Долг человечества. Том 2 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 15

— Хорошо. — Смиренно ответила Ренгу и спрятала лук за спину, перекинув тетиву через плечо. У нее нет инвентаря?

Бой окончен!

Награда:

32 очка обучения.*

32 очка достижений.*

Ваш персональный вклад: 100%.

Ваша доля: 32 очка обучения, 32 очка достижений

Системой ее выстрел, приведший к смерти волка, тоже не учитывался. А я уже выяснил, что за каждого рыжего полагается по восемь очков в обучение и магазин, это стало понятным уже из прошлой моей схватки с ними. Вероятно, она не инициированная.

— Расскажи мне о себе. — Воткнул я лопату в землю, закончив холмик могилы.

— Тебе это нужно? — Указала птица человеческой рукой с когтем на пальце и перьями на тыльной стороне в сторону мертвых волков.

— Нет. — Покачал я головой. — Если хочешь, забери.

Птица не стала мне ничего рассказывать, лишь собрала тушки, связала их между собой, забрала свою стрелу, и присела на корточки к могиле. Я лишь молча наблюдал.

— Что ты хочешь, чтобы я рассказала? — Глянула она на меня своими четырьмя глазами, обернувшись на сто восемьдесят только птичьей головой с человеческими губами. Жуть какая.

— Ты сказала, что твой вид зовется Ренгу. Но я даже не знаю, что это. Видишь ли, люди тут новички. — Старался я держать тон дружелюбным.

— Ренгу. Да. Мы тут живем. Охотимся. Наблюдаем. Учимся. — Ответило существо рвано и отрывочно, как будто заевшая пластинка.

Я, наконец, заметил одну интересную деталь, всмотревшись как следует. Вернее даже вслушавшись. Могу предположить, что это существо — нечто вроде… попугая, чтоб его. Имитация чужого голоса, имитация речи, очень осмысленная, но все же не натуральная.

— У тебя есть имя? — Спросил я, не став спрашивать о природе дара голоса у птицы.

— Нам чужда эта концепция. — Затрясла перьями Ренгу. — А у тебя?

— Есть. Меня зовут Марк. — Ответил я и кивнул.

— Ма-а-арк. — Прокурлыкало существо, очень искаженно, словно из старого радио. — Марк.

— Ты имитируешь человеческую речь? — Наконец, спросил я напрямую, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть свою гипотезу.

— Имитирую. Любой голос, любого человека и нечеловека. Хочешь, покажу? — Вскочила птица и зашевелила перьями, словно дрожа.

— Давай. — Согласился я.

— Нет, пожалуйста, не надо! Я не хочу умирать! Тебе конец! Я хочу к маме! Сожгите их шалаши! Какая жуткая рана… Ух ты, за эту тварь дали аж пятнадцать очков! Это что, тупик?

У меня мгновенно упало вниз все нутро, прямо к пяткам. Птица выдала какофонию из голосов, принадлежащих разным людям. Это были крики, вопли, ругань, восторги и задумчивость, каждый раз голоса менялись, женские, мужские детские, самые разные. Были еще какие-то звуки, вроде писка, рычания, и уже знакомого мне мурлыканья.

— Стой, прекрати! — Остановил я Ренгу. — Хватит, я понял, что ты способная.

— Спасибо. — Ответило существо уже каким-то своим, будто собственным голосом. Но я уже знал, что и этот голос — заимствование.

— Это… впечатляет. — Выдохнул я. — Значит, все эти фразы ты где-то слышала раньше?

— Да. — Курлыкнуло существо не своим голосом.

Я поймал себя на мысли, что горячка у меня прошла. Нет этой болезненной жажды крови, что преследовала меня с той самой минуты, как я покинул это место днем. Быть может, разговор с причудливым существом помог, и меня охватил интерес? Или тот факт, что я закопал изъеденное тело бедного парня, позволил мне примириться с ситуацией? Кто его теперь знает.

— Что ж… Я собираюсь еще прогуляться, если хочешь, можешь пойти со мной. — Выдернул я лопату из земли и убрал ее в инвентарь.

— Ты сильный. Я могу забирать трупы? — Спросила Ренгу, наклонив голову, точно сова, только бошка, все же, была воронья.

— Забирай. — Согласился я.

— Куда ты пойдешь, Ма-а-арк? — Снова исковеркала она мое имя.

