Битва за Москву (СИ) - Махров Алексей - Страница 61

И в этот самый момент раздались одиночные хлопки винтовок. Стрельба велась в быстром темпе, но довольно размеренно, с равными паузами между выстрелами. Было непонятно откуда велся огонь, но его результаты стали видны сразу — те пулеметчики, которые сумели преодолеть растерянность и занять свои позиции, начали падать один за другим.

Это была работа снайперов. Хладнокровная, методичная, убийственно эффективная. Лицо Валуева расплылось в широкой радостной ухмылке. Он ткнул кулаком в сторону окружающих площадь полуразрушенных домов и произнес:

— Ребята капитана Мишанина приступили к делу!

В ответ на обстрел, укрепления на площади буквально взорвались ответным огнем — немцы палили во все стороны из всех имеющихся стволов, включая пулеметы и зенитки. На пролом в гостинице перестали обращать внимание. Это давало нам с Петей несколько лишних минут на то, чтобы сделать «контроль».

Мы стояли на краю пролома в полный рост, как греческие боги на Олимпе и смотрели вниз, выискивая в «Музыкальном салоне» малейшее шевеление. И оно там обнаружилось — кто–то в офицерской шинели пытался выбраться из–под балки. Другой, сидя за обломками рояля, кричал тоненьким голосом, зажимая окровавленное лицо. Третий медленно полз, явно не соображая что делает — в сторону отсутствующей наружной стены.

Я вскинул автомат и дал несколько коротких очередей. Шевеление в разгромленном зале прекратилось.

— Надо спуститься и добить уцелевших, — сказал Валуев, дав вниз еще одну очередь — по едва шевелящемуся у кофейного столика фашисту. — Отсюда много не увидишь.

Мы быстрым шагом вернулись к ответвлению коридора, ведущему к служебной лестнице, равнодушно переступив через труп охранника. Первый враг попался нам на промежуточной площадке между этажами — снизу, громко ругаясь, поднимался тот самый унтер–ветеран. Подняв голову, он увидел идущего прямо на него Петю и улыбнулся.

— Камрад, ты жив! — крикнул унтер.

— А ты — нет! — с мрачным удовлетворением сказал Валуев и дал короткую очередь. — Прости, я тебе двадцать марок остался должен…

Тыловик кубарем покатился вниз по ступеням. С первого этажа донеслись отрывистые команды — кто–то пытался организовать «поиск и спасение».

— Зашевелились, суки, — процедил Петр. — Надо поторопиться!

Но выйти на второй этаж не получилось — проход перегораживали горы обломков. Пробраться через них к «Музыкальному салону» было невозможно. А время поджимало.

— Эх, не выйдет проконтролировать! — с досадой сказал Петр. — Жаль…

— Ладно, Петь, давай отсюда валить! — хмуро сплюнув, сказал я. — Мы сделали, что могли. Идем через подвал к заднему крыльцу.

Дорога «на волю» заняла минут десять — подвал оказался сильно задымлен — вероятно от взрыва была повреждена труба котельной. Но плохая видимость сыграла нам на руку — охреневшие фрицы выскакивали прямо под наши автоматы, погибая десятками. Я успел заметить, что в процессе прорыва мы перестреляли почти всех вчерашних собутыльников «унтера Келлера» — был в этом некий знак судьбы…

Запас патронов, прихваченный с трупов охранников фельдмаршала, здорово помог — мы потратили по два магазина на первом отрезке пути, еще до выхода из дверей служебного входа во двор. Сам двор, в котором бестолково металось человек тридцать из обслуги, включая лысого повара, «зачистили» длинными очередями, уже не особо экономя боезапас — либо мы сейчас прорвемся через арку на улицу, либо нам никакое оружие не поможет — загонят в какой–нибудь угол и задавят массой.

Но снова «русский бог» был на нашей стороне — отбросив опустевшие автоматы, мы пересекли заваленный телами арочный тоннель и, с пистолетами в руках, выскочили на улицу. На снегу вокруг уже валялось несколько тел немецких солдат — причем, судя по шинелям, каскам и винтовкам — не из комендачей, а из регулярных частей. Скорее всего, здесь уже успел поработать Хуршед.

По плану мы должны были уходить в сторону автомобильной стоянки, но сейчас дорогу к ней перекрывал стоящий поперек проезда трехосный грузовик «Бюссинг» с установкой «Флак–38» в кузове. Расчет зенитки лупил куда–то по верхним этажам соседнего дома — похоже, засек позицию Альбикова.

