Ворона на взводе (СИ) - Вран Карина - Страница 14

Ещё и аутентично. Историческая справка от учителя Юй (она не управляет кунчжу, но присутствует и дополняет представление нянь умными комментариями). Первые упоминания кунчжу встречаются в стихах китайских поэтов 3 века н.э.

Развлечение тех времен дошло до нас, практически не изменившись. Разве что материалы другие используют, да и то не всегда. Нам вот «натуральные» достались.

Игра тренирует внимательность, ловкость, реакцию. Моторику: и мелкую, и крупную (нитка достаточно длинная). Обе половины тела вовлечены, следовательно, оба полушария мозга «в деле». Полезно во всех отношениях.

А ещё — из следующей справки учителя Юй — немножко священного ужаса внушало западным варварам. В частности, португальцам, когда те высадились где-то на южных берегах Поднебесной. Ночь (южные ночи черны), шум, свист, жужжание, летающие огни над берегом… «Дьяболо!» — вскричали по легенде португальские моряки. А то были кунчжу с отверстиями — такие «посвистывают», и без отверстий, они «жужжат» — с применением серы.

Древние китайцы знали толк в развлечениях!

Так что мир знает эту игрушку как «дьяболо» или «китайское йо-йо». Хотя кунчжу значительно древнее йо-йо. Впрочем, что взять с этих неотесанных…

Так, стоп. Эту ворону начинает заносить не туда.

Так или иначе, штука — классная. Не прям уж простая в освоении. До конца «уличного» часа далеко не все из нас освоили азы управления «катушкой». Ворона (кто-то сомневался?) вошла в число тех, кто с забавой совладал.

— В итоговый концерт войдет выступление группы с кунчжу, — «утешает» неловких малышат учитель Юй. — Старайтесь. Не ленитесь.

Ага, так вот, где подвох. Я-то уж про невозможное подумала: нам за просто так веселое занятие провели.

Не будем слишком придирчивы. Это правда было весело. И шумно: те «шмели», что смогли взлететь под управлением группы, навели на всю округу «жу-жу-жу».

После второго завтрака у нас было полчаса свободного времени. Для игр и отдыха. Раньше. Теперь это тоже игры и отдых, но совмещенные с «оценкой знаний».

Нам выдают набор пазлов и головоломок. Предлагают собрать их все. Кто быстрее — молодец.

О, включили режим конкуренции.

Мы можем расслабиться: у нас Бо Ченчен. Маленький гений с развитым пространственным мышлением. Которому все эти пазлы — раз плюнуть.

— Нечестно! — голосит пацан с первого стола.

Мы, если что, заняли дальний. Уступили, так сказать, страждущим. Золото на то и золото, чтобы всюду блестело. Так и наши блестящие умы заметят с любого места в классе.

— Поясни? — спокойно реагирует учитель Юй.

Чем зарабатывает одно негласное «солнышко» от этой вороны. Дун бы злилась (как бы незаметно, но не для наблюдательных), а эта вроде бы миролюбиво настроена.

— Бегемот складывает головоломки влет! — «сдает» нашего гения мальчик-обезьяна. — Он решит быстрее всех.

— Есть решение, — отвечает Юй. — Вы можете исключить из соревнования любого участника. Но только одного — с каждого стола.

— Его! Бегемота! — тянет ручонки окрыленный новыми перспективами пацан.

Вэйлань — главная за столиком — одобрительно молчит.

«Убрать бегемота в болото», — грустно дорифмовываю я.

— Десять солнышек, — сообщает учитель. — Если вы хотите исключить из состязания участника, нужно внести десять солнышек. Либо с личного счета, либо по частям от каждого ученика за вашим столом. Решение принимать вам, кто и сколько солнышек отдаст.

— Но… — блекнет восторженная улыбка обезьяны. — За прошлый год — считается?

Это он, видимо, солнышки первого года обучения имеет ввиду.

— Нет, — так же ровно отвечает учитель Юй. — Но мы можем вычесть эти десять солнышек уже сейчас. И вы начнете неделю с минусом на счету.

