Восхождение Морна. Том 3 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 8

Он помедлил секунду. Я чуть надавил на сустав, и он закивал так энергично, что едва ещё раз не расквасил себе нос об залитый кровью прилавок.

— Не слышу.

— Да понял я, понял! Всё сделаю, только отпусти…

Я разжал пальцы и отступил на шаг.

Он сполз по прилавку на пол, прижимая ладони к лицу, и между толстых пальцев текла кровь. Сидел там, скулил, и смотрел на меня снизу вверх с выражением побитой собаки, которая уже прикидывает, как укусить хозяина, когда тот отвернётся.

Вот оно. Я ждал именно этого.

Страх никуда не делся, но к нему примешалось другое. Злоба. Та особая, трусливая злоба человека, которого унизили и который уже мысленно строчит донос во все инстанции разом.

— Ты… — он сплюнул кровью на пол, и голос его окреп. — Ты вообще понимаешь, что сейчас сделал? У меня же друзья есть. Серьёзные люди, между прочим! Слышал про Ваську Кривого?

Не слышал. Но судя по имени, это либо местный криминальный авторитет, либо обычный бедолага, которому сильно не повезло с внешностью

— Ему полгорода должно, — скупщик поднимался, цепляясь за край прилавка. — Через час сюда придут. Найдут тебя, где бы ты ни спрятался. И её найдут.

Он ухмыльнулся разбитыми губами, и выглядело это примерно так же аппетитно, как раздавленная жаба на дороге.

— И знаешь, что с ней сделают?

И толстяк начал описывать. Подробно, со вкусом, с деталями, которые явно придумывал на ходу и от которых сам возбуждался.

Я слушал молча, не перебивая. Пусть выговорится. Пусть почувствует себя в безопасности за спинами своих «серьёзных друзей». Пусть решит, что худшее уже позади.

Когда он закончил и замолчал, ожидая реакции, я шагнул к нему.

Он дёрнулся назад, вжался спиной в полку, и банки за его головой тревожно звякнули.

— Впечатляющая речь, — сказал я. — Только вот, ты меня, кажется, не услышал…

И снова схватил его за загривок.

— Нет, погод…

Второй удар об прилавок вышел даже лучше первого. Снова что-то хрустнуло, и я был почти уверен, что передних зубов у него больше нет. Ну, по крайней мере не в том количестве, к которому он привык.

— Корень. На прилавок. Живо.

Руки у него тряслись так сильно, что он едва не уронил банку, когда снимал её с полки. Поставил, отдёрнул пальцы, будто обжёгся. Из разбитого рта текла кровавая слюна, но он, кажется, этого уже не замечал.

Я обернулся к женщине.

Она стояла у стены, прижав ладони ко рту, и глаза у неё были размером с блюдца. Не знаю, чего она ожидала, когда какой-то незнакомец вмешался в её переговоры, но явно не этого.

— Пять золотых, — сказал я ей. — Справедливая цена за корень лунной лозы.

Она моргнула, будто просыпаясь, и полезла в кошель непослушными пальцами. Монеты звякнули о прилавок, и кровь скупщика тут же украсила ближайшую из них бурым пятном.

— А теперь, — я снова повернулся к жирдяю, — скажи даме «спасибо за покупку».

— Спасибо за покупку, — прошамкал он.

— Громче. И улыбнись.

— Спасибо за покупку! — он растянул разбитые губы в кровавой гримасе, которая, наверное, должна была изображать радушие, но больше напоминала предсмертную судорогу.

— Вот и умница. Быстро учишься.

Он начал сползать по прилавку, явно решив, что экзамен сдан и можно выдохнуть.

— И последнее, — сказал я, снова хватая его за шиворот. — Это тебе за угрозы. Чтобы лучше запомнилось.

Третий удар был контрольным. Лоб встретился с деревом с глухим стуком, глаза закатились, и он обмяк в моих руках, как мешок с требухой. Я разжал пальцы, и тело сползло за прилавок, устраиваясь там с комфортом, которого явно не заслуживало.

Жить будет. Но ближайшие пару часов проведёт в отключке, а когда очнётся — будет долго думать, стоит ли рассказывать своему Васе Кривому о сегодняшнем позоре. Гордость, она такая штука. Особенно у тех, кто привык чувствовать себя хозяином жизни, а потом получил мордой об стол. Трижды. При свидетелях.

