школа для чудовищ (СИ) - "Bloodlust" - Страница 171

Очень осторожно спустившись по склону, изо всех сил стараясь не сорваться в вонючую жижу, Тзелле забилась в крошечную норку, отрытую для нее еще полтора года назад, когда она была на две головы меньше, чем сейчас, свернулась клубком и постаралась успокоиться. Она верила, что папа с мамой скоро придут за ней, как только прогонят монстров. Это должно случиться уже вот-вот, ведь грохот затихал, его раскаты становились реже и менее продолжительными, а это значило, что взрослые уже прогнали монстров. Но вылезать нельзя, пока мама и папа за ней не придут! А вот монстрам ее здесь не найти — норка хорошо укрыта от посторонних взглядов, а вонь нечистот не позволит найти девочку по запаху.

Но монстры все равно нашли ее! Тзелле встрепенулась, когда услышала, как они спускаются по склону, переговариваясь жутким хриплым бормотанием. Грохот и шум сражения давно затихли, и в наступившей тишине девочка отчетливо слышала встревоженный стук своего сердца, и приближение неизвестных чудовищ. Она свернулась еще теснее, надеясь стать такой маленькой-маленькой, что ее каким-то чудом не заметят.

А через секунду в проеме ее укрытия возникли две фигуры, чернее, чем сама ночь, из которой они пришли. Их глаза зловеще горели красным, рога цеплялись за земляной потолок, но они упрямо тянули к Тзелле свои скрюченные пальцы.

Девочка кричала от ужаса и вырывалась, но в крошечной норке некуда спрятаться. Монстры схватили ее и потащили сначала наружу, затем наверх. Она упиралась, как могла, пытаясь зацепиться хвостом хоть за что-нибудь. Но ее дотащили до самого верха, где их ждали еще трое, и поволокли в сторону деревни, дома которой уже были объяты огнем.

Завизжав, Тзелле пустила в ход хвост, обвив его вокруг одного из монстров, за кого удалось зацепиться. Ее силенок было бы недостаточно, чтобы причинить бронированному врагу хоть какой-то вред, но тот все же глухо замычал, когда мускулы хвоста резко придавили ему руку к телу. В следующую секунду, он без усилий отвел ее обратно, отрывая Тзелле от себя. Другие монстры пришли ему на помощь, ухватив Тзелле за разные части тела и хвоста, чтобы она не могла выкрутиться.

— Прекрати вырываться! — глухо ревели на нее монстры. — Заткнись! Перестань брыкаться, чтоб тебя!

Перепуганная малышка все равно сопротивлялась, и тогда ее швырнули на землю и принялись бить. У монстров оказались дубинки, которыми ее пребольно колотили по рукам и хвосту. Один из них ударил ее по голове носком ботинка. Тзелле ревела, заливаясь слезами, прикрыв руками голову, визжа и корчась от боли, а они продолжали делать ей больно, пока девочка не замерла, свернувшись в клубок и не смея шевелиться. Она только выла от боли и страха, пуская слезы и сопли в ладошки. Добившись покорности, черные монстры подхватили ее под руки, грубо подняли и потащили к деревне.

Деревню было не узнать. Сквозь слезы шокированная Тзелле смотрела, что стало с ее домом, с ее улицей, где она выросла и провела всю свою короткую жизнь, сколько себя помнила. Посреди улицы стояли сараи на колесиках , все как рассказывала Мия. Только они были не прикольными, как в ее рассказах. Здесь они оказались черными и страшными, все время рычащими и вращающими головами без шей. Их двери отворялись, словно нутро голодного зверя, и исторгали из себя новых монстров.

Дома же, в которых жили и Тзелле и ее друзья из других семей, горели. Монстры нашли всех людей, которых еще не съели поймавшие их охотники, вывели их на улицы и собрали вместе под охраной нескольких своих воинов, а дома — подожгли. Пламя весело пылало, треща и пожирая без остатка маленький мирок Тзелле, в котором она знала каждую доску, каждый угол.

Еще здесь были другие дети, такие же, как она. Их сгоняли в кучу, к которой притащили и Тзелле, затем по одному выхватывали из нее, и запихивали в большой сарай на колесах, у которого вместо стен были решетки. Детей набивали в это подобие клетки, невзирая на визги и слезы. Ее друзья и подруги надрывно плакали, у многих на телах виднелись ссадины и кровь — их тоже избивали, как и Тзелле.

