Восхождение Морна. Том 3 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 6

Нет уж, сидеть и ждать я никогда не умел, и в прошлой жизни это было проблемой. Ещё по молодости тренеры твердили про терпение и выдержку, а я всё равно лез вперёд, когда умные люди отступали. Иногда срабатывало. Иногда получал по морде так, что потом неделю жевал на одну сторону и философски размышлял о превратностях судьбы.

Но чаще всё-таки срабатывало.

Поэтому я проверил кошель на поясе, убедился, что нож на месте, и вышел знакомиться с местными достопримечательностями.

Спуск в Нижний город занял минут десять, и всю дорогу я прикидывал расклады, которые упорно не желали сходиться.

Четыреста золотых в кармане, пятьсот нужно отдать директору за разрешение на Сизого, плюс жратва на троих человек и одного прожорливого голубя, плюс снаряжение, без которого тут никуда, плюс неизбежная сотня непредвиденных расходов, которые в таких местах возникают из воздуха просто потому, что могут.

Математика выходила паршивой, и чем больше я считал, тем паршивее она становилась.

В прошлой жизни этого тела я никогда не думал о деньгах по-настоящему, потому что деньги просто были, как воздух или вода, и казалось, что так будет всегда. А теперь приходилось прикидывать, хватит ли на завтрак, и это ощущение было настолько непривычным, что я до сих пор не мог к нему притерпеться.

Марек говорил, что в Сечи можно заработать, если знать как и не бояться испачкать руки. Ходоки поднимают неплохие суммы на добыче из Мёртвых земель, торговцы наваривают на перепродаже втридорога, даже обычные работяги тут получают больше, чем в глубине Империи, потому что желающих жить на границе с неизвестно чем не так уж много, а работа сама себя не сделает.

Вопрос был в том, как встроиться в эту систему достаточно быстро, чтобы не сдохнуть с голоду, и достаточно умно, чтобы не сдохнуть от переизбытка металла в организме.

Первым делом мне нужно было понять местные цены — на еду, на алхимию, на снаряжение, на информацию, на всё, что можно купить и продать. Без этого любой план останется пустым звуком, а я терпеть не могу строить воздушные замки, которые рушатся от первого столкновения с реальностью.

Нижний город встретил меня запахом, который хотелось развидеть носом, если бы такое было возможно. Узкие улицы петляли между деревянными домами, народ толкался и орал друг на друга без особого повода, просто для поддержания жизненного тонуса, и я не стал задерживаться на осмотр местных достопримечательностей, потому что достопримечательности эти сводились к грязи разной степени свежести и вывескам кабаков с названиями вроде «У Хромого» или «Последний глоток».

По дороге едва не вляпался в историю с компанией ходоков, которые курили у таверны и решили проверить на вшивость заезжего аристократа, но обошлось парой слов и многозначительными взглядами. Кто-то из них узнал «того психа от ворот, который на Озёрову попёр», шепнул остальным, и желание связываться у них резко поубавилось. Разошлись при своих, хотя меченый с рваным шрамом через бровь пообещал «разобраться позже», и я мысленно добавил его в растущий список людей, которые хотят со мной поквитаться.

Торговые ряды подтвердили мои худшие опасения насчёт местной экономики.

Цены были не просто высокими — они были такими, что в нормальном городе за эти деньги можно было купить втрое больше товара и ещё осталось бы на приличный ужин с выпивкой. Я прошёлся вдоль лотков, прицениваясь и запоминая, потому что знать стоимость жизни в конкретном месте — это первый шаг к тому, чтобы эту жизнь контролировать, а не плыть по течению, пока не вынесет на камни.

Сушёные травы шли втрое дороже столичных, зелья — вчетверо, обычная еда — вдвое, и даже за это приходилось торговаться так, будто выторговываешь себе право на существование. Продавцы смотрели на покупателей с выражением «бери или вали, мне плевать», и покупатели брали, потому что деваться им было некуда, а без припасов в Сечи долго не протянешь.