Женщина стояла у стены и смотрела на меня так, будто я только что на её глазах превратил воду в вино, а потом этим вином кого-то утопил.

— Я… — она сглотнула. — Мне так жаль.

— Жаль? — я поднял бровь. — Мне вот нет. Даже руку не отбил особо.

— Из-за меня у вас теперь будут проблемы. Кривой… он действительно существует, и он действительно… — она замолчала, подбирая слова. — Я не должна была… вам не стоило…

Потрясающе. Я только что избил человека ради неё, а она извиняется передо мной. Женская логика — штука удивительная. В прошлой жизни я так и не научился её понимать, и в этой, похоже, тоже не светит.

— Проблемы у меня возникают с завидной регулярностью, — я пожал плечами. — И все, кто их создавал, сейчас жалеют об этом куда сильнее меня.

— Но Кривой…

— Кривой, Косой, Хромой — у вас тут что, все криминальные авторитеты с физическими недостатками? Это какой-то профессиональный стандарт?

Она моргнула, явно не ожидая такого поворота.

— Я… не знаю. Наверное, так повелось.

— Занятно. Надо будет спросить у местных, есть ли вакансия Глухого. Конкуренция, судя по всему, невысокая.

Она открыла рот, явно собираясь возразить ещё раз, но тут дверь за моей спиной скрипнула.

В лавку вошёл старик.

Сухой, жилистый, с лицом, похожим на печёное яблоко, которое забыли на солнце ещё при прошлом императоре. Одежда дорожная, вся в пыли и бурых пятнах. На поясе нож в потёртых ножнах, за спиной мешок, а в глазах абсолютное, ледяное безразличие.

Он окинул взглядом картину: скупщик валяется без сознания за прилавком в луже собственной крови, незнакомый парень посреди лавки и испуганная женщина у стены.

Пожевал губами, вздохнул и… всё.

Ни вопросов, ни удивления, ни попытки позвать стражу. Просто вздох человека, который видел в своей жизни достаточно дерьма, чтобы не удивляться очередной порции. Я мысленно добавил ему десять очков уважения.

— Ну вот, — сказал он с интонацией человека, которому только что сообщили, что его любимый кабак сгорел. — А я поужинать хотел. Думал, продам барахло за десятку, возьму мяса кусок, может пива. А тут такое.

Он подошёл к прилавку, заглянул за него, оценивая состояние скупщика. Затем потыкал носком сапога в неподвижное тело с видом знатока и поинтересовался:

— За дело хоть?

— За дело, — кивнул я.

— А надолго?

— Час, может, два…

— На пару часов, — старик покачал головой. — Пару часов. А у меня в животе пусто с утра. Эх, молодёжь. Никакого уважения к старшим и их пищеварению.

— Могу порекомендовать другую скупку, — пискнул Надежда. — На той стороне рынка Федька торгует, так он…

— Федька? — старик скривился так, будто я предложил ему закусить дохлой крысой. — У Федьки и цены хуже, и рожа противная, и пальцы липкие. Но хотя бы в сознании обычно, это да.

Он забросил мешок на плечо и направился к двери, продолжая бормотать что-то про молодёжь, которая не думает о последствиях, и про то, что в времена его молодости скупщиков били исключительно после закрытия, как все приличные люди.

И тут я посмотрел на прилавок.

Несколько ингредиентов выпало из его мешка и осталось лежать на залитом кровью дереве. Мелочь, ерунда, никто бы и внимания не обратил.

Дар сработал автоматически.

И я замер.

— Стой, — сказал я.

Старик обернулся.

Информация потекла в голову сама, как всегда, когда я фокусировался на чём-то достаточно долго.

Сушёный гриб, крепкий и плотный. Я понятия не имел, что это такое, но дар услужливо подсказал.

«Болотник трёхлетний. Стандартный ингредиент для зелий восстановления. Рыночная цена: 2–3 золотых за пучок. Скрытое свойство: вырос на месте гибели мага рангом не ниже В и впитал остаточную энергию ядра. В зелье малого исцеления даёт +40% к скорости регенерации тканей. В эликсире восстановления маны — сокращает время действия вдвое, но удваивает эффект. Реальная стоимость с учётом свойства: 25–30 золотых.»