Тайны затерянных звезд. Том 10 (СИ) - Кун Антон - Страница 23

— Идут все! — велел капитан, разворачиваясь, но я покачал головой:

— Плохая идея. Мы не знаем, что там внутри, вдруг они умудрились найти какое-нибудь биологическое оружие роботов, и выпустили его, отчего все и умерли?

— Резонно! — капитан кивнул. — Тогда идём я, Кар, Магнус, Кайто, Кирсана… И исключительно в скафандрах.

— И Жи, — подсказал я. — Подождёт нас в шлюзе, на подстраховке.

— Утвердительно, — прогудел робот даже раньше, чем капитан дал согласие.

— Ну вот и отлично! — капитан кивнул. — Тогда всем собираться. Оружие не забудьте.

Оружие, конечно же, никто не собирался забывать. Будь моя воля, я бы и лучемёт с собой взял, и плевать, что им можно пробить борт корабля — я и не подписывался его беречь. Мало ли что нам может там попасться, я бы предпочёл встретить это «мало ли» во всеоружии.

Лучемётов у нас, конечно же, не было. Поэтому я взял бластер, дополнительную батарею к нему, и прихватил две плазменно-кумулятивные гранаты. Этого с лихвой хватило бы на небольшую войну в пределах одного малого корабля, но я, откровенно говоря, воевать не собирался. Как только запахнет жареным, мы тут же развернёмся и дадим по тапкам, а весь этот арсенал… Это так, на всякий случай.

Когда я подошёл к шлюзу, остальные уже были там. Тоже одетые и вооружённые так, словно собирались как минимум во второй раз штурмовать «Мантикору», а никак не осмотреть один-единственный маленький кораблик. Кори тоже стояла тут, обнимая себя за плечи, и сумрачно глядя на нас, а Пиявки не было видно — она сейчас должна была готовить лазарет… К чему угодно. И ко всему сразу. Мало ли в каком состоянии мы вернёмся.

Если вообще вернёмся.

— Будьте осторожны! — только и выдавила из себя Кори, глядя мне в глаза, а потом порывисто дёрнулась, закинула руки мне на шею, и приникла к губам неожиданно-нежным поцелуем.

— Всё будет хорошо, детка, — пообещал я, аккуратно отстраняя её. — Главное не волнуйся сверх меры. Ну что, все готовы?

Вместо ответа все члены группы подняли руки и захлопнули визоры скафандров, что лучше любых слов дало понять — все готовы.

Даже Кайто.

Шлюзование прошло в штатном режиме, анализатор атмосферы не показал никаких отклонений — на «Терехе» можно было дышать. Это, конечно же, не являлось веской причиной снимать скафандры, поэтому мы и не стали. Так и двинулись вперёд — я первым, Магнус за мной, за ним капитан, потом Кайто, и Кирсана замыкающая. Жи остался в шлюзе, как и договаривались, и так ловко прислонился к стене, что стал с ней одним целым, и уже с пяти метров не разобрать, что это на самом деле человекообразный робот, а не какая-то хитрая конструкция.

На «Терехе» горел свет, хоть и не весь — от силы половина. Это ещё не аварийное освещение, но уже ходовое, которое включают, когда экипаж предполагает спокойное движение по маршруту без необходимости проводить какие-то срочные массовые работы. Проще говоря — корабль всеми силами демонстрировал, что он находится в самом спокойном режиме, если про него можно так сказать.

И это очень плохо стыковалось с автоматическим сигналом бедствия, на который мы прибыли.

Зато очень хорошо с ним стыковалось кое-что другое.

Дойдя до двери, ведущей в местную кают-компанию, я тихо произнёс «Аврал», и остановился. Все остальные остановились тоже, и мне на плечо тут же легла рука Магнуса.

— Что там? — раздалось в комлинке голосом Кайто, который явно изо всех сил пытался показать, что он спокоен.

— Как всегда, — вздохнул я, чуть опуская бластер, чтобы было лучше видно торчащую из проёма двери кают-компании человеческую руку. — Почему-то всегда, куда бы мы ни высадились, нас встречает труп.

Я посмотрел в другую сторону, и добавил:

— Или даже два.

