До предела - Иванович Джанет - Страница 24

Морелли провалился с оглушительным треском.

Морелли удирает за мягким мороженым, как только я направляюсь к Victoria's Secret.

— Нет времени, — сказала я Луле. — Рейнджер забирает меня в пять.

И Рейнджеру не нравится ждать.

Ровно в пять я увидела, как пикап Рейнджера плавно подъехал к конторе.

Я схватила сумку и куртку и вышла его встречать.

В тот же миг, когда я села рядом с Рейнджером, Танк рванул с места и исчез.

— Разве он не должен был охранять моё тело? — сказала я Рейнджеру.

Рейнджер посмотрел на меня тёмными глазами.

— Теперь моя очередь охранять твоё тело, детка.

О-о. Сколько себя помню, я любила приключенческие истории и героев. Думаю, это правда для всех детей. И, может быть, для всех взрослых тоже. Моя лучшая подруга Мэри Лу Молнар — мы в детстве делили роли. Я была Снейк-Айз из GI Joe, или Инспектором Гаджетом, или Ханом Соло. Я бегала по соседским дворам, крича: «Тандеркэтс, хо!» А Мэри Лу бежала следом, живя в своём воображаемом мире как Смурфетта, или Венди Дарлинг, или Марша Брейди. У Мэри Лу всегда было хорошее понимание своей роли и своих возможностей. Её фантазии были близки к реальности её жизни. Я же, напротив, никогда не умела совместить реальность и фантазию. В своём воображении я по-прежнему Снейк-Айз. На деле я ближе к Люси Рикардо. У меня не очень много навыков, которые должны быть у борца с преступностью. Я не умею обращаться с оружием и никогда не нашла времени на курсы самообороны. Единственный чёрный пояс в моём шкафу — узкий, из змеиной кожи, с золотой пряжкой.

— Расскажи мне про Барта Коуна, — сказала я Рейнджеру. — В его доме нашлись счета от цветочников? Фотографии убитых женщин? Части тела в морозильнике?

— Ничего из перечисленного. У него минимум мебели. Кровать, стул, стол, письменный стол. На столе нет компьютера. Нет телевизора. У кровати лежали две книги. «В разреженном воздухе». И каталог болтов и гаек. По моему впечатлению, «В разреженном воздухе» он даже не открывал.

— Похоже, у его жены был хороший адвокат по разводам.

— У Коуна в холодильнике было минимум еды. Аптечка — забита антидепрессантами и снотворным.

— Ты думаешь, он сумасшедший?

— Думаю, у него нет жизни. Он — работа. Целиком.

— Как и мы.

Рейнджер посмотрел на меня.

— У тебя есть жизнь. Ты покупаешь туфли. Ты ешь Butterscotch Krimpets. У тебя есть хомяк, половина собаки и тридцать процентов полицейского. И ещё — пугающая семья.

— Ты думаешь, у меня только тридцать процентов Морелли?

— Думаю, у тебя столько, сколько он может дать кому угодно прямо сейчас.

— А ты? — спросила я. — Сколько ты можешь дать?

Рейнджер держал взгляд на дороге.

— Много вопросов задаёшь.

— Мне уже говорили.

Было около полшестого, когда мы подъехали к многоквартирному дому на Маркет-стрит. Рейнджер свернул на подъездную дорожку и припарковался на небольшой площадке позади дома. Мы зашли с заднего входа и сразу поднялись на второй этаж. Постучали в дверь Карла Розена. Никакого ответа. Рейнджер перешёл коридор и постучал в 2A. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась женщина лет пятидесяти.

— Мы ищем Карла Розена, — сказал Рейнджер. — Случайно не видели его?

— Нет, — сказала женщина. — Не видела, но обычно он бывает дома уже к этому времени. Простите.

Женщина скользнула обратно в свою квартиру. Дверь закрылась — и за ней последовало три щелчка замков.

Рейнджер отошёл от двери, позвонил Танку и попросил его провести базовую проверку по Розену. Через три минуты пришла информация. Карл Розен работал в госпитале. Ездил на синем Honda Civic 1994 года. Не женат. Танк предоставил и предыдущие адреса, и прежние места работы, и список родственников.

Рейнджер сбросил вызов и ещё раз постучал в дверь Розена. Когда никто не ответил, он вставил тонкий инструмент в замок и открыл дверь. Меня он оставил снаружи — стоять на стрёме. И исчез внутрь квартиры.

