Атаман (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 44

Я промолчал.

— Чего конкретно вы хотите? — спросил катехонец.

— Чтобы к нам относились так же, как ко всем остальным членам отряда. Мы готовы участвовать в общей работе. Несение караулов, разведка, и так далее. Кроме того… У меня ведь есть некоторый опыт управленческой работы. Так что, возможно, я смогу быть полезен и на заседаниях штаба экспедиции.

— Что ж… — Путилин взглянул на меня, и я равнодушно пожал плечами. — Ваши замечания справедливы. Если вы готовы — то можем начать прямо сегодня. Борис Георгиевич, у вас найдётся задание для взвода Орлова?

— Уж чего-чего, а работы-то всегда хватает. Мы с местными с утра договаривались, что поможем им с ночными караулами. У них с этим туго, в гарнизоне казаков осталось — шиш да маленько. Так что мы тоже выставим своих часовых на южную сторону стены, а еще с дюжину человек пустим в патрули. Смена — каждые четыре часа.

— Хорошо. Мы готовы, — тут же откликнулся Орлов. — Что от нас потребуется?

Кабанов, поправив повязку на глазу, полез в нагрудный карман за своими старомодными часами на цепочке. Взглянул на них, держа на вытянутой руке.

— К восьми часам пришлёте шесть человек ко входу в казарму. Там их распределят. Начальник караула на эту ночь — Нестор Колыванов, все вопросы — к нему. Патрулировать будем не всю крепость, а окрестности нашего расположения. В первую очередь — южные ворота, казарма, конюшня, склады, куда поместили груз для Ачинска. В полночь — пересмена на том же месте, нужно будет ещё шесть человек, до четырёх утра.

— Я понял. Будет сделано. Я и сам пойду в одну из смен, если вы не возражаете.

— Вам решать, ваше сиятельство, — пожал плечами Кабанов. — Только учтите — мороз к ночи, похоже, крепчает. Так что одеваться надо теплее.

— Разумеется. И… У меня ещё кое-что.

Феликс подался вперёд и продолжил уже тише:

— Поскольку в поход нас не взяли, и мы весь день провели в крепости, я взял на себя смелость провести… некоторое расследование. Собственно, я ещё вчера начал. Познакомились с местным трактирщиком, с конюхами, с обслугой…

— Служба в охранке не прошла даром? — усмехнулся Путилин. — По старой привычке начали выстраивать агентурную сеть?

— Можно сказать и так, — ровным тоном ответил Орлов. — И, раз уж вы подняли эту тему — своё дело я знал хорошо. В Демидове всего за пять лет сделал карьеру от простого дознавателя до главы городского управления.

— Я в курсе. И это впечатляет. Без шуток, — кивнул Аркадий Францевич. — И что же, здесь вам тоже удалось кого-то разговорить?

— Вы удивитесь, каким волшебным действием на местных обладает обычная вежливость и учтивые манеры, — усмехнулся Феликс. — Особенно на барышень. Ну, а там где не работает галантность — помогают серебряные трёхрублёвки.

— Давай ближе к делу, — предложил я.

Ничего не могу с собой поделать — Орлов-младший меня по-прежнему раздражает. В каждом его действии мне мерещится какой-то подвох. Умом я понимаю, что это не дело. И он прав — нужно выстроить более-менее приемлемые отношения ещё до того, как мы заберёмся далеко в Сайберию. Там, в экстремальных условиях, не будет времени на мелкие междоусобные разборки.

Да, когда-то мы были врагами. Но теперь он враг бывший. Враг побеждённый, и получивший шанс на искупление своих грехов. Горчаков ведь не зря сказал — если бы я хотел убить Феликса, то имел для этого все возможности. Но не сделал этого. Чего сейчас-то после драки кулаками махать?

В чём дело? Я не верю, что Феликс исправится? Или просто не умею прощать?

Кажется, и у самого Орлова мысли были схожие — на меня он реагировал довольно болезненно, и в целом предпочитал смотреть на Путилина и на Кабанова.

— За один день, конечно, сложно выяснить все расклады, — сухо отозвался он, отводя взгляд. — Но кое-что мне показалось странным ещё вчера. Вы ведь заметили, что крепость почти пуста?

— Да, Стрельцов нам жаловался, что раньше у него в гарнизоне было четыре сотни казаков, а сейчас не наберётся и сотни.

