Ворона на взлете (СИ) - Вран Карина - Страница 27

Мироздание, ты же поспособствуешь?

Это ради общего блага.

Глава 12

В местной киноиндустрии есть негласная традиция: щедро оплачиваемые актеры угощают менее везучих. Не обязательно каждый день, но хотя бы разок-другой закупить напитки или перекус на всех — хороший тон.

К маленьким актерам это не относится. Дети же, а детям, наоборот, положено красные конверты и вообще презентики дарить. Нет, если изъявить желание — люди только рады будут (как и всякой халяве). Как радовались вечеринкам и кейтерингу за счет Лин Сюли. Но ждать и обижаться, если не дождутся вкусняшек, никто в здравом уме не станет.

Так что в нашем совместном проекте роль «угощающего» плавно ушла к Жую. Мать моя разумная госпожа директор выделила Чу Суцзу некоторую сумму на расходы. И та от имени Синя «затаривалась» на всю ораву фруктами и прохладительными напитками. Не ледяными, чтобы никто не простыл.

Выходило, что и поставки обедов от Зеленого лимона не «протухают» за ненадобностью, и народ получает витамины с приятным по жаре питьем. Все довольны, кроме некоторых особо фырчливых (я в курсе, что такого слова нет, но для такого вредины не жалко сочинить).

А ещё всё это закупалось, по факту, из тез денег, что приносил студии Бай Хэ, собственно, Жуй Синь. И они же вкладывались — будем честны — в его образ. Щедрый, заботливый и благожелательный.

Я уже успела отснять эпизод, где неловкая панда кружится в укороченном (для удобства) ханьфу. Тетушка малышки Шао по задумке работает костюмером. Она и одеждой для выступлений команды Вихрь занимается.

Работа несложная, только образ глазастой мишки-мимимишки уже немного утомил. Впрочем, мне за это платят. Так что отработала, как надо. Могу теперь отдыхать и хрустеть яблочком с чистой совестью.

— Госпожа Лин, простите, эта бесполезная ни на что не годна, — запричитала Чу-два, пока Чу-один руководила раздачей напитков. — Не сумела проконтролировать выполнение такого простого поручения…

Вообще, она могла ничего не говорить. Её провал был заметен — очевиден даже — без слов. Фасолинку не спрятать за спинкой-тростинкой. Не те габариты у Дуду, чтобы наличие оной на съемочной площадке осталось незамеченным.

Да и вообще, маме пришлось подходить за пропуском для Чу с собакой к продюсеру. Ведь та потеряла телефон, и предупредить о ЧП не смогла. Нанятый для присмотра за Дуду человек не вышел на смену, что-то с ним стряслось. Чу Баочжэн оказалась в ситуации, где ей нельзя бросить хвостатую подопечную, но и в павильон явиться необходимо.

М-да, с исполнительностью у этой трудяжки всё ок, а вот с фантазией — швах. Ничего лучше, чем привезти с собой шарпея на студию, Чу-два не придумала.

— А если бы мы были на выездных съемках? — печально вздохнула Мэйхуа. — Как вообще можно было потерять телефон?

— Простите, — изготовилась падать на колени Баочжэн. — Это всё моя вина…

— Живо прекрати, — мама вовремя перехватила её под локоток. — Я просто спросила, не нужно так реагировать.

«Что люди подумают», — не озвучила, но судя по взглядам искоса, фраза так и напрашивалась.

— Я соскучилась по Дуду, — положила конец неловкой сценке эта ворона.

И скормила добродушной мордахе дольку яблока. Мне в ответ повиляли хвостом. Одна моя подруга, собачница со стажем, говаривала, что собаки улыбаются хвостом. Фасолинка улыбалась мне полукольцом хвостяшки: он у нее от природы веселый — закрученный в разомкнутое колечко. Натуральный смайлик.

А то её хозяина, пока все остальные отдыхают, гоняют в хвост и в гриву. В смысле, тренер готовит парня к выполнению сложных (для начинающего брейкера — архисложных) связок. Жуй даже не может поприветствовать свою шерстистую подругу.

— Ладно, — снова вздохнула мамочка. — Дело уже сделано. В этот раз к нам проявили доброе отношение. Баочжэн, ты отвечаешь за Дуду. Нельзя доставить неприятности, понимаешь меня?

