице, где обедал Хауи. Хауи сгорбился над подносом, сосредоточившись на бургере и пытаясь стать невидимым.

— Привет, — сказала я, садясь напротив. — Хороший денёк.

Он кивнул, не поднимая глаз.

— Да.

— Расскажи мне о Сэмюэле.

— Мне нечего вам рассказать, — сказал он.

— Он звонил тебе на работу на прошлой неделе.

— Вы ошибаетесь.

Он сжал кулаки и опустил голову. Сделал резкий жест рукой и опрокинул пустой стакан из-под газировки. Мы оба потянулись за стаканом. Хауи схватил его первым и поставил ровно.

— Вы должны перестать меня беспокоить, — сказал он. — Пожалуйста.

— Сэмюэль пропал, — сказала я Хауи. — Я пытаюсь его найти.

Впервые Хауи поднял голову и посмотрел на меня.

— Пропал?

— Он исчез на следующий день после того, как звонил тебе.

На мгновение Хауи выглядел облегчённым.

— Я ничего не знаю, — повторил он, снова опустив глаза.

— В чём дело? — спросила я. — Ты был должен ему денег? Встречался с его девушкой?

— Нет. Ничего такого. Я правда его не знаю.

Глаза Хауи бегали по парковке.

— Мне нужно идти внутрь. Я не люблю общаться с клиентами. Американцы — сумасшедший народ. Только игры хорошие. Американские игры — это вещь.

Я огляделась. Сумасшедших не видно... но я из Джерси. Я к сумасшедшим привыкла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Почему ты считаешь американцев сумасшедшими?

— Они очень требовательные. Мало картошки в коробке. Картошка недостаточно горячая. Сэндвич завёрнут неправильно. Я не могу это контролировать. Я не заворачиваю сэндвичи. И они очень громко возмущаются упаковкой. Весь день люди кричат на меня. «Быстрее. Быстрее. Дай мне это. Дай мне то». Требуют Эгг Макмаффин в одиннадцать часов, когда есть правило, что нельзя получить Эгг Макмаффин после десяти тридцати.