— Я даже не об этом. Тегульдет — это ведь, по сути, целый город, тут в обычное время могут разместиться тысячи две, как минимум. Не считая гарнизона. Одни только бывшие тюремные корпуса рассчитаны на несколько сотен человек. Да и «Медвежий угол» — это не просто кабак, а большой постоялый двор. Здесь ведь большие обозы останавливаются, порой на несколько дней. И всем этим людям нужно где-то ночевать. А заодно — чинить транспорт, подковать лошадей, пополнить запасы. Так что тут и кузнецы должны быть, и лавочники, и прочий люд.

— Да, меня тоже удивило, что нам с ходу выделили целое здание, — покивал Кабанов. — Большая часть казарм просто пустует, даже не отапливается. Насчёт остальных частей крепости не скажу — мы вчера прибыли уже поздно, а сегодня были в отъезде. Так что разглядывать было некогда.

— Зато я разглядел. Побродили сегодня днём по крепости. И поначалу казалось, что это от нас все попрятались. Но выяснилось, что тут большая часть зданий и правда заколочены. Гражданских на весь Тегульдет, наверное, и полсотни не наберётся.

— И в чём дело? Почему все разбежались?

— Да нет, желающих зимовать за стенами как раз хоть отбавляй. И в это время года тут обычно не протолкнуться. Но комендант с некоторых пор изменил политику, и разогнал из крепости всех гражданских. У него, похоже, паранойя. Боится бунта.

— Его можно понять. Бунт ему, в случае чего, усмирять нечем, — задумчиво проговорил Путилин. — Особенно если учесть, что местные — это не мягкотелые горожане. Да и оружия у них на руках полно.

— Это ещё полбеды. Он, похоже, опасается, что кто-то из гражданских может открыть Кречету ворота изнутри. По слухам, это чуть не случилось в прошлый раз, когда тот пробовал захватить крепость.

— Значит, многие гражданские — действительно на стороне бандитов? Но почему?

— А вот тут самое интересное. Мы в основном расспрашивали обычных людей, не служивых. И среди них никто Кречета бандитом и не считает. За ним, собственно, ничего этакого замечено и не было. Хотя, когда он появился в этих краях в первый раз, года три назад, он действительно был с какой-то подозрительной компанией. Похоже, с беглыми каторжанами из Ачинска. Их в итоге по большей части переловили, хотя и не без труда. Несколько казаков при этом погибло, в том числе один из есаулов, близкий друг Стрельцова. А вот Кречету удалось сбежать.

— Но потом он вернулся?

— Да он всё время где-то неподалёку ошивался. Иван Шаталов — тот пузан, что держит местный кабак — рассказал по этому поводу несколько занятных слухов. Поговаривают, что вёрст за двести отсюда есть некое большое вольное поселение. Чуть ли не целый город. И все беглые на самом деле уходят туда.

— Да выдумки это всё. Обычные байки каторжан! — скептично проворчал Кабанов. — Про подобные вольные поселения в каждом остроге болтают. А те дураки, что верят и сбегают, в итоге гибнут в тайге.

— Может быть. Но, когда Кречет появился здесь летом, с ним была уже пара сотен людей. И говорят, это как раз те самые вольные. Точнее, всё, что от них осталось. Что-то согнало их с обжитого места, и Кречет приходил в крепость, чтобы просить коменданта дать беженцам убежище. Среди них было много семейных, с ребятишками…

— И Стрельцов им отказал? — спросил я.

— Нет. На какое-то время их даже разместили. И вот как раз от этих беженцев и поползли все эти слухи о вольном городе. А ещё о какой-то страшной напасти, которая движется с востока. Коменданту всё это, конечно, не понравилось, и он постарался пресечь эти разговоры. Но, сами понимаете, всем ведь рты не заткнёшь. А потом и Кречет масла в огонь начал подливать.

— Рассказами о том, что он внебрачный отпрыск Романовых?

— А, так вы уже в курсе? — с некоторым разочарованием ответил Орлов. — Ну, тогда, видимо, и остальное для вас не новость. Местные действительно очарованы Кречетом — он и его люди за последние несколько месяцев стали этакой альтернативной властью во всей округе. К нему ходят рассудить споры, к нему обращаются за помощью…