Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель - Страница 45

— Эскадрилья, принять полетное задание! — я выставил жердочку перед собой, пустив по цепи десяток эфирных сил: много, расточительно, но так надо. — Патруль, схема три «минус».

— Ого, — не понял Зая Зая. — Это чего?

— Вылет разрешаю! — замкнул я вербальный конструкт.

Красный-лидер, красный-два, красный-три… Птички снялись с жердочки по очереди: все девять штук. Выстроились в подобие летного строя, описали круг почета вокруг нас с орком, да и улетели куда-то в сторону ворот.

— Это птички, — братан таращился на меня недоуменно: пришла пора пояснений. — Патруль.

— А! — обрадовался белый урук. — Значит, теперь летают…

— Смотрят, — согласился я. — Запоминают. Так-то они тупые, сильного духа в мелкую тушку не запихать… Не интеллект!

— А чо тогда? — товарищу стало интересно. Люблю эту его манеру — во всем дойти до самой сути!

— Эталоны. Тысяч шесть или семь, — пояснил я охотно. — Вот это забор, — я стукнул для вида в бубен, и взору явился морок: почти светография, только не очень четкая и висящая в воздухе. — Вот это — забор, через который лезут. — Другой морок, понятно. — А вот забор…

— Который сломали! — уловил суть орк. — То есть, если птичка видит забор, через который кто-то полез, она… Что?

— Пока — поднимает тревогу, — я показал браслет, собранный на коленке из проволоки и кусочков хрусталя. — Вот тут будет часто мигать и жужжать еще противно. Потом… Ну, когда будет время, — я не преминул пожаловаться на конскую загруженность, — сделаю ударный отряд. Ворон каких-нибудь, или галок там… Тоже некроматических.

— И что, — подкрался, громыхая железом, корнет Радомиров. Я его, конечно, услышал издалека, но пусть парню будет приятно… — только если через забор?

— Шесть тыщ эталонов, — ответил вместо меня Зая Зая. — Или даже семь. Забор — это девять, край пятнадцать. Не тысяч, штук.

— Так и есть, — согласился я с другом. — Еще дороги, ну, подъездные пути. Уток наловим — будут еще и водные… Тоже. Лес там, болото, вдруг кто напрямик попрет?

— Ваня, — начал орк.

— Погоди! — я не дал себя перебить: самому стало интересно, чего же я такого навыдумывал и во что это можно будет обратить. — Так вот, для болота можно…

— Ваня! — Зая Зая дернул меня за рукав. — Браслет!

А я уже и сам почуял: жужжит, и увидел: мигает.

Хорошо, что бубен — уже почти по привычке — висит на спине.

Перекинул вперед, снял, ударил.

— У нас гости, — сообщил я, устав притворяться могучим шаманом — то есть, секунд через двадцать ритмичного битья колотушкой в мембрану. — Сорок человек и нелюдей. Вооружены, есть огнестрел. А… Не совсем у нас!

— Подмогу? — деловито осведомился корнет Радомиров, выдвигая из недр левого плеча блестящую антенну. — То есть, звать?

— Не надо, — ответил я. — Не поверите, товарищи, но там… Идемте смотреть! И это, братан, — повернулся я к уруку. — Кувалда?

— Лучше прежней, — согласился Зая Зая. — Щас, прихвачу. Быстро. — И утопал себе в сторону транспортного цеха.

Вот не учатся некоторые и учиться не хотят!

Это я к чему.

Мы — сто двадцать пять человек людей, нелюдей и даже киборгов, вышли из тех самых ворот — некогда вросших в землю, теперь же починенных, смазанных и заново выкрашенных, да и встали на месте.

— Пять секунд, — попросил я. — Гляну. Красный-лидер, на связь! — и в бубен обязательно стукнуть, да.

Дальше смотрел с высоты птичьего полета: пусть и невысокого, а все же — видно далеко.

Помните самое начало моей истории в этом мире? Я все надеялся, что пребываю тут не во плоти, но в виде эфирно-цифрового слепка, вокруг же, якобы, красочная неявь счетной игры.

Здесь и сейчас мне немного казалось, будто в игру я все же играю — только, на этот раз, стратегию. Вроде шахмат, только фигур куда больше, и ходят они не каждая в свой черед, но все сразу.

— Поправка, — сказал я об увиденном. — Сорок два, и восемь мобилей. Кстати, усадите меня кто-нибудь!

Вот взяли меня под руки, вот поднесли какое-то сиденье.

