Измена. Ты выбрал не меня (СИ) - Кир Хелен - Страница 4

Да что за на хрен. У меня вообще-то жена погибла. Неважно как мы жили, не стоит анализировать наши отношения. Сам факт любому человеку придал бы гуманности по отношению к себе подобному. Только я забываюсь, что да, кому угодно, только не отцу. Робот.

И тем не менее выражаю.

- Отец!

- Жизнь продолжается, Стас, – холодно заключает, а я думаю в очередной раз о том, есть ли у него сердце или там поросший мхом камень. – Так случается. Люди умирают.

Бесполезно. Ладно, проехали.

- Я бы хотел начать проверку. Точнее уже начал.

- Кто оперировал?

- Левицкая.

- Хм, поворот неожиданный, – постукивает идеально запиленной пластиной по столу, – у меня для тебя известие по ней.

- И? Бездарь?

- Зачем же ты так? – пожимает плечами. – Она достойный квалифицированный акушер-гинеколог. Можно сказать лучшая из лучших.

- Раньше ты был о ней другого мнения.

И это так.

Нищая студенточка с большими амбициями, разинувшая рот на слишком сладкий кусок. Цитирую дословно. Правда, я не слушал. Отец не смог повлиять на разрыв, пока я самостоятельно не принял решение. Так нужно было. Левицкая и я с определенного момента стали несовместимы, как неудачные бракованные резусы. Наши отношения были обречены, хотя как дурак верил, что смогу вытащить и преодолеть. Все прахом пошло.

Дела давно минувших дней, что ворошить прошлое. Что было, то было.

А говорят больная любовь не забывается. Хер там. Еще как забывается. Правда не сразу и процесс больнючий, но главное итог. Забыл, предварительно содрав с себя с живого кожу. Ничего. Наросло и не заметил.

- Умоляю, Стас, – морщится отец – серьезно? Еще вспомни свои сбитые колени в детстве. Расстаться с ней в студенчестве было твоим лучшим решением.

- Не без твоего участия.

- Кем бы ты был? – вспыхивает родитель. – Врачишкой? А теперь ты кто? Величина в медбизнесе. Так что оставь рефлексии. Прошу тебя. И не рой по нее, ничего там не найдешь. Патологическая стерильность действий, вот такая акушерка она. Сам удивляюсь, но глупо отрицать, что теперь Елена одна из лучших. А вот смерть Ани… Поверь, все пройдет, ты забудешь, оправишься и начнешь жить дальше.

- Как ты забыл мать?

- Не лезь, – мрачнеет он.

- А то что? Я вырос отец, ты не заметил?

- Жизнь сложная штука и не надо меня осуждать.

- За то, как поступил с ней?

- И за это в том числе.

- Это твоя совесть, не моя. Мне пора.

- Стас, – окликает меня на пороге, – по нерожденному горевать не нужно. Путем не сформировался даже.

- Второй, отец, – не удерживаюсь от укола, – второй! Я слишком дорого плачу по счетам. И не вздумай мне подсовывать дочерей своих партнеров, как было в случае с Аней. Справлюсь сам. Всего тебе.

- Я поставлю за нее свечу.

- Забудь.

Мне хреново. Я не из железа выкован.

На душе скребет, а впереди самое тяжелое. Нужно достойно выдержать удар судьбы и ответить на все вопросы родителей погибшей супруги. Мне жаль, очень жаль, но изменить что-то я не в силах. Полномочий таких не дали ни одному смертному.

Много думал по поводу Левицкой. Как бы не хотел верить, но она правда не способна была намеренно причинить вред. И даже зная это, все равно уберу со своей дороги, потому что ничем хорошим наше внезапное пересечение не закончится.

Глава 6

- Зачем мне это? – раздраженно швыряю отцу доки. – Я у себя впахиваю, как раб, только клиники не хватает в довесок, – тру воспаленные веки, всю ночь не спал, упахался вдрызг. – Эля, кофе. Живо!

Отцу не предлагаю, знаю, что не пьет. А напрягать секретаршу походом в маркет спецом для папаши не хочу. Да ему и не очень надо, я так полагаю.

Достало все. В доску заебался. Других слов нет. Людям снятся нормальные сны, у меня же медицинские аппараты из башки не выветриваются. Новинки бесконечные спать толком не дают. Заказы, поставки, обеспечение. Я не семижильный.