Что-то мне подсказывает, что правило грымзы Дун: «Дети из группы одаренных, не получившие за неделю ни одного солнышка, будут переведены в группу для обычных детей», — с исчезновением злыдни никто не отменял. Так что со старта уходить в минус — опасное начинание.

Я бы поостереглась.

— А какой будет награда за это задание? — поднимает руку клубничный леопард.

Мыслит верно: приз может оказаться меньше вложений. Тогда даже заведомый проигрыш легче стерпеть, чем тратиться. Оно того не стоит.

— Зависит от результатов, — не вносит ясности загадочная наша Юй.

Решено: буду называть её Дюймовочка. Сказочным персонажам положено быть немного таинственными.

Обезьяна отзывает свое предложение. И мы, не напрягаясь, зарабатываем на пазлах и круглом лабиринте пять солнышек: по одному мне, Гао и Цао, и два для Бо.

На «хэппи инглише» Чен… снова теряется. А ведь всё лето зубрил его с репетитором. Сложно понять, что происходит в его гениальной головушке. Ведь он к концу прошлого года почти переборол свое смущение при виде «леди Джейн». А тут — после каникул — снова всё вернулось на круги своя.

В щедром насыпании солнышек от «англичанки» бегемоту ничего не достается.

На родном языке плошает Чжан Джиан. Делает несколько клякс, потом криво ведет черту…

— Кажется, некоторые из вас совсем не брали в руки кисть, — качает головой учитель.

Вроде бы не называя имен (или прозвищ), но все понимают, о ком речь. Жирафик тянет шею вниз, будто пытаясь спрятать её под стол.

— Зато ты отлично сыграл юного принца, — хвалю друга между уроками. — Мне понравилось.

Дорама «Сражающиеся царства» начала сниматься позже, чем «Воззвание к высшим». Но там минимум спецэффектов, поэтому работа Джиана с Лин Сюли уже начала транслироваться. А до появления на телеэкранах истории «нефритовой» семьи — как на драконах. То бишь, вообще никаких дат не называется.

— Правда? — тлеет надежда в карих глазах.

— Абсолютная, — честно отвечаю я.

Для его возраста и опыта — игра отлично удалась.

Всё это время мне никак не выцепить розовое платьице Сюй. Леопард как будто меня избегает.

Но мы не таких догоняли! И загоняли в угол. Да, в уборной. А что поделать, если в других местах она увиливает?

— Мы враги, — не поднимает глаз клубничный леопард, когда убегать становится некуда. — Не подходи ко мне.

«Наша песня хороша, начинай сначала», — мысленно взвываю.

— С чего бы это? — спрашиваю, при этом нахально вторгаясь в её личное пространство.

И даже встряхиваю эту глупышку.

Та и бормочет, и всхлипывает: молчать невозможно, сказать тоже сложно.

Всё совсем плохо в семье Сюй. Мама отказалась дать развод папе. Суд — я тут уже немножко вызнала про местные законы в подобных случаях — вполне мог принять нежелание жены (и матери). А ещё господин Сюй отдал бы жене половину своего имущества.

Вероятно, не захотел делиться. Или решил выиграть время, чтобы часть активов перекинуть на кого-то? Скажем, на родню. Подарки не учитываются при разделе имущества, они уже дарены — это открывает некоторый простор для маневра.

Мама Вэйлань пошла на такое, что другой (мне-прошлой, например) показалось бы дикостью. Она заявила мужу, что готова стать матерью для «того» ребенка. Ведь это она — настоящая госпожа Сюй. И возьмет на себя ответственность.

Я не могу этого понять, но не стану и осуждать. Чужая жизнь — не моё воронье дело. Жалко клубничку, ей «за всё» ещё и с братиком потом внимание родителей делить.

Господин Сюй дал жене один год. Дальше не ручаюсь за точность формулировки, ведь рассказчица была — и это понятно — косноязычна.

За год госпоже Сюй следует доказать, что она может достойно воспитать ребенка. То есть, их дочь должна стать первой в группе. По большинству дисциплин и по общему зачету. Номер один — только так и никак иначе.

О том, чтобы не вздумала дружить с этой вороной, клубничному леопарду прямо сказала мать. Та, кого малышка не может ослушаться…

— Я не стану поддаваться, — дослушав эту исповедь над умывальником, вздохнула я.