Ты из моих строк - Певзнер Лина - Страница 3

Да, её муж – самый близкий для неё человек. Мама умерла чуть больше десяти лет назад. Старший сын уже совершеннолетний – совсем скоро у него будет своя жизнь и даже семья. Младшему только восемь, но ему уже неинтересны отношения с родителями, лишь с многочисленными друзьями. Вот вроде бы братья, а характеры совсем разные.

Так и получалось, что оставались только Лу и Эд, до самой старости вместе, так как молодость уже минула. Если с экранизацией книги всё пройдёт хорошо и фильм не провалится в прокате, Эду больше не придётся работать, и он сможет заняться музыкой, как всегда того желал. Лу не хотела оставаться в долгу – он помог исполнить её мечту, а она непременно ответит тем же. Неработающий супруг ничуть не расстраивал – наоборот, это же так здорово, когда твой близкий человек счастлив.

Нерасторопно переодевшись, Лу разлеглась на широкой кровати. Накрылась пушистым одеялом и уставилась в окно, пытаясь продумать очередной сюжет. В голову ничего толкового не шло.

Ничего, однажды она напишет что-то такое значимое и хорошее, что её произведение напечатают даже в небесном издательстве. И мама непременно его прочтёт и порадуется за дочку там, зная, что Лу смогла. Как жаль, что на этом свете она не увидела ни одной её книги…

Глаза защипало, и Лу смахнула слёзы. Вот кто был её самым близким человеком – мама. Она поддержала, когда дочь по глупости первой любви забеременела, а парень сбежал. Не дала сломаться, помогла выстоять и даже отучиться в университете. А Лу даже не могла ей отплатить добром, не могла обеспечить её старость – потому что старости не будет… Но, отдушина осталась в книгах. Там каждая заболевшая мама выживет, любовь будет искренней, а отцы ни за что не бросают своих детей. Всегда нужно во что-то верить…

Бывает такое, у каждого, наверное. Когда осознаёшь, что жизнь катится к старости, и ничего нового и впечатляющего в ней уже не будет. Остаётся только доживать. Многие говорили, что рано Лу себя «хоронит», и в тридцать шесть лет жизнь только начинается. А она и не спорит. Последнее время вообще и ни с кем – сил нет.

Ещё неделя кастинга и можно будет выдыхать. Работа отвлекала от всего на свете, только растворяясь в буквах или суете, связанной с постановкой, Лу чувствовала себя живой. Она не знала, что её ждёт, если всё провалится, но не сомневалась – писать не перестанет.

Тряхнув головой, Лу отогнала от себя грустные мысли и взяла в руки ноутбук, раскрывая его. На экране высветилась неудачная обложка и она, стиснув зубы, удалила её. До комментария мужа ей казалось, что получилось здорово, а теперь… к чёрту. Оставит на откуп издательству. Что сделают – то сделают. И с чего она вообще взяла, что им интересно её мнение? Спросили – только из уважения…

Глубоко вздохнув, Лу погрузилась в новую историю. Сегодня сказка получится немного грустной, но – со счастливым концом. Наверное. Но это – не точно.

Глава 3

Последующий месяц кастингов прошёл на удивление легко. Лу отдавала себе отчёт, что просто привыкла к этому, да и спешка больше не требовалась – они вполне укладывались в заложенные сроки, а это было весьма важно – любой простой съёмок выходил студии в круглую сумму. Чем больше удастся сэкономить – тем меньше бюджет, а, следовательно, тем меньше шанс провала. С учётом, что пока в планах была экранизация всей серии – успех первой части был весьма важен.

Когда кастинг завершился, команда собралась на неофициальную оценку его результатов. Все подобранные актёры устраивали руководителей проекта, кроме одного. Эмоционально жестикулируя, продюсер Марк Томпсон громыхал басом на всю студию, обращаясь к виновнице актёрского отбора:

– Вернер, вы хотя бы понимаете, как устроено кинопроизводство? Немного? Вы же сами, писатели, стервозно не выносите, когда переписывают вами же созданный канон! А уж как это не выносят ваши дражайшие фанаты, так тем более! Не все актёры справляются с тем, чтобы носить весь съёмочный день линзы! Я ещё мог бы понять и принять, будь мальчишка какой-нибудь восходящей звездой поколения, уж подстроились бы как-нибудь, но тут! Как вы его вообще на роль подписали? У него даже мало-мальской короткометражки в арсенале нет!