Вывод напрашивался сам собой: на наши четыреста золотых можно продержаться месяца три, если жить скромно и не позволять себе никаких излишеств вроде нормальной еды или тёплой одежды. А нам нужно минимум полгода, пока Игорь не наладит управление землями и не пришлёт первые деньги, и это ещё в лучшем случае, если он вообще справится и не обанкротится в первый же сезон.

Нужен был дополнительный доход, и нужен срочно, иначе вся моя грандиозная затея с Академией и учениками накроется медным тазом ещё до того, как успеет начаться.

Я остановился у стены и принялся изучать обстановку, выискивая что-нибудь полезное среди царящего вокруг хаоса.

Народу тут толпилось столько, что протолкнуться можно было только локтями, и все эти люди что-то продавали, покупали, меняли, орали, торговались и пытались надуть друг друга с таким азартом, будто от этого зависела их жизнь. Что, впрочем, для многих здесь было чистой правдой.

Взгляд зацепился за большую вывеску над входом в приземистое каменное здание: «Скупка».

И тут меня осенило.

Мой дар показывает реальную рыночную стоимость вещей — я проверял это ещё в Рубежном, когда Марек торговался за припасы. Смотришь на товар, активируешь дар, и видишь честную цену, без накруток и надувательства. А на прилавках скупки наверняка есть ценники — сколько платят за добычу и сколько просят за товар.

Если сравнить одно с другим, я буду точно знать, где меня пытаются обмануть и насколько. Буду видеть, какие товары продают с минимальной наценкой, а какие — с десятикратной. Пойму, что в дефиците, что залёживается, где можно торговаться, а где цена честная.

Информация, которая в этом городе стоит дороже золота. И я могу получить её бесплатно, просто походив между полками и поглазев на товар.

Я протолкался через толпу и вошёл внутрь.

Лавка встретила меня теснотой, полумраком и запахом, от которого хотелось перестать дышать. Полки ломились от товара: банки, склянки, мешки, связки чего-то сушёного — типичная скупка на границе, куда несут всё, что удалось вытащить из Мёртвых земель.

Женщине было за сорок, и природа обошлась с ней щедро — мягкие округлые формы, широкие бёдра, полная грудь, которую не скрывала даже свободная блузка.

Из тех женщин, рядом с которыми хочется согреться и которые наверняка отлично готовят. Тёмные волосы с проседью на висках собраны в небрежный узел, круглое лицо с ямочками на щеках, тёплые карие глаза, в которых даже сейчас, несмотря на всё, читалась какая-то природная мягкость. Наверняка она из тех, кто подкармливает бездомных кошек и не может пройти мимо плачущего ребёнка.

Держалась прямо, но руки, сжимающие тощий кошелёк, выдавали напряжение. И ещё акцент — мягкий, западный, из тех краёв, где люди говорят нараспев и верят, что мир в целом справедлив.

«Надежда Ковалёва. Алхимик. Ранг С. Потенциал В. Родом из Белогорья, Южная провинция. Эмоциональное состояние: отчаяние (48%), страх (27%), надежда (15%)…»

Белогорье. Тихий городок на берегу тёплого моря, где самая большая неприятность — это когда рыбаки привозят мало улова. И вот она здесь, на краю Мёртвых земель, перед жирным ублюдком, который смотрит на неё как на кусок мяса.

Интересно, как она вообще здесь оказалась.

Я отошёл к полкам, делая вид, что рассматриваю товар.

— Корень лунной лозы, — женщина говорила ровно, но я слышал, как она старается держать голос под контролем. — Мне сказали, у вас есть.

— Может, есть, — скупщик лениво поковырял в зубах. — А может, нет. Зависит от того, сколько ты готова заплатить.

— А сколько он у вас стоит?

— Тридцать золотых.

Женщина моргнула, и на секунду её маска самообладания дала трещину.

— Т-тридцать? Но это же… это в десять раз больше нормальной цены. В Белогорье корень стоит три золотых, я сама покупала…

— Так то в Белогорье, милая, — скупщик ухмыльнулся. — А ты не в Белогорье. Ты в Сечи. Тут другие правила и другие цены, а если не нравится — дверь за спиной, не задерживаю.