Глава 13

В гальюне, что располагался с другой стороны коридора и чуть в стороне от кают-компании, действительно лежало ещё одно тело, или, возможно, часть тела, поскольку с моей позиции было видно только торчащие из дверного проёма ноги. В общем-то, нет никаких гарантий, что это на самом деле трупы — что первый, что второй, — но интуиция подсказывала мне, что всё именно так и обстоит.

Кайто прав, в конце концов — у нас не бывает просто.

Что может означать труп на корабле, подающем сигнал бедствия? Да всё, что угодно! Нам ли этого не знать?

— Магнус! — коротко произнёс я, и здоровяк тут же отшагнул в сторону.

Убедившись, что он контролирует коридор, я нашарил нужную кнопку, нажал, дёрнул плечом, заставляя приклад сложиться, а бластер — стать в полтора раза короче, чтобы не цеплялся за стены — и аккуратно высунулся за угол, за которым лежало первое встреченное тело. Бластер держал у самого плеча, чтобы он не вылезал в проём, в слепую зону, и никто не мог его схватить и дёрнуть на себя.

Аккуратно, по шагу, я вылез в проём, досматривая все углы по очереди, но ничего подозрительного не обнаружил. Передо мной была обычная для кораблей этого класса кают-компания, побольше, чем на «Барракуде», рассчитанная на экипаж из десяти человек. Пластиковый дешёвый стол, шкаф мини-бара с напитками, плоская плазменная панель на дальней стене…

Вот как раз панель и можно было с натяжкой назвать подозрительной. С очень большой натяжкой, но она единственная тут выглядела как что-то… не самое правильное. А всё потому, что панель была покрыта сетью крупных трещин, похожих на диковинную паутину. Они раскалывали дисплей на множество неравных секторов, и каждый из них светился своим цветом радуги, явственно намекая, что монитор впредь уже не сможет показать ничего адекватного. Панель всё ещё пыталась что-то транслировать, и битые сектора постоянно меняли цвета.

И только один цвет оставался постоянным — размазанный по расколотой поверхности липкий красный…

А самое странное во всём этом — то, что панель эта крепилась под самым потолком, на высоте полутора человеческих ростов. Моих ростов. Если измерять в Кайто, то все два получится, и ещё немного останется. Как вообще можно оказаться на такой высоте, и при этом сохранить достаточно инерции в теле, чтобы затылком разбить плазменную панель? Да ещё и с такой силой, чтобы на ней остались следы крови?

А в том, что дело обстояло именно так, я уже не сомневался. Достаточно было беглого взгляда на тело, которому принадлежала торчащая в коридор рука, чтобы все сомнения отпали, будто их и не было.

При жизни это была молодая, примерно возраста Кори, женщина с короткими белыми волосами. Невысокая, стройная, в комбинезоне техника, застёгнутом только на одну лямку и то накрест через грудь, она лежала на полу лицом вниз, и вся затылочная часть черепа у неё практически отсутствовала. Смята в кровавую кашу, как будто это не самая прочная кость в организме, а полусдутый баскетбольный мяч, на который случайно сели.

Вот и как, спрашивается, она могла подпрыгнуть на полтора своих роста, да ещё с такой силой, чтобы размозжить собственную черепушку о панель?

Правильно, никак.

И если сама по себе травма ещё не означала, что женщина мертва, то вот ноги, согнутые в такие загогулины, на какие живой организм не способен, делали диагноз очевидным.

Но я всё равно после того, как тщательно проверил кают-компанию на угрозы, сделал два шага вперёд и присел рядом с ней. Проверить пульс через ткань скафандра не представлялось возможным, разумеется, поэтому всё, что я мог — это пошевелить тело рукой. Никакого трупного окоченения, тело податливое и безвольное, даже чересчур. В мышцах нет ни намёка на здоровый тонус, а значит, женщина однозначно мертва. И мертва уже давно, никак не меньше суток, а скорее даже двух. И при этом без трупного окоченения…

Я ещё раз осмотрел кают-компанию, подмечая то, на что не обратил внимания в первый раз — возле стола лежит едва вскрытый стандартный космический паёк, а сама столешница, в диаметрально противоположной точке, топорщится кусками выломанного пластика. Я ещё раз бросил взгляд на тело, потом ещё раз на стол и выставил вперёд бластер, используя его как линейку, чтобы прочертить умозрительную прямую. Потом снова тронул тело, перевернул его и обнаружил то, что и искал — зажатую в руке пластиковую вилку с обломанными зубцами.