Через десять минут Рейнджер вышел и запер за собой дверь.

— Не могу припомнить, когда в последний раз взламывал так много мест и находил так мало, — сказал он. — Даже компьютера нет. Только провод питания, воткнутый в розетку. Либо Розен берёт ноутбук с собой на работу, либо кто-то уже прошёлся тут до нас.

— Что теперь?

— Теперь ждём.

Я позвонила Морелли и сказала, что задержусь. Я думала — может, час, но в девять вечера мы всё ещё сидели. На полу, снаружи квартиры Розена, спиной к стене, ноги вытянуты.

— У меня попа затекла, — сказала я Рейнджеру.

— И ты хочешь, чтобы я что-то с этим сделал? — спросил Рейнджер.

— Просто говорю.

— Есть много причин, почему Розен мог не вернуться домой, но у меня нехорошее предчувствие, что это не закончится хорошо, — сказал Рейнджер. — Сколько ещё хочешь тут сидеть?

— Подождём до десяти.

— Ладно, — сказал Морелли, — расскажи мне ещё раз. Ты делала что с Рейнджером?

— Мы хотели поговорить с Карлом Розеном, но он не вернулся домой.

Я рассказала Морелли про официантку в кафе Blue Bird и как та помнила про цветы.

— Боже, — сказал Морелли. — Об этом ничего не всплывало в ходе расследования. Я прочитал всё дело. Карла Розена допросили, как и всех остальных жильцов этого дома, но никто ни словом не упомянул цветы.

— Наверное, они решили, что это не связано.

— Завтра утром я поговорю с Олли. Он был главным по этому делу.

Ну прекрасно. Толстозадый Олли. Проклятие моей жизни. Тот самый парень, который однажды попытался арестовать меня за то, что я притворялась охотницей за головами.

Было поздно. И я устала. Целый день ничего не делала — и это высосало из меня все силы. Время, проведённое с Рейнджером, было странным опытом. Я всегда ощущала сексуальное притяжение, усиленное тишиной, которая его окружала. Притяжение изменилось после той единственной ночи, что мы провели вместе. Теперь мы знали его силу. После этого мы установили границы. Его были другими, чем мои. Мои границы были физическими, а его — эмоциональными. Я до сих пор почти ничего о нём не знала. И подозревала, что так будет всегда.

Оставалось ещё одно дело перед сном: проверить почту. Уже не удовольствие, а что-то неприятное. Я знала, что там будет письмо от убийцы. У меня было страшное предчувствие, что оно будет про Карла Розена.

Я набрала код в AOL и стала ждать, пока загрузится почта. Холодок скользнул по позвоночнику, когда я увидела тему письма: «ату его».

«Моя дорогая добыча, — начиналось письмо, — так жаль, что вам не удалось поговорить с Карлом, но это могло бы испортить охоту. Увы, необходимо устранять участников. Ведь это игра на выживание, не так ли?»

Морелли читал через моё плечо.

— Для Карла это плохо.

— Этот парень думает, что играет в игру.

— Тебе случайно не попадались параноидные шизофреники в последнее время? Полностью отъехавшие психи?

— На моём пути их — гурьбой. У вас есть результаты по отслеживанию писем?

— Нет. Скрыть происхождение письма требует определённой подготовки, но это возможно. Прокурорский отдел округа Мерсер работает с нами. Посмотрим, что можно сделать с этим новым письмом. Я изымаю твой компьютер на время.

— Вы смогли установить источник цветов?

— Они не из местных цветочных магазинов. Этот парень, скорее всего, купил их в супермаркете. Мы повесили объявления во всех супермаркетных комнатах отдыха для кассиров — следить за красными розами и белыми гвоздиками на выходе. Мы обработали твою квартиру на отпечатки, но ничего полезного не нашли.

— Это очень жутко.

— Да, — сказал Морелли. — Давай ляжем спать, и я отвлеку тебя от твоих проблем.

Утром я проснулась с мыслью: может, у меня только тридцать процентов Морелли — но это чертовски хорошие тридцать процентов.

Мой график борьбы с преступностью начинался значительно позже, чем расписание Морелли, так что к тому времени, когда я доковыляла на кухню, Морелли уже был на работе. Я запустила кофе и бросила замороженную вафлю в тостер. На столе лежала утренняя газета. Быстро просмотрела — ничего про тело, всплывшее в Делавэре.