Долг человечества. Том 2 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 12

— Какое уж есть. — Покачал я головой.

Несмотря на то, что мы сделали крюк, решили возвращаться тем же маршрутом, что и двигались ранее. Он длиннее на гипотетические десять минут, но, по крайней мере, ранее нами уже проверен. Часом позже мы оказались в лагере.

Лиза лопотала что-то в бреду, бессвязное, оттого и тревожное. По пути я поговорил с Женей:

— Ты такое видела уже? Как быть? — Кивнул я на девчонку.

— Не видела, но изучала. Когда живот распухает — это очень, очень плохо, Марк.

— Я не медицину изучал, а историю. В концлагерях, во времена Великой Отечественной, узники также опухали. И я всегда считал, что это процесс куда более длительный, чтобы вылиться в… такую тяжелую форму.

— Ты прав. Скорее всего, девочка страдала булимией задолго до попадания сюда. Знаешь же, что это? — Стала она примерять к ситуации гипотезы.

— Знаю, расстройство пищевого поведения. Когда еда в организме не задерживается, а насильно исторгается. — Кивнул я, что понимаю, о чем речь.

— Это поколение детишек усугубляет ситуацию еще и различными таблетками, которые отводят мочу, и энергетиками и прочей хренью. У нее электролитов в организме и так не было, а затем неделя голодания, и вот он — результат.

— Так как быть? Это вообще поправимо? Ну… — Я замялся.

— Выживет ли? Я не уверена. Мой навык в текущем состоянии активирует регенеративные процессы, это совсем не одно и то же с тем, что случилось с этой бедняжкой. — Пояснила Женя удрученно. — Он может добить её вместо того, чтобы помочь. Вот если бы у меня был новый навык, какой-нибудь общеукрепляющий. Или может получится зелье сварить какое-нибудь. — Женя начала уходить в свои мысли, прикидывая варианты.

— Значит, будем надеяться на твой профессионализм и травы. Организм молодой, она должна, — я подчеркнул интонацией слово, — поправиться.

— Я снова буду привязана к лагерю и пациенту. — Огорченно улыбнулась Женя. — Но в чем, как не в этом, моя роль инициированной?

— Мы сделаем все, что сможем. — Присоединился я. — Любая помощь.

— Вижу наших!

Дима махал со смотровой вышки и кричал, привлекая как наше внимание, так и внимание тех, кто остался в лагере, и возможно ещё чьё-то. Чёрт… Слишком шумно.

— Открывай дорогу! — Крикнул ему я. — Быстрее!

Дима поспешил слезть с башни, рывком кинулся к нам и раздвинул колья с юга, где мы утром спускались.

— Ух ты ж нихрена себе, что это, кто это? — Скороговоркой выпалил он.

— Детали позже, Борь, в лазарет ее! — Отдала указание Женя, и девочку, подхватив, потащили в шатер.

Антон, сидящий у огня, с нескрываемым интересом наблюдал за нашим возвращением. Рядом с ним, на бревне, сидела моя лягушка. Мы даже четырех часов не провели на вылазке, раз она не исчезла. А Леонид, так же отвлеченный нашим появлением от работ по формированию склада бревен восточнее большого шатра, и вовсе таращился на нас, как баран на новые ворота.

Действовали мы быстро — девчушку занесли в лазарет, укрыли ноги шкурой, усадили в позу полусидя, и слушали команды Жени:

— Так, Борь, — бросила она взгляд на потерянного, мрачного здоровяка, — ставь чистую воду на огонь.

Огромный, словно слон в посудной лавке, Борис, суетливо покинул крохотный для него шатер и ушел на склад за чистой посудой.

— Я могу помочь? — Спрашивает Катя, и меня удивляет ее эта эмпатичность сегодня.

— Да, сделай постный бульон. Помоги Боре, нужно несоленое, едва-едва сытное блюдо. Никаких овощей, специй, ничего, только очень слабую похлебку. — Объяснила Женя.

— Ясненько, сделаю! — Катя убегает за здоровяком.

— Марк, ты тоже. В магазине, во вкладке с провизией, есть орехи и сухофрукты. Нужно, чтобы ты сделал из ягод пыль и заварил эту пыль кипятком. Твой навык же так умеет, да?

— Да. Сделаю. — Кивнул я. — Что-то нужно еще сейчас?

