Госпожа Луна - "Генрих" - Страница 3

Опять розовеет! Такая прелесть. И пропускает без замечаний и переход на ты, и обращение по имени.

— Прямо не знаю, что дочка-то скажет? Мне ведь скоро сорок стукнет.

«Нашлась старушка», — думаю про себя. Я на пяток лет старше.

— А у вас что, дочка — глава семьи, слово которой самое-самое? — со смехом пытаюсь склонить её к согласию. — Сколько ей лет, кстати?

— Семнадцать. В Москве поступить не удалось, так она сейчас в нашем филиале МАИ учится. Кое-как её из столицы выдернула, норовила там остаться.

Понятно. Девочка выросла, считает себя умной и взрослой. Но только в разговорах с родителями. Как жизнь стукнет, они — «взрослые и умные» — сразу к мамочке бегут. За защитой и утешением.

К себе Лизу мне удалось затащить. Тем более что сразу понял: мужчины у неё не было очень давно. Но вот уговорить остаться на ночь стоило больших трудов. Всё домой к дочке порывалась бежать. Чуть не силой удержал, настоял обойтись предупредительным звонком.

23 декабря, суббота, вечер.

Квартира Елизаветы Полуяновой.

Цветы уже подарил, до полного увядания им далеко, поэтому прихожу с усечённым джентльменским набором: бисквитным тортиком и шампанским. Пора поставить в известность дочку Лизы об изменении в её семейном положении. Ведь теперь у Есении появился папа, хех!

Есения входит на кухню с непроницаемым лицом, Лиза слегка смущена, а значит, что? Надо выжигать двусмысленность и наводить мосты. Жениться или входить в отношения в нашем возрасте именно потому и непросто, что приходится перестраивать сложившийся уклад. Схема мать-дочка с появлением элемента «муж матери» усложняется на порядок.

— О, твоя Есения! — встречаю девушку радостным возгласом. — Ишь, какая фея! Когда вижу таких девушек, сразу начинаю жалеть, что мне не двадцать.

Лиза строжает лицом, зато Есения мгновенно смягчается. Начни разговор с женщиной с комплимента — и мгновенно заложишь мощный фундамент будущих добрых отношений.

Рассаживаемся, на столе большой пирог с мясом из-под рук Лизы, овощной салатик и набор бутербродов с красной икрой. Хозяйка постаралась. Аккуратно вскрываю бутылку, разливаю.

— Ты, Есения, наверняка уже в курсе, что мы с твоей мамой женимся. — Лиза не могла утаить, рубиновый гарнитур на ней, такого не скроешь. — Провозглашаю тост: за создание новой полноценной ячейки общества!

Сейчас самое время ездить по ушам. С женщинами надо именно так, они это любят, краснобайство — главный ключ к их душам. В молодости не умел, но с тех пор набрался мудрости и опыта.

— Теперь, девушки (на это слово Лиза немедленно хихикает), ваша жизнь кардинально изменится. Безусловно, к лучшему. У вас появился глава семьи. Теперь вам есть кого слушаться, кому подчиняться и о ком заботиться. Радуйтесь своему щастью! Немедленно и бурно.

Лиза продолжает смеяться, гляжу на неё одобрительно: выполняет указание главы семьи, молодец. У Есении слегка вытягивается лицо. Шутить-то я шучу, но кто меня знает?

— Если говорить практически, — наливаю ещё шампанского, — то мы съедем в более просторную квартиру. Нам, как руководителям — пусть и второго ряда, но его верхнего слоя — положена четырёхкомнатная. Гостиная, родительская спальня, комната Есении, кабинет.

— Мама из второго ряда? — Есения слегка возмущается. — Она — главный бухгалтер Агентства!

— Очень сильная должность, не спорю, но… — играю пальцами, подбирая слова, — нестратегическая. Есть финансово-экономический отдел, есть юридический. Это кроме научно-технических структур. В первый ряд руководителей входит человек пять всего. Колчин и Песков — владельцы и учредители Агентства. Овчинников, Хрустов, Храмцов, Поздеева (Таисья, бывшая Горбункова). А, нет! Всего шестеро. Они со времён учёбы в МГУ вместе.

Возражений Есения не находит, но по лицу видно — не согласна.

— Есеничка, это не я так думаю, это его высокопревосходительство Колчин так считает. Ладно, неважно это всё, — разливаю остатки шипучего напитка.

— Сергей Васильевич скоро в Москву поедет, докторскую диссертацию защищать, — не без гордости извещает дочку мать.

Дальнейший вечер посвящаем обсуждению, как проводить нашу скромную свадьбу.

— Тебе повезло, Есения, — заявляю девушке, слегка сбитой с толку массой новостей. — Маму будешь замуж отдавать, не каждому подобное счастье выпадает.

— О! Тогда вы должны у меня благословления просить! — осеняет девушку.

Переглядываемся.

— Какая-то она чересчур сообразительная, — гляжу на Лизу, та смеётся:

— Изредка и местами…

— Видишь ли, Есения, у детей благословления просят не как у родителей, — в голове зреет план, как обломать падчерицу. — Это перед родителями смиренно стоят на коленях и просят. С детьми поступают по-другому.

— Это как? — с подозрением интересуется девушка.

— Да вот думаю… — переглядываюсь со смеющейся Лизой. — Давай её повалим на диван, прижмём и будем щекотать до тех пор, пока не согласится.

Смотрю на Есению примеривающимся хищным взглядом. Лиза подыгрывает: предвкушающая улыбка играет на устах, глаза прицельно сужаются.

— Не надо меня валить и щекотать, — протестует Есения. — Заплатите выкуп, и я тут же соглашусь.

Сошлись на том, что выделим ей премиальные в честь праздника в размере тридцати тысяч на ювелирные безделушки или наряды. Называть это выкупом категорически отказываюсь.

— Учти, падчерица! Баловать тебя мы не намерены! — строго машу пальцем перед её хорошеньким личиком. — Будем держать в строгости, но справедливости.

Есения хихикает синхронно с мамой, и я прячу выдох облегчения. Срослось!

24 декабря, воскресенье, время 18:10.

Хабаровск, отель «Онега» номер…

— Десерт был неплох, — говорит ДжуВон на французском, довольно корявом, но вполне сносном.

Переглядываюсь с Юной и, не сговариваясь, мы переходим на корейский.

— Я свободно владею французским, — строго говорит мужчина.

— Корейский подслушать и разобрать труднее, хён, — говорю примирительно и с уважительным поклоном. — В России найти владеющего французским языком легко, а вот с корейским до сих пор трудности.

Довод принимается.

— С действительными членами трастового фонда переговоры идут сложно, — переходит Юна к делу, погладив сидящего рядом мужа по руке. — С тем, что получать физическое золото прямо в руки и в полном объёме не стоит, они согласны. Но закрывать кредит полностью не хотят. Соглашаются на закрытие только золотой части.

Уже сдвиг, я так думаю. Не начислять дикие проценты на половину колоссальной суммы уже приятно. Но мