Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель - Страница 37

— В доход державы, куда же еще, — поддержал егеря полицейский.

Слушайте, да я сам уже запутался, кто он такой, этот Кацман!

Добро бы у него было одно и то же звание по обеим линиям, так ведь нет! Егерь — то капитан, то теперь вот — майор. Опричник — то ли временный полковник, то ли настоящий…

Давайте, он теперь все время будет полковник жандармерии? А, давайте.

Тем более, что в качестве егеря я не наблюдаю Кацмана уже довольно давно.

Опять же, полковник — это солиднее как-то, это звучит!

Вот я сижу, смотрю… Вернее, перевожу взгляд с одного там надворного советника на уже окончательно полковника, ловлю ртом воздух — навроде рыбы, которую достали посмотреть и позабыли засунуть обратно в аквариум.

— Ваня, погоди-ка, — будто вспомнил что-то Дамир Тагирович. — Ты что же, и это запамятовал?

Надворный советник, все это время просидевший в начальственном кресле, вдруг поднялся на ноги.

Подошел к окну, выглянул. Заговорил, нарочно стоя ко мне спиной.

— Вы, Иван Сергеевич, бухать изволите? Провалы в памяти? Агентура не лжет?

Я промолчал. Ничего не ответил и полковник — спрашивали-то не его!

— Так вот, имущество, — полицейский все еще говорил в сторону окна, потому звучал глуховато, но понятно. — Не представляю, как о таком можно было забыть…

Нет, это не мне лень выдумывать. Это у них у всех такая привычка: если надо сделать паузу, идут к окну и внимательно в то смотрят, будто есть там, за окном, что-то хорошее. Потом еще и говорят так: с тобой, но будто тебя здесь нет.

У кого «у них»? Ну, у этих. Людей государевых. Полиция, опричнина, даже Пакман, который не первое и не второе! Сами вы стереотип, все так и было, чтобы мне больше моста в жизни не выстроить!

Мост… Ну конечно! Тролль я или нет, в конце концов? Нет бы нет, а так ведь тролль!

— Да все я помню, — решился ткнуть пальцем в небо: вдруг попаду! — Мост через Казанку. Тот, по которому ходит травмай.

Не в пример прошлому разу — попал.

— Стоило тогда, — полицейский так удивился, что даже повернулся лицом в мою сторону, — дурака валять?

— Не в этом дело, — сделал вид, что так и было задумано. — Для начала, это не совсем мое имущество. Клана!

— Записано сразу и на тебя, и на клан, — парировал Кацман. — Значит, твое. И потом, голову-то включи! Кто, кроме тролля, может быть настоящим хозяином моста?

— Дайте подумать, — наморщил я лоб. — Другой тролль?

— И многих Вы, Иван Сергеевич, — ехидно уточнил надворный советник, — знаете клановых троллей, живущих в сервитуте Казнь? Не временно, а, так сказать, на постоянной основе?

— Кроме себя — ни одного! — честно ответил я.

Ну, как «честно». Уверенно.

Неизвестно ведь, какие дела вел с соплеменниками тот, прежний Ваня Йотунин. Который как-то ведь дожил до моего пржесидления и всего, что с тем оказалось связано!

Тем временем, полицейский отошел от окна, вернулся в кресло и достал зачем-то пистолет: большой, черный, весьма огнестрельного вида.

Опричный жандарм — напротив, со своего сиденья поднялся и занял место у окна. Хорошо хоть, сразу встал лицом ко мне.

На надворного советника я теперь косился опасливо: когда при мне начинают размахивать штукой определенно смертоносной, я пугаюсь. Когда я пугаюсь, я творю всякую дичь — благо, до последнего дело не дошло.

— Что? — спросил полицейский, извлекая из ящика стола тряпицу, ветошь, ершик… — Люблю чистить табельное. Разбирать, чистить, смазывать, собирать обратно… Успокаивает как-то, что ли.

— Обрати внимание, — посоветовал Кацман от своего окна. — Господин Лысый чистит оружие только при своих. Доверие. Цени!

Я немедленно принялся ценить — и делал это ровно до тех пор, пока вычищенный и смазанный пистолет не вернулся в кобуру, набор же для чистки — обратно в стол.

— Ты, Ваня, одного не понимаешь, — полковник смотрел на меня с видом, который я немедленно обозвал про себя «сейчас поймешь». — Ответственность. Твоя, как Главы, и даже как отдельного подданного, владеющего имуществом!

— За что? — Поинтересовался я. — Или… За кого?

— Вот именно! — Это уже обратно полицейский.

Ощущал себя героем визио-постановки про работу атлантической полиции: те тоже постоянно делятся на доброго и злого полицейских… Эти двое, правда — ради разнообразия — поделились на доброго и доброго.

— На мосту и при нем, Ваня, работает уйма народу, — снова Кацман. — Одной охраны человек десять, а еще орки, снага, пара гоблинов! Благо, объект сей — штука весьма прибыльная, и эти твои подчиненные могли бы сидеть так еще лет пять, и неплохо кормиться!

— Почему — могли бы? — Туплю отчаянно, но поймите меня правильно: не каждый день узнаешь, что тебе подчиняется небольшой, но серьезный, боевой отряд.

— Потому, — голос надворного советника, — что мост надо содержать. И не только его, все хозяйство: чинить, красить… Патроны покупать, в конце концов!

— Кто мешает парням делать то же самое самим? Без меня? — ненавижу ситуации, в которых смысл происходящего, очевидный для всех окружающих, ускользает от тебя самого!

— Йотунин! — сардонически усмехнулся киборг. Видимо, блок контроля эмоций снова дал сбой, если не отключился совсем. — На пересдачу!

Я посмотрел на полковника как на умалишенного. Тот, верно, и сам понял, что слегка перегнул палку.

— Ваня, ну ты же сдавал этот экзамен, и преотлично сдал, лучше всех на курсе! — эти двое перестали чередоваться, и говорил теперь один только полковник. — Как ты думаешь, станет ли кто-нибудь заключать подряд с кем-то, помимо владельца недвижимости? На тот же самый ремонт моста…

— Нет, конечно, — совсем уже смурно ответил я. — И патронов не продаст абы кому, тем более, что на там стоит очень крупный калибр…

— Да! И вот, представь: пролет обветшал, патроны кончились, какая-нибудь тварь, необязательно двуногая, явилась в силах тяжких… Персонал разбегается, мост поломан, связи с тем берегом, считай, нет, — пугал меня Кацман. — Как ты думаешь, кого назначат виноватым те же самые жандармы линейной экспедиции?

Да чего уж там… И так все понятно!

— Значит, — согласился я обреченно, — пора ехать на объект. У меня, правда, один вопрос.

— Всего один? — полицейский сделал удивленное лицо. Получилось у него это куда лучше, чем до того — у киборга. Правильно, надворный советник-то не из железа, даже частично…

— Да, один, — я непреклонно наклонил голову, будто собравшись бодаться насмерть. — Я ведь уже бывал на мосту. Даже переезжал через него, и не раз! Отчего никто не признал во мне хозяина?

— Ваня, вот скажи мне: правду ли говорят, что у лесных троллей весь интеллект — в волосах? — поинтересовался жандарм.

— Врут, — ответил я. — Это шерсть!

— Иии? — протянул Кацман. — Вот ты эту свою шерсть удалил. Остриг, опалил, чем-то намазал, тут неважно. Скажи, насколько ты старый похож на себя нынешнего? Насколько просто стало признать в лысом Ване того же Ваню, но шерстяного?

Что интересно — дикое, небывалое, отвратительное хамство… Сошло мне с рук. Мой следующий поступок остался вообще без последствий, хотя сам я ожидал… Да чего угодно, но все равно — нарывался!

— Сами вы шерстяные, — я ловко вспомнил кусочек воровского кодекса, в этом мире похожего на знакомый мне мало не добуквенно… И то потому, что в ходу латиница! — если по масти. А Вы вот, господин надворный советник, еще и Лысый!

Глава 19

Утро следующего дня началось субботне.

Спросите, почему? Наверное, потому, что это суббота и была.

День этот я встретил в дорме — в который поехал после морга, то есть, института, то есть, со службы.

Вчера мне отчаянно хотелось в городскую квартиру.

В ней почти тихо — не считая грузовиков, выезжающих на трассу именно по улице Губкина.

В ней почти никого нет — за исключением белого орка по имени Зая Зая, и то — не каждый день.