Измена. Брак закончен - Янг Аида - Страница 1

Аида Янг

Измена. Брак закончен

Аннотация:

– Ты опять врёшь?

– Марина, хватит…

– Нет, Олег. Наш брак закончен.

Он врал мне каждый день. Секретарша звонила прямо домой и смеялась. Дети слышали ссоры и ждали отца, который уже выбрал другую.

Я терпела, надеялась, верила. Но правда оказалась хуже, чем я могла представить.

Теперь точка поставлена.

И назад дороги нет.

Глава 1.

Суббота. Будильник не звонил, но я всё равно проснулась рано – от тишины. Наша спальня всегда просыпалась шумом: чайник, радио на кухне, смех детей. Сегодня – ровная пауза. Я вытянула руку на соседнюю половину кровати – холодно.

– Олег? – позвала тихо.

Из ванной ответил шум воды. Я перевернулась на спину, посмотрела в потолок. Ничего особенного. Просто мысль из тех, что приходят не к месту: мы давно не смотрели вместе один и тот же фильм до финальных титров.

– Ты куда? – спросила уже у двери, когда он вышел в полотенце, мокрые следы на полу.

– В спортзал, – привычно отозвался. – С Артёмом. Потом заедем в офис: договор доделаю и приеду.

– Сегодня же суббота. Ты обещал отвезти Веру на танцы.

– Отвезу. К одиннадцати вернусь.

Он улыбнулся. Щёлкнул телефоном, взял со стула рубашку. Рубашку, которую я гладила вчера вечером – не футболка для спортзала. Белая, хорошо сидит на нём.

– В спортзал? – я подняла бровь.

– После. Сначала заеду в типографию, там пыль. Нормально.

Нормально. Я молча прошла на кухню, поставила чайник, достала тарелки. Дети прибежали по очереди: Вера – в носках с ромашками, Лёва – сонный, волосы торчат. Сели, спорят, кому достанется последний сырник. Олег вышел в костюме. Галстук не стал, верхняя пуговица расстёгнута. Заметила новые запонки – таких у него не было. Треугольные, с маленькой тёмной вставкой.

– Пап, ты меня точно отвезёшь? – Вера глянула на него снизу-вверх.

– Конечно. Я же сказал, – он поцеловал её в макушку, поднял на руки, покружил. – Я мигом.

У двери заметил свой портфель, остановился, достал кошелёк. Купюры, пластиковые карты, чек из кофейни. Я случайно увидела название – "Seasons". У меня пересохло в горле. "Seasons" – не кофейня, ресторан на Тверской. Поздно, может, был там с кем-то из партнёров. Или без меня. Неважно. Важно, что он сейчас надевает рубашку в субботу утром «в спортзал», а чек – вечерний.

– Что? – он поймал мой взгляд.

– Ничего, – сказала я, и это «ничего» застряло между нами.

Он ушёл быстро, будто боялся опоздать не в спортзал, а куда-то ещё. Дверь хлопнула – и дом снова стал нашим: шум ложек, просьбы, «мама, где мой конструктор», «мама, можно мультик?». Я собрала рюкзаки, проверила бутылки с водой. Вера встала перед зеркалом в коридоре, заправляет лосины в носки, серьёзное лицо.

– Мам, а почему у папы новые запонки, а у тебя серёжки старые? Давай купим тебе новые.

– Купим, – пообещала я и поцеловала её в висок. – Сегодня ты звезда, надо успеть на репетицию.

Мы успели. Я сдала Веру преподавателю, Лёва увязался со мной в сад – по дороге: «А после обеда мы будем строить башню, да? Самую высокую?». «Будем», – твердила я и думала про белую рубашку.

На вахте в садике дежурная Нина Васильевна прокатила пальцем в журнале:

– В понедельник открываем новый набор. Вы посмотрите потом списки, у нас один мальчик из вашей группы переходит. Мама устроилась в офис рядом с вашим мужем. Говорит, знакомый.

– Ага, хорошо, – сказала я машинально.

Группа уже гудела. Наши сорок малышей – шум, как на рынке, только добрый. Мир понятных задач: шнурки, аппликации, “пальчики вместе, молодцы”. Я заправляла резинки на коврике, снимала с кого-то шапку, выслушивала переживания про «Кирилл сказал, что динозавр – это я». И усталость таяла. Здесь всё четко: если ребёнок плачет – обнимаешь, садишь рядом. Если кто-то толкается – разделяешь, объясняешь. Нет абстрактных «поговорим вечером», «потом обсудим» и «сейчас не время». Всё по-честному.

К десяти позвонила Вера: «Мам, нас отпускают раньше, за мной папа не приехал». Я сглотнула.

– Сиди в холле, я бегу, – сказала ей и побежала – реально, почти бегом – через двор, через стоянку. Дождя нет, но под ногами мокровато после ночи, кроссовки ловят эту влажность. Иду быстро. Звоню Олегу – недоступен. Секунд через тридцать перезванивает сам.

– Я уже еду. Пробка. Заберу её и отвезу домой, – без приветствия, ровно.

– Ты обещал к одиннадцати.

– Я на внешнем, дальше поедет быстрее. Не начинай, пожалуйста.

Не начинай. Это у нас последнее время как «доброе утро».

Когда я дошла до зала, Вера уже сидела на скамейке, обнимает колени, тренер на телефоне: «Папа сказал, через пять минут». Я присела рядом.

– Поедем с тобой вместе.

– Папа сказал, что уже внизу, – сказала тренер. И правда – через минуту он появился. Без галстука, но в той же белой рубашке. Я отметила взглядом рукава – закатаны неряшливо. На щеке тонкая белая полоска – след от бритвы: бежал, торопился.

– Поехали, – сказал он дочери, меня как будто нет.

– Я с вами, – сказала я.

– У тебя же работа.

– Перерыв. Мне интересно, как выглядит ваша пробка, – улыбнулась и взяла Верину сумку.

В машине тихо. Вера рассказывает про новое упражнение, Олег кивает в нужных местах. Я смотрю на магнитолу: Bluetooth недавно коннектился к «iPhone А.» Раньше было «Олег iPhone». Лёгкая мелочь, которую я бы не заметила месяц назад. Теперь – замечаю всё.

– Кто такая «А.»? – спокойно спрашиваю.

– Артём. У него айфон жена настраивала, назвала по первой букве, не знаю, – выстреливает он быстро, будто репетировал.

Вера выходит у подъезда, машет рукой из окна. Мы с Олегом остаёмся вдвоём. Я не захлопываю дверь сразу.

– Ты куда дальше?

– В офис. У нас накладка по договору.

– На Тверской? В «Seasons»? – произношу уже почти спокойно.

Он на секунду теряется. Краешек глаза.

– Это ресторан. Там была встреча вчера. Партнёры из Питера. Я тебе говорил.

– Не говорил.

– Забыл. Можешь не устраивать сцену во дворе? Люди смотрят.

Люди смотрят. Конечно. Это у нас как «не начинай». Я закрыла дверь, махнула Вере ещё раз, поднялась домой. Залила себе чай. Не кофе – чашка чёрная от вчерашнего хлопотного вечера, так и стоит в раковине, надо бы помыть. Я не помыла. Открыла ноутбук. Общий семейный календарь, который мы бросили вести год назад, но он остался подключённым ко всем устройствам. На сегодня у Олега «встреча: 12:30 – типография». На завтра ничего. Вчера пусто. Никаких «Seasons». Ладно. Не всё отражается в календарях.

В двенадцать я снова была на работе в садике. Смена, уроки труда. Мы с ребятами клеили кораблики из бумаги. Саша вечно рвёт клей-карандаш зубами, я отбираю: «Саша, рот – не инструмент». Смех. Бегают, соревнуются, чьи паруса выше. Я держусь за эти простые вещи, как за перила. Потому что если начать думать – скатишься куда-то, откуда сложно вылезти.

В час дня – звонок от завхоза: «Марина Сергеевна, у нас поставка полотенец, надо принять». Пошла на вахту, расписалась. Встретила маму новой девочки, худенькая, шустрая, с аккуратным хвостом. Мы уже знакомились – Катя, бухгалтер, устроилась в фирму «Олег&Партнёры».

– Вы же у Олега работаете? – спросила я, подбирая коробки.

– Нет, я в соседнем здании. Но у нас общий подрядчик по печати. Ваш муж – умница, быстро всё согласовывает. И секретарь у него – огонь, но… – она осеклась, увидев моё лицо, – в смысле, очень шустрая. Даже слишком.

– Шустрая – это хорошо, – ответила я и поняла, что голос прозвучал сухо.

Катя замялась, потом сказала:

– Извините. Я так… без подтекста.

– Ничего, – отрезала я. – Спасибо.

Вернулась в группу, но мысли крутились вокруг одного слова: «секретарь». Да я не слепая и не глухая. Девочка у него действительно появилась весной. Я видела её один раз, когда заезжала в офис с пирогом на день рождения Олега. Высокие каблуки, гладкие волосы, красная помада, аккуратная юбка. Она вскинула глаза на меня, как на проверяющего. Тогда я решила, что ревновать глупо. Наверное, я хотела так думать.