— Туда. — Вскинул я руку в сторону запада, мысленно продолжая свой маршрут по прямой с того места, откуда я пришел.

Вынув копье и перехватив его покрепче, я засмотрелся на спутницу. Она подошла к связанной веревками кучке трупов рыжих псов, села сверху, вцепилась в вязанку когтями на ногах и мощно махнула крыльями, мощным потоком ветра разбрасывая вокруг камни, ветки и землю. И исчезла в кронах, да так, что я вообще не мог сказать, где она теперь прячется.

По пути я встретил еще несколько шавок, одного сонного и, кажется, или пьяного, или объевшегося грибами греллина, и нашел еще одно тело инициированного. С первыми разобрался в бою, второго просто заколол без сожалений, а третьего внимательно осмотрел.

Став богаче на еще двадцать девять очков достижений и обучения, я грустно подметил, что за неделю пребывания здесь заработал меньше силы и влияния, чем за сегодняшнюю неполную ночь.

Тело. Уже несвежее, но не такое сгнившее, как труп у нашего лагеря. Несколько дней, может, пять. Самое начало нашего испытания. Это когда-то был воин, потому что на оторванной ноге болтался металлический сапог. Именно этот элемент тяжелого доспеха и уцелел, а остальные участки тела были без какой-либо экипировки. Кто-то все себе присвоил. Только сапогом побрезговал.

Копать я не стал. Более того, я с прискорбием обнаружил, что сейчас смотрю на изувеченное тело своего, скажем так, современника, и не чувствую ничего. Ни грусти, ни злобы, ни отчаяния, ни интереса. Похоже, сегодня мой фитиль сгорел.

Что касается Ренгу — мне со временем стало удаваться различить звуки ее перемещения в кронах деревьев. Она больше не показывалась и не разговаривала со мной. Только паковала веревками трупы, что я оставлял, и с ними исчезала в кронах. Что удивительно — труп человека не тронула.

— Что, ты людей не ешь? — Спросил я, вскинув голову.

— Не вкусно. Жилистое. — Стало мне ответом из тьмы.

Что ж, невкусно, значит невкусно. Мы продолжили путь. Я по земле, освещаемой масляной лампой, Ренгу по ветвям.

Часом позже, на горизонте, я увидел сразу две вещи. Первая — это река. Вторая — чертово северное сияние, которое было еще дальше. Нет, я ничего не напутал, это не рассвет, до него еще далековато. Это всамделишное северное сияние, такое, как оно случалось на Земле. Я не знаю, что оно обозначает в этих землях, в этом мире, но хочу узнать.

Потому я, не раздумывая ни секунды, направился туда. Врагов, к сожалению, мне больше не встречалось. Надо будет раскидать очки обучения, поднять свои навыки, посмотреть что изменится. И было бы неплохо поглядеть, на что я могу потратить такую баснословную сумму очков достижений. Все-таки шестьдесят четыре очка — это не шутки. Пусть даже половина уйдет на налоги в лагерь, все равно, тридцать два — это по меньшей мере новая книга школы заклинаний, если она мне понадобится. И кешбек в десять процентов — приятный бонус моего статуса.

— Пить можно. — Услышал я позади себя.

Ренгу спустилась на землю, потому что мы вышли из леса на равнины, раскинувшиеся на много километров во все стороны, и подошли к реке. Северное сияние, кажется, в паре километров от меня.

Я наклонился к воде, смочил руки. Ледяная! Умылся, стер с рук кровь и грязь. Пить не стал, вместо этого купил кувшин в магазине, дабы утолить жажду. Уже и голод, будто, подкрался, а сонливости все нет и нет.

Река — громко сказано. Мелкий ручеек, может в пару метров шириной, с множеством порогов, уходящих вниз. Стало быть, я все это время поднимался вверх, пусть и под небольшим наклоном, который даже не ощущал. Исток я тоже нашел — речушка разливалась из невзрачной кочки, которая, вероятно, являлась сетью каких-то подземных течений, по случайности вырвавшихся наружу.

Если пойду по реке вниз — скорее всего, окажусь недалеко от того места, где мы с Антоном стали свидетелями битвы двух исполинов. Вот так круг и замкнется. Это если мой внутренний компас не ошибается. Но я всегда могу призвать лягушку — так что за кратчайшую дорогу обратно в лагерь я не переживал.