Побеждая смерть. Livor Mortis - Солгрет Рид - Страница 5

– Лиам не сможет прийти домой… – Сэм весь сжался, понимая, что эта фраза снова разозлит Эдварда. – Ты ведь это знаешь… Ты должен знать…

– Это еще почему? – Руки сжали поводья так, что побелели костяшки.

– Лиам умер…

– Нет. – Секунда, и металлический голос снова стал мягким и вкрадчивым. – Ты ошибаешься, Сэми. Мы все ошиблись, поэтому мы с тобой едем все исправлять. – Молодой человек снова улыбнулся, что только еще больше испугало юношу. Уголки губ Сиэла дрожали, а глаза уже закрывались от усталости.

Наворачивающиеся слезы в глазах Сэма наконец хлынули по щекам. Юноша, боясь вывести Эдварда из себя, закрыл рот ладонью и зажмурился.

– Ну, брось, Сэм, – спокойно отозвался молодой человек. – Еще чуть-чуть, и Лиам будет снова дома!

– Еще чуть-чуть… – прошептал юноша, не открывая глаза.

– Я тоже по нему очень соскучился.

Сэм заставил себя снова посмотреть на молодого человека, который гнал Эстер что есть сил. Колеса бешено крутились по дороге, скрипя все громче в вечерней тишине, распугивая скрывавшихся в придорожной траве сверчков. Над осенним Кентербери распростерлось насыщенно-синее небо, с каждой минутой становящееся все более темным, усыпанное мерцающими и поглядывающими вниз на летящую повозку звездами.

Среди них можно было разглядеть одно из самых крупнейших и красивых звездных скоплений, расположенное в северной части неба. Созвездие Кассиопеи, имеющее форму буквы «М», которое оказалось невольным свидетелем того, как Сиэл сошел с ума. Он привстал со своего места, впившись взглядом в несущую их вперед лошадь. Они стрелой пронеслись мимо раскинувшихся все еще ярко-зеленых полей с розмарином, и Сэмюэль, холодея от ужаса, понял, что они приближаются к городскому кладбищу, высокая ограда которого уже была видна ему слишком хорошо.

– Мы с Лиамом неразлучные, ты же знаешь. И даже смерть не разлучит нас! Как это возможно, он – там, а я – что? – Эдвард повернулся к племяннику, и юноше показалось, что глаза молодого человека стали абсолютно черными, словно зрачки размером с радужку.

– Дядя, – в отчаянии всхлипнул юноша, снова прикусив до боли ладонь, пытаясь заставить себя больше не плакать. – Остановись… Поедем домой…

– Да что ты заладил? Поедем, поедем… – неожиданно рявкнул Сиэл, посмотрев на юношу совершенно безумными глазами. – Обратно мы поедем только втроем. И больше ничего слышать не хочу, Сэм. Помолчи, пожалуйста, мы все же все-таки к кладбищу подъезжаем!

Юноша покорно замолчал, пока они приближались к открытым высоким кладбищенским воротам, наполовину заросшими вьюнками и полевой травой. Повозка, уже еле управляемая Эдвардом, влетела на территорию кладбища, едва не задев за ограду, и, чудом не опрокинувшись, резко затормозила возле первого ряда могил. Сэм, вцепившийся в свое сиденье, оглянулся. Помимо них с Сиэлом там, похоже, никого больше не было. Молодой человек в это время уже вытащил необходимые ему инструменты и выжидательно уставился на юношу.

– Я долго тебя буду ждать? – спросил он раздраженно.

Сэмюэль в нерешительности замер, уставившись на своего дядю.

– Мы можем просто почтить его память…

– Сэм! В конце концов, спасибо, что подвез. – Сиэл потряс в воздухе лопатой. – Пожалуй, дальше я сам. – Молодой человек развернулся и решительным шагом стал пробираться между могилами.

– Боже… – выдохнул юноша и, соскочив с повозки, бросился вслед за Эдвардом. У Сэма появилась идея оставить Сиэла здесь одного, а самому уехать за Паркером или хоть кем-то, кто мог остановить сумасшествие, но молодой человек уже приближался к месту упокоения Лиама, и Сэмюэль не мог быть уверенным, что Сиэл не сделает глупостей более безумных, чем даже те, которые он уже планировал совершить. Пока юноша продирался через кусты полыни, высокая фигура Эдварда замерла возле одного из надгробных камней. Когда Сэм приблизился к молодому человеку, он понял, что они пришли.