Но где же взрослые? Тзелле обеспокоенно закрутила головой. И увидела.

Взрослые лежали на площади. Когда прогремел первый грохот, они выскочили из домов и помчались собираться на площадь, чтобы организоваться и сообща дать отпор врагам. И тут же они и погибли — маленькая нага начала замечать их тела. Искореженные, в неестественных позах, выгнутые в предсмертной агонии, жители деревни лежали повсюду. С ужасом Тзелле вглядывалась в них, узнавая то одних, то других. Вот лежат староста деревни и его жена, плотник, с чьим сыном Тзелле дралась постоянно, заводчик кроликов, которых держали для употребления в пищу, когда охота была плохая, старший сын плотника и. мама.

Завизжав, Тзелле вырвалась из хнычущей толпы детей и бросилась к неподвижно лежавшей наге.

— Мама! Мама, мамочка!

Монстры не сразу поняли, что происходит. Они рычали друг на друга своими странными голосами, нервно и дергано озирались. Но опасности для них не было — всего лишь маленькая нага ревела белугой, обнимая мертвую маму.

— Мамочка! Мамочка-а-а! Вставай! Пожалуйста! Что они сделали с тобой, моя милая мамочка?! А-а-а!

Опомнившиеся монстры, ругаясь, подбежали к Тзелле, принявшись отдирать ее от матери. Но плачущая девочка обхватила маму руками, зарывшись ей в грудь, как любила делать всегда. Она как можно крепче обвивала хвостом хвост мамы, и монстры, как ни старались, не могли ее оторвать. Это разозлило их, и маленькую нагу снова принялись избивать. Ее колотили куда попало, но она, рыдая, лишь плотнее прижималась к маме, вскрикивая и взвизгивая, когда получала особенно сильные удары. Наконец, ей треснули по затылку с такой силой, что перед глазами потемнело, а в голове зашумело. Ее тельце стало как ватное, руки и хвост перестали слушаться свою хозяйку. Только тогда монстрам удалось оттащить ее обратно к клетке на колесах и зашвырнуть внутрь. Не церемонясь, девочку бросили грудью на холодный пол. Стальное чудовище взревело, задрожало, и тронулось с места. Ее горящая деревня стала проплывать мимо, смещаясь куда-то в сторону. Тзелле попыталась поднять хотя бы голову, но от этого усилия ей только стало еще хуже, и она снова рухнула на пол.

Последнее, что девочка увидела, перед тем, как потерять сознание — заплаканные и полные сочувствия глаза Мии, в ужасе прижимавшейся к своей спасенной маме, а позади них — черный силуэт монстра с красными глазами, медленно бредущего на фоне пламени среди мертвых тел жителей родной деревни Тзелле.

Тзелле очнулась только несколько часов спустя, когда клетка уже подъезжала к месту назначения. Большая часть детей ждали своей участи молча. Уставшие и замерзшие, они больше не могли плакать, только некоторые девочки хныкали и поскуливали, прижимаясь к товарищам постарше и похрабрее.

Тзелле лежала на чем-то мягком, но едва она шевельнулась, тихий голос произнес на ухо:

— Не спеши. Не пытайся подняться так сразу, а то опять начнет кружиться голова.

— Хорошо, — пересохшими и посиневшими от холода губами ответила маленькая нага.

Опять? Она уже пыталась встать? Тзелле не помнила. Сейчас ей удалось с трудом открыть глаза и увидеть лицо ухаживающей за ней девушки.

— Лилу. — радостно прошептала Тзелле, и рыжая лисичка приветливо улыбнулась в ответ.

В клетке она оказалась с одной из немногих детей постарше, от двенадцати до четырнадцати лет. Все, кто был еще старше них, уже состояли в деревенском ополчении и погибли вместе с взрослыми. Дочь деревенской знахарки принадлежала к слабому виду кицуне. У таких, как она, составляющих большинство лисиц на Карвонне, всего один хвост, но даже так Лилу относилась к Оранжевому рангу, и являлась бы очень сильной колдуньей, если бы уже была взрослой.

Пока же все, что она могла — немного облегчить травму Тзелле. Лисичка гладила нагу по волосам, и тихонько напевала. Боль чуть-чуть отступила, превратившись в тупое ноющее ощущение в затылке, голова перестала кружиться, и Тзелле смогла немного осмотреться. Повернув голову, она в первую очередь выглянула из клетки наружу, чтобы понять, куда монстры их везут.