— Я сделаю пару микстур. Если мне вдруг не будет доставать ингредиентов, я скажу, но пока ничего. Идите! — Выгнала теперь уже и меня Женя, а сама, явив в руках кувшин с водой, начала обтирать ребенка смоченной влагой тряпкой.

В лагере началась суета — все старались действовать максимально оперативно. Вот, на треноге у огромного костра появился котелок. Я прикупил тот набор, что упомянула Женя, и уже сделал порошок. Катя, по своему обыкновению, прихватившая несколько мертвых тварей, сейчас ощипывала одну из них на сланцевой плите, которую мы сделали своим столом.

— Я вижу, экспедиция прошла не очень? — Подошел Антон ко мне с вопросом.

— Да это полный песец, по другому не скажешь. — Фыркнул я.

— Что за девочка?

Я коротко пересказал события, произошедшие с нами в походе.

— Звучит хреново. — Помрачнел лучник.

— Выглядело хуже. — Сгустил я краски.

— Что думаешь делать?

— Не знаю. Выживет — будем думать. Пока что и это под вопросом. — Отмахнулся я.

— Ладно, ты это, говори если что. Ты как наэлектризованный.

— Ничего не могу с собой поделать. — Сказал я громче, чем должен был, и помедлил. Надо держать себя в руках. — Ладно, что в лагере?

— Все, как ты велел. Работник, конечно, стремится загаситься максимально от выполнения работ, но стоит на него глянуть, как миленький начинает таскать. — Объяснил Антон.

— А Варя? — Глянул я в сторону ее шатра.

— Сидит у себя, не выходит. Не знаю даже, что она там делает. — Пожал он плечами.

Я шумно выдохнул, высвободив легкие аж до сипоты.

— Ты как в воду глядел, когда говорил, что нам нужны регламенты на случай нахождения других инициированных.

— Я думаю, случаи с детьми не обсуждаются. — Зачем-то Антон перевел взгляд на Леонида.

— С ним что-то не так? — Уловил я его взгляд.

— Да, но я не могу объяснить, что именно. — Ответил собеседник на пол тона тише.

— Шпион? — Думаю я вслух, так же снизив громкость голоса.

— Не знаю. Ты как, поможешь мне сегодня кое с чем? — Обернулся на меня Антон и взглянул в глаза.

— Попробую, только с чем?

— Прогуляемся? — Предложил он.

Я согласился. Мы вышли за пределы лагеря, в сторону, откуда вернулись с последней экспедиции.

— Гляди. — Указал он пальцем на землю с примятой травой. — Продолжим тут так топтаться, по лесу сформируются тропы. Это нехорошо. — Подметил следопыт, активировав свой профессиональный навык.

— Хорошо тебе. Ты, хотя бы, сразу получил какое-то преимущество от профессии, следы читаешь. — Ответил я, поддержав беседу «ни о чем».

— Это да. Итак, чтоб не тянуть кота за яйца. Надо разыграть представление. — Быстро перешел Антон к делу.

— Какое?

— Этот богатенький сучок смотрит исподлобья. Никого вокруг за людей не считает. Взгляд масляный, возможно, бывший наркоман или что-то такое. И у меня есть подозрения, что он совсем не тот, за кого себя выдает. — Разложил мне на пальцах свои подозрения Антон.

— Но это просто домыслы. — Ответил я. — Я его, конечно, не защищаю, но с чего такие мысли?

— Ты взрослый мужик, но я чуть постарше. На службе на таких насмотрелся. Глазенки бегают, ищут способа чего-то приметить, как-то схитрить. — Неубедительно объяснил он.

— Интересные у вас там профессиональные компетенции в отделе логистики.

— Я про армию. — Мрачно глянул на меня Антон.

— Ладно, к сути. Что за представление?

Антон объяснил, что имеет ввиду. Предполагалось, что на эту ночь дежурить останусь я. И сделаю вид, что уснул. Если попытается сбежать или выкинуть еще какой-то фокус, схватить его и задать вопросы. Я сыграю плохого полицейского, а Антон, как тот, кто за ним весь день приглядывал, хорошего.

— Как по мне — это слишком сложно. — Ответил я. — У меня другое предложение.

— Какое? — Антон, казалось, не доверял мне в этом вопросе и считал свой план идеальным.

— Выволочь его за волосы за пределы лагеря, дать несколько раз в морду, приставить нож к горлу. И тогда спрашивать. Расскажет, как миленький, все что не рассказал раньше. — Я прокручивал в голове эту идею, и, признаюсь, смаковал ее.