Перед ними был небольшой крест, табличка на котором гласила:

Лиам Мэтью Моррис

03.03.1800–4.10.1824

In vita tua lux mea est, in morte tua vita aeterna est[1]

Сиэл замер, словно загипнотизированный, и Сэмюэль не решался хоть как-то нарушить молчание. Молодой человек читал эпитафию снова и снова, как будто бы пытаясь понять сакральный смысл фразы, раз за разом повторяя выгравированный текст. На мгновение Сэму показалось, что разум вернулся к его дяде: таким умиротворенным он выглядел, – но спокойствие продлилось недолго.

– Держи. – Эдвард грубо всунул лопату юноше в руки, кладя гвоздодер на землю, рядом с могилой. – Надо приступать, пока совсем не стемнело.

– Пожалуйста, нет, – взмолился Сэм, пытаясь заглянуть молодому человеку в глаза в поисках благоразумия, но Сиэл избегал зрительного контакта и, никак не отреагировав на его просьбу, встал перед могилой, которая все еще была спрятана под розовыми и красными розами, белыми и желтыми георгинами и нежнофиолетовыми фиалками, лепестки которых мелко трепетали на усиливающемся ветру, словно не понимая, что делать со всеми этими цветами. Через несколько секунд промедления Эдвард решительно отодвинул цветочную гору в сторону, с которой от его нервных движений скатилось несколько цветков.

Юноша в нерешительности отступил, когда молодой человек начал откидывать взрыхленную землю то в одну сторону, то в другую. Сиэл, сняв пальто, бросив его на землю и закатав рукава рубашки до локтя, копал так самозабвенно, что перестал замечать нежелание Сэма помогать ему. Сэмюэль копнул всего несколько раз, когда ему казалось, что Эдвард хочет сделать ему замечание, но движения молодого человека были быстрыми, и он настолько сосредоточился на процессе, что ничто не могло его остановить или отвлечь. Юноша иногда озирался, надеясь, что на кладбище кто-нибудь объявится, но время было позднее и кроме них двоих там больше не было ни души. Между тем, Сиэл углублялся все больше, а Сэмюэль приходил во все больший ужас от происходящего.

– Дядя… Ты понимаешь, что ты делаешь?

Но Эдвард то ли действительно не слышал племянника, то ли предпочитал не слышать. Сэм, уже практически замерев на месте, рассматривал Сиэла, который в одиночку раскапывал могилу, практически не демонстрируя усталости. Молодой человек лишь иногда вытирал тыльной стороной ладони лоб и, вздохнув, снова принимался копать.

– Слушай. – Сэмюэлу пришла в голову мысль. – Ты же сейчас сам убедишься, что он мертв! А раз Лиам мертв, нужно оставить его здесь.

– Ну и что, что он мертв, – невозмутимо отозвался Эдвард, посмотрев на юношу снизу вверх. Сиэл уже углубился на метр и продолжал целенаправленно раскапывать могилу.

– Как это…

– Ты же наверняка слышал, о чем я читаю лекции в Лондоне? А, ну да, ты еще слишком молод, – отмахнулся молодой человек. – Такие знания не каждому доступны…

– Дядя…

– Я знаю верный способ его вылечить, Сэм.

– Но Лиам не болен, дядя!

В ответ Эдвард лишь злобно сверкнул глазами, но ничего не ответил. Некоторое время он копал в тишине, пока Сэмюэль дрожал наверху от ветра, который становился все холоднее. Через мгновение юноша услышал сначала тихие причитания, а затем приглушенный плач. Сэм боялся пошелохнуться и стоял, прислушиваясь.

– Как это случилось… Как ты умер… Как мне все исправить? Зачем ты умер?

– Дядя… Пожалуйста, выбирайся оттуда. Пойдем домой. – Юноша присел на корточки, протягивая Сиэлу руку, но молодой человек не обратил на это внимания: его лопата ударилась обо что-то деревянное.

От этого глухого звука Сэмюэлю поплохело, так как он начал себе представлять, что они в скором времени увидят. Юноша не мог придумать ни одной причины, которая могла бы остановить Эдварда. Он опустился на землю, стараясь не смотреть в сторону Сиэла, который все быстрее сгребал землю с деревянной крышки гроба.