Принцесса и Светлячок - Тоя Мадока - Страница 2

Лисицы-оборотни считались разновидностью сверхъестественного ёкая, могли также создавать огонь и иллюзии, вселяться в чужие тела, являться во снах. Поговаривали даже, будто бы кицунэ обладали способностью искривлять пространство и время, принимать фантастические формы: например, дерева до небес или второй луны.

Достигая тысячи лет, кицунэ обретали девять хвостов – чем старше и могущественнее лиса, тем больше у неё хвостов, они получали огромную силу, а их мех становился белым, серебряным или золотым. Лисицы-оборотни могли быть как доброжелательными, так и злыми по отношению к людям.

Существовало множество старинных историй, когда кицунэ принимали облик женщин, выходили замуж за смертного мужчину и жили с ним в браке. От таких союзов часто рождались дети, обладающие сверхъестественными способностями: например, небезызвестный колдун Абэ-но Сэймей*, мать которого считалась лисицей-оборотнем. Но, если лисья сущность супруги обнаруживалась, она покидала своего мужа…

Но более всего маленькую Норико испугало, что кицунэ питались жизненной или духовной силой людей, с которыми вступали в контакт.

В то же время существовало и положительное божество в виде лисицы Инари, которая покровительствовала изобилию и плодородию. А дождь, который падал среди ясного неба, назывался кицунэ-но ёмэири, или же «свадьба кицунэ».

Впрочем, Норико сейчас интересовали отнюдь не истинное происхождение и причины, по которым госпожа Тамамо-но Маэ решила стать возлюбленной микадо, а её возможные сверхъестественные способности. Ибо у принцессы были на них свои планы.

После недолгих раздумий принцесса выбралась из-под тёплого одеяла и позвала свою верную служанку, госпожу Киёхару Кагами, и любимую кормилицу Минами. Двадцатисемилетняя Кагами была привязана к своей маленькой госпоже, словно к дочери. У неё самой подрастали двое детей: двенадцатилетняя девочка и восьмилетний сын. Девочка решила пойти по стопам матери и тоже поступила на службу во дворец, к одной из малолетних племянниц императора. Мальчика же отец, служивший в страже, мечтал в будущем также пристроить на хлебное место…

Минами же и вовсе происходила из простых горожанок. Шесть лет назад она получила приглашение стать кормилицей новорождённой принцессы, когда её родной ребёнок скончался вскоре после появления на свет. Посему женщина просто души не чаяла в своей маленькой госпоже.

…Служанка и кормилица, занимавшие крохотные коморки рядом с покоями принцессы, явились так быстро, как только смогли.

– Госпожа Норико, вы сегодня рано пробудились… Все во дворце ещё спят… Только середина часа Тигра…[4] – с трудом сдержала зевок Кагами.

– Да, госпожа, вы сегодня ранняя пташка… – согласилась Минами.

Они обе едва успели привести себя в порядок, и сейчас их причёски выглядели не лучшим образом. Принцесса, не сомневаясь, что Кагами и кормилица, подобно большинству обитателей дворца, ещё несколько мгновений назад пребывали в мире сновидений, вдруг ощутила лёгкий укол совести.

– Помогите мне одеться и причесаться, – деловито отдала распоряжение девочка.

– Какое верхнее кимоно выберете сегодня? – Служанка подошла к плетёным сундукам и корзинам с одеждой, стоящим в углу комнаты.

– Ваше любимое, лиловое с цветами сакуры? Или же лазурное с цветами сливы? – попыталась предвосхитить дальнейшие вопросы Минами. Но не угадала…

– Нет, – отрицательно покачала головой маленькая госпожа. – Сегодня я хочу одеть простое, салатовое, с вышивкой в виде листьев по краям рукавов.

– Как пожелаете…

Вскоре Норико облачилась в салатовое верхнее кимоно и нижнее, на тон темнее. А также тёмно-зелёные широкие штаны-хакама. Девочка довольно покрутилась у зеркала, оценивая свой внешний вид. Мысленно она в очередной раз отметила, что завидует взрослым дамам, которые носят более сложные наряды.