Это переводится как: «Мне придется испытывать неловкость перед уважаемыми людьми и всей съемочной группой, если собака залает в неподходящий момент». Моль наша за номером два — бледнее бледной немочи — кивает болванчиком.

На том мы оставляем сотрудницу с Дуду. День ответственный: нужно отснять командный этап соревнования. Поэтому и людей больше обычного: привлечены танцоры, изображающие наших противников.

Много говорить им не нужно. Кроме парочки пафосных заявлений перед началом, да эмоционального выкрика по завершению, что вся победа Вихря — за счет травмы их (противников) танцора.

Поэтому в касте присутствуют иностранные танцоры. Мне, признаюсь, любопытно поглядеть на них. А то всё китайцы да китайцы… За редким исключением, вроде «леди Джейн». Глаз замыливается.

А еще это неплохой повод проверить свой инглиш. В плане, понимаю ли я беглую речь на «сложном западном» из уст носителей.

Выясняется, что да, понимаю. В частности, стилистически сниженную лексику. Это когда вроде не брань, но и не норма.

— Снова поддаваться этим чинкс, — через губу произнес смуглый танцор с подводкой на нижних веках.

— А чего ты от них ждал? — поиграл желваками темнокожий бугай. — Это хотя бы кино. Понятно, что постановка. И хотя бы платят нормально.

— Мы на их земле, — с ощутимым акцентом (инглиш — явно не родной) сказал блондин. — Играем по их правилам.

Третий, похожий (в основном, по говору) на француза, говорил нейтрально. Не обидно. Второй… высказывался, в принципе, по делу.

Небольшая ремарка: когда я-прошлая создавала историю с Лин Мэйли, китайской танцовщицей, знакомилась с циклом шоу по уличным танцам Китая. В них участвовали и иностранцы — это вроде как престижно для устроителей шоу. Так вот, независимо от уровня мастерства этих танцоров их других стран, в финале неизбежно (кроме самого последнего, сильно раскритикованного публикой сезона) побеждал китаец.

Ага, вытягивал «на тоненького», из последних сил выкладывался, но непременно одерживал победу. Превозмогал. Помню, как я легонько над этим посмеивалась.

Но вот тот первый, мысленно обозначенный мной, как «смуглянка», грубо перешел черту. Черт, ты под камерами. В павильоне множество умных, образованных людей. Режиссер У проходил практику в Штатах, помощник оператора учился в Канаде… (Разведка в лице Чу-один не дремлет, а отрабатывает премию).

И эти люди вынуждены делать вид, что не слышали (или не поняли) неприкрытого оскорбления.

«Смуглянка», он же латинос, он же грязный язык, назвал нас — обобщенно — узкоглазыми. Буквально «чинк» — это щель.

Демоны и преисподняя, вот уж не думала, что меня-нынешнюю так взбесит прилюдное уничижительное словцо от чужака.

— Привет, — обратилась я к группе говорливых танцоров — разумеется, не на путунхуа. — Как вам в Китае? Всё ли нравится? Не зовут ли вас здесь пучеглазыми?

Списать на детскую непосредственность можно очень и очень многое. Чем я и пользуюсь.

А если кого-то вдруг обидят слова малышки — им же хуже.

Языкастый и блондин закашлялись. А темнокожий (заметим: я его некорректно не спешу называть!) расхохотался.

— Мне однажды сказали, что у меня глаза лобстера, — отсмеявшись, сказал бугай. — Но это было далеко отсюда. Кроха, ты хорошо говоришь на английском. Кто ты?

— Я — часть команды, — вздернула подбородок. — Что насчет баттла?

Так уж принято в разных странах называть танцевальные «поединки».

— Эй! — возмутился «смуглянка». — Я не бьюсь с детьми.

— А за меня есть, кому выступить, — эта ворона махнула крылом (ручонкой в широком рукаве стилизованного наряда).

Всего «противников» пятеро. Двое из них — местные, и они всю дорогу молчали и озирались. Видимо, не понимали «лаоваев» и ощущали неловкость.

— Баттл, — шагнул вперед фырчливый вредина из «наших».

Похоже, тоже знает «сложный западный». А еще он не особо сдержанный парень, это мы уже заметили. Вот и ладно, как раз и направит излишки энергии в дельное русло.