Увидев препятствие, мы замедлили бег, но в этот момент из ближайшего подъезда выскочил Витя Артамонов. Он оказался в «мертвой зоне» зенитки. Пользуясь этим, Артамонов подбежал к самому грузовику и в упор перестрелял весь расчет. Увидев нас, он вскинул свой «ППД», но сразу узнал и приглашающе махнул рукой. Мы последовали за ним, проскочив через проходной подъезд на соседнюю улицу. Там ярко полыхал «Кюбельваген» с многочисленными пулевыми отверстиями в бортах. Возле него валялись два дохлых фрица в побеленных известкой касках.

— Давайте за мной! — крикнул Витя, обернувшись и увидев, что мы рядом. — Володя на той стороне, за забором!

Он показал на покосившийся деревянный забор между двумя разрушенными трехэтажными домами. До него было всего метров пятьдесят.

Но скрыться в лабиринте развалин мы не успели — впереди из–за поворота на большой скорости выскочил полугусеничный «Sd.Kfz. 251», с которого по нам без всяких прелюдий врезали сразу из двух пулеметов. Мы едва успели юркнуть за горящий «Кюбельваген».

Пулеметы немедленно принялись долбить по нашему хлипкому прикрытию.

— А что у вас тут происходит? — громко, пытаясь переорать звук прошивающих борта пуль, спросил Валуев, обращаясь к Артамонову. — Чего это фрицы лупят по всему, что шевелится? Мы же в их форме! Могли бы хоть для проформы «Хенде хох» крикнуть.

— Это я виноват! — с трудом отдышавшись, ответил Артамонов. — Когда в гостинице громыхнуло, я подбежал к блокпосту на соседней улице, прикинулся испуганным офицериком, начал спрашивать, что случилось, а потом, когда они расслабились, расстрелял их в упор. К сожалению, не всех перебил — двое скотов сбежали. И начали вопить, что в городе русские диверсанты в немецкой форме. Вот теперь они мотаются по окрестностям и лупят… по своим! Дебилы, блядь! Ха–ха!

И Витя внезапно залился громким смехом, давая выход накопившемуся напряжению.

Выслушав эту историю, Валуев сначала просто улыбнулся, а потом тоже начал жизнерадостно ржать. Я оторопело смотрел на своих товарищей, веселящихся под убойным огнем.

Внезапно пулеметы резко замолкли. Я тут же выглянул из–за капота «Кюбельвагена» — немцы, сразу оба, откинув крышки ствольных коробок, вставляли в свои «машингеверы» новые ленты.

— Реально дебилы, — сказал я, вставая в полный рост и делая два прицельных выстрела из «Браунинга». Промахнуться с дистанции в тридцать метров было практически невозможно (для курсанта разведшколы, проводящего в тире и на стрельбище по три часа в день).

— Рвем когти, молодежь! — скомандовал Валуев, высунувшись из–за укрытия и оценив обстановку.

Глава 26

19 декабря 1941 года

День

Мы бросились бежать к забору, но тут из–за поворота, вслед за «Sd.Kfz. 251», с грохотом и скрежетом гусениц выползла опасность посерьезнее. Даже сквозь дым и завесу падающего с крыш снега я мгновенно узнал характерные очертания: низкий силуэт, покатый лобовой лист, «украшенная» заклепками броня, тонкий ствол орудия — чешский «Pz.Kpfw. 38(t)», который немцы активно использовали для комплектования своих моторизованных дивизий.

— Танк! — заорал Петя. — Нам пипец, ребята!

Он не ошибся — 37–миллиметровая пушка могла превратить «спасительный» забор в решето несколькими выстрелами.

Танк, не останавливаясь, дал очередь из курсового пулемета. Пули, свистя, прошили горящий «Кюбельваген», раскидали трупы немецких солдат. Мы рухнули на землю всего в пяти метрах от укрытия, зарывшись лицами в колючий, пахнущий бензином снег.

— Альбиков! Кожин! Прикройте! — закричал я в отчаянии.

Ответ пришел мгновенно — справа, из полуразрушенного трехэтажного здания, похожего на бывшую школу, ударила длинная, прицельная очередь из «МГ–34». Пули веером хлестнули по смотровым щелям и башне танка, заставив его резко затормозить. Приоткрытый командирский люк захлопнулся с громким лязгом.