Часто при дворе женский наряд состоял из недлинной накидки с широкими рукавами, карагину. Она была короче нижних платьев, и, как правило, шили её из цзиньских[5] тканей: парчи или шёлка. Цвет мог использоваться любой, кроме красного и синего, ибо их могли носить лишь очень важные особы.

Далее шло верхнее кимоно, от трёх до двенадцати нижних кимоно, широкие штаны-хакама, как правило, красного цвета, которые завязывались на талии шнурами. Дополнял подобный наряд складчатый шлейф-мо с вышивкой. Всё вместе это называлось дзюнихитоэ, то есть двенадцатислойный наряд. Очень часто за пазухой дамы носили листки тонкой бумаги для записей и прочих нужд, а в руках держали веер.

…Тем временем Кагами и Минами помогли причесать своей маленькой госпоже волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч. К огромному сожалению принцессы, её волосы росли медленно и, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Она даже опасалась, что к совершеннолетию, то есть к двенадцати-четырнадцати годам, они так и останутся тонкими и короткими.

Мысленно принцесса во всем винила обряд обрезания волос, ками-соги. Он проводился по достижении ребёнком возраста трёх лет. После этого волосы Норико росли крайне медленно и выглядели безжизненно. И никакие притирания и косметические зелья не могли сделать их лучше.

А ведь волосы – один из главных показателей красоты! Чем длиннее волосы, тем прекраснее считается дама!

Принцесса печально вздохнула.

– Вас что-то беспокоит, госпожа? – обеспокоилась Кагами.

– Что мне делать, если к совершеннолетию мои волосы так и не отрастут? – понурила голову Норико.

Служанка и кормилица многозначительно переглянулись. Но Минами постаралась приободрить госпожу:

– Не волнуйтесь, всё будет хорошо… До вашего совершеннолетия ещё как минимум шесть лет. Тем более придворный парфюмер подготовил новый бальзам для мытья головы…

Девочка печально усмехнулась: это новое средство не принесло результатов.

Вскоре утренний туалет, а затем завтрак завершились. Маленькая принцесса отослала женщин, а сама направилась в сад.

Её путь лежал к Сливовому павильону, в котором жили императорские наложницы. Достигнув своей цели, юная особа притаилась в зарослях развесистого кустарника, росшего неподалёку (не зря ведь она выбрала зелёные одежды!).

Как принцесса уже успела разузнать, госпожа Тамамо-но Маэ каждое утро любила проводить в одном из укромных уголков сада, играя на флейте или биве. И Норико твёрдо намеревалась проследить за ней, дабы точно узнать, является ли возлюбленная императора лисицей-оборотнем. Появятся ли на её голове лисьи уши во время музицирования?..

Норико затаилась в кустах. Через некоторое время её ожидания были вознаграждены: из Сливового павильона вышла Тамамо-но Маэ. В руках она сжимала биву. Наложница направилась в дальнюю часть сада, где под сенью деревьев располагалась небольшая беседка.

Норико, стараясь остаться незамеченной, последовала вслед за ней. Наконец наложница достигла заветной беседки, удобно расположилась и коснулась пальцами музыкального инструмента.

Бива издавала столь чарующие звуки, что притаившаяся подле беседки Норико (из-за цвета одежды она буквально сливалась с растительностью) невольно заслушалась и даже забыла о своей первоначальной цели. Умиротворённая музыкой принцесса бросила невольный взор на наложницу… И чуть не подскочила на месте: у госпожи Тамамо-но Маэ на голове вновь появились очертания лисьих ушей, а из-под её длинного одеяния цвета аир[6] виднелись кончики девяти хвостов…

– Я так и знала! – победоносно воскликнула принцесса, выскакивая из своего укрытия. – Я видела лисьи уши и хвосты! Госпожа Тамамо-но Маэ, вы кицунэ!

Императорская наложница перестала играть и круглыми от изумления глазами воззрилась на появившуюся из-за кустов девочку.

– А… вы… принцесса Норико, вы… – растерянно промолвила она, пытаясь взять себя в руки.

Тут она спохватилась, и хвосты с ушами тотчас исчезли, словно никогда и не появлялись.