Отец смотрит мимо меня. Бесит еще сильнее. Манера общаться со мной же, давая понять, что я будто пустое место для него порядком надоела. Я не помню, чтобы он хоть раз взглянул на меня человечно, искренне, именно по-отцовски. Не то, что парюсь, но все еще продолжаю скупо безмерно удивляться. Ладно, проехали. Я тоже не лучший сын. Все, что нас с ним объединяет это деньги.

- К матери ездил?

Бахает ни с того, ни с сего. Сегодня день удивления, да? Или что? Часто начал интересоваться женщиной, которой угробил жизнь.

- И?

- Как она?

В дверь протискивается бледная Эля. Хорошая девка, исполнительная, но напуганная. Боюсь сбежит. Хотел бы стать мягче, не выходит. Выкручиваюсь из ситуации периодическими приличными премиальными. Наверное, только деньги ее и держат рядом с таким, как я.

- Спасибо, – глухо роняю и тут же рявкаю. – Сорочки готовы?

- Д-да, – струной вытягивается, – в шкафу, как всегда.

- Свободна.

Пулей вылетает, на что отец неодобрительно качает головой. Обсуждать не собираюсь. Со своими работниками как-нибудь сам разберусь.

- Твоя воля. Вернемся к делу. Станислав, тебе и нужно будет побыть в центре всего пару месяцев пока не найду замену. Соблаговоли. Буду признателен.

Челюсти сводит. Но отец же… Какой никакой.

- Пара месяцев и ни днем больше.

- По рукам.

Но руки я, конечно же, ему не подаю. Отец удовлетворенно кивает и уходит. Одним глотком выпиваю кофе. Размеренно заканчиваю свои дела. Натягиваю зама, хотя особо не за что. Безупречная скотина пашет, как вол, но по-другому не могу. Рука на пульсе находится двадцать четыре на семь. И когда всех выпроваживаю за окном ночь.

Мать твою так… Спать хочу, но выспаться без вариантов. Еще папашин пакет смотреть внимательно нужно. Приволакиваюсь в свою берлогу заполночь. Анина квартира стоит нетронутой, завтра должна вывезти мебель и собрать в коробки вещи. Выставлю с молотка и забуду все. Ничего уже не вернуть, а значит нужно просто жить дальше и все.

Мне жаль. Очень жаль.

Говорил же не отпускай водителя. Дурочка своевольная. Всегда выклянчивала свое, несмотря на ангельскую невинную внешность. Ромашка полевая, а не женщина была. А теперь все. И дитя тоже больше нет. Плачу за ошибку юности. Я не фаталист, но все странно складывается. Так что волей не волей закрадывается в скептическое настоящее непонятная дрянь.

Ночь проходит рвано и беспокойно.

Злюсь, что приходится из ритма выбиваться. Хотелки свои прячу, почти трамбую. Монополизм никто не отменял. В моей жизни остается лишь одна радость – счет, потому что остальное профукал с треском. И, по сути, клиника отца прибыльное дело. На нем много что есть, влияние на сферу огромно, я тоже в связке иду. Со всех сторон приумножаем, только все равно мне поездка как шило в зад.

Горицкий встречает на пороге центра. Старый лис стоит как памятник на площади. Неспеша собираю шмотье и медленно иду навстречу Сан Санычу. Не потому, что хочу указать на место, я устал. Вот и вся причина.

- Здравствуй, Станислав, – прищуривается Горицкий.

Его манера смотреть на собеседника, когда он хочет напугать и обескуражить известна. Только Саныч запамятовал, что я не студент уже. Не действуют приемы, вообще по нулям.

- Добрый день, Александр Александрович, – протягиваю руку. Горицкий чуть подумав, качает головой и крепко пожимает в ответ. Даже чуть больше, чем того позволяют приличия. – Как дела?

- А то не знаешь, – фыркает по-молодому.

Если честно, то Саныч мне нравится. Хороший он мужик. На прежней должности он останется безусловно, даже не обсуждается. Я здесь за тем, чтобы убедиться, что с документацией все нормально и оценить работу в целом.

Знаю заранее какие пробелы есть, поэтому чем быстрее обсужу их с Горицким, тем быстрее останется время на персонал. Мне очень важно посмотреть команду. Хорошие имена всегда наперечет и в наших интересах, чтобы именно здесь в центре работала отличная команда.

- В курсе немного.