Спокойно выслушав браваду, Лу подпёрла ладонью щёку и одарила его хитрым насмешливым взглядом. Для прочих участников проекта подписанный договор был той ещё кабалой. Бедный Томпсон мог сколь угодно сотрясать стены, но против выбора строптивой писательницы был совершенно бессилен. Конечно, Лу не сомневалась, что ей предстоят ещё и долгие беседы по поводу Тома с боссами студии, но как они ведутся – она давно раскусила и поняла. Хотят повоевать – пусть попробуют.

– Мальчишка станет восходящей звездой, не сомневайтесь, – безучастно хмыкнула Лу, не сводя с продюсера взгляд. – Не всем девочкам нравятся брутальные самовлюблённые пижоны. Да и уже не девочкам тоже, – она не удержалась от улыбки. – Знаете, на моей родине считают, что Голливуду не хватает души, уже давно. И вот тут я очень даже солидарна. В погоне за деньгами, кинематограф всё больше сдувается, становясь бездушной машиной по их производству. И – о, невидаль? – внезапно, зрителю осточертели бездушные блокбастеры без толики эмоционального вовлечения. Актёров подбираете также, как будто они сильно влияют на сюжет. Да никак не влияют, лишь в редких случаях, когда способны вывезти его своей харизмой. Много вы молодёжи можете назвать, кто способен сейчас на такое? А?

В студии повисло молчание. Окинув собравшихся взглядом, Лу завернула последнюю гайку:

– Я поверила Тому Велланду. Из пары тысяч напыщенных парней – ему одному. И зритель поверит ему. Не самовлюблённому сынку актёрской четы, а простому парню с заправки за углом. Да, – она остановила жестом намеревающегося возразить Томпсона, – соглашусь, персонажу его как раз свойственно совершенно противоположное. По крайней мере, поначалу. Но, господин Томпсон, и вы, – Лу кивнула режиссёру, – господин Мадлер, не вы ли мне в унисон твердили, что фильм – это не книга? Сценарий историю немного изменил. И я повторю – у меня нет сомнений, что Том справится.

– На вашей совести, если что-то пойдёт не так, – процедил продюсер и ухнул в своё массивное кресло.

Ничуть не отвернувшись от испепеляющего взгляда, Лу улыбнулась и кивнула. Она выглядела спокойной и самоуверенной, хотя внутри бушевала настоящая буря. На кону стояло слишком многое, а Лу не могла объяснить даже себе, почему настолько зацепилась за этого мальчишку и была настолько в нём уверена. Быть может, потому что могла бы сама в него влюбиться с первого взгляда?

Гоня от себя глупые мысли, женщина попыталась сосредоточиться на беседе, вялотекущей вокруг, но получалось неважно – её участие в ней больше не требовалось, так как – слава всем богам – за техническую часть она ответственности никакой не несла. Правда, всё равно краем уха слушала и отмечала для себя, где и какие сцены планировалось снимать.

От хромакея в студии не сбежишь в современных реалиях, особенно, если снимают фэнтезийную историю. Здесь Лу всё-таки поёрзала на стуле – Тому предстояло играть существо, которое не всегда выглядело, как человек, а это означало и наличие компьютерной графики, и, вероятно, наложение тяжёлого и сложного грима.

Нахмурившись, Лу припомнила его слова о том, что парень и не планировал попасть в кино, просто хотел… чего там? Автограф? Вот ведь глупость несусветная! Никогда бы не думала, что они вообще кому-то бывают нужны… И тут её осенила очень недобрая мысль, крутившаяся в голове до самого конца встречи.

Когда та, наконец, закончилась, Лу поспешила в отведённую их команде подсобку и принялась рыться в резюме актёров. Отыскав необходимое, она трясущейся рукой записала телефонный номер и тут же на него позвонила. Какое-то время шли гудки, но знакомый приятный и вкрадчивый голос осторожно ответил:

– Алло?

– Том, привет! – выпалила Лу. – Это Лу Вернер, писательница, помнишь?

– Гкхм, – закашлялся он. – Да, конечно, помню, гос… Лу. Да. Мою кандидатуру на роль… не утвердили?