— За насыпью, прямо напротив нас, — можно было дать точные координаты, но кто бы те понял! Разве что, киборг… — Идут слева. Справа же, от реки…

Я сделал вид, что перевожу дух. На самом деле — всмотрелся и посчитал.

— Двадцать один, и четыре грузовика, — доложил вслух об увиденном. — Грузовики поодаль, заехали через старую дорогу.

— Там же луга? — удивился кто-то голосом корнета Радомирова. — Заливные. Проехать… Если не пересохло, конечно.

— Пересохло, — я переключился на красного-девять, нарочно нарезающего широкие круги. Мало ли… — Там и проехали, колея свежая.

— Кто где? — это Зая Зая. Он спросил не только о составе будущих участников побоища, но и о возможных сторонах. — Мы за кого?

— Наши справа, — немного подумав, ответил я. — Узнаю троих… Нет, четверых. Дальнобои, Пердячий пар.

— Это тоже клан, — сообщил всем окружающим Зая Зая. — Мы в нем как бы состоим. Свои, короче.

— Слева? — это снова был белый урук. — Кто там?

— Ба, знакомые все лица! — обрадовался я вслух. — Это те, которые те самые. На рынке, у дворца Пи… — чуть было не оговорился я. Какие уж тут пионеры… — Ну, вы поняли. Персонально не они, но банда — та же.

— Гурбашевские, значит, — догадался братан, успевший детально расспросить меня о давешней драке. — Против дальнобоев… Впрягаемся?

— Ну, — согласился я. — Конечно!

Меня оставили на месте — под охраной киборга. Не дело, мол, Главе самому… Ладно, я даже спорить не стал. Не дело — так не дело, тем более, что и без меня есть, кому подраться.

Вот, значит, они сошлись — почти и без нас. Наши сто с лишним рыл в это время лезли через насыпь. Сначала ругались неслышно, и я даже попенял себе за глупость — надо было оставить слух хотя бы Красному-лидеру! Гадай теперь, чего орут…

Потом выставили двоих закоперщиков…

— Эхма! — я чуть не заорал от огорчения. С той, бандитской стороны, в дальнобоя просто разрядили ствол. Дробовик, наверное: широкий сноп, много дыма, достоверный труп.

Слушайте, разборки разборками, но есть же правила! Так же нельзя! Хотя, с другой стороны…

А и все, кстати. Не было больше ничего — ни ругани, ни драки… Одно только избиение, причем — пусть бородатых и рослых, но младенцев.

Вот он, блин, легендарный героизм!

Не знаю, что там орал мой братан и первый в этом мире друг, повелитель котлет и владетель кувалды, но дрался он резво и страшно.

Размахнется — улица, отмахнется — переулочек! Тяжеленный молот — попросту кусок бетона, застывший на толстой арматурине — порхал в белых руках как бабочка, жалил… Какая еще пчела? Как кувалда он жалил!

Нет, с ним пытались драться. Всерьез пытались, но нет такой крепкости, что встанет против удара в три тонны! Да, мы нарочно замеряли. Да, в героическом режиме. Таким ударом Зая Зая снес с места старый грузовик — без колес, но забитый доверху песком! На спор, понятно, но тут…

Человек — штука прочная, но не до такой же степени! Три тонны! Достать орка каким ковырялом не получалось никак — он был не только всех сильнее, но и быстрее — тоже.

Нет, в него пытались стрелять. Не знаю, всерьез ли, но никто не попал! Потом кончились заряды, а сразу после — уже и стрелки. И не только стрелки. И вообще.

О том, как друг мой белокожий отходил от боевого азарта и приходил в себя, как братался с дальнобоями, офигевшими от такой нежданной подмоги, как разбил — снова на спор — кувалду, причем о свой же собственный лоб… Обо всем этом мне рассказали после. Тогда же я попросту отключился от эфирного напряга, и говорят, носом моим шла кровь.

— Вставай, — потребовал скрипучий старческий голос, — Глава. Время!

И правда, время.

Я и встал, и вышел на улицу: над головой уже висели яркие летние звезды, рассыпанные поверх черного покрывала небес.

Да, это настрой такой — торжественный, немного волшебный, чуть грустный… Похороны.

Это наши.

Вот малая урна с прахом — тот тролль, которого я впервые увидел уже внутри синего мешка. Не весь, и даже не совсем он сам… Копия свидетельства о смерти: заверенная большой печатью да и сожженная в пламени горелки. Вместе с той — пучок шерсти, ведь другого материала от щедрот урвать не удалось. Однако и так выходило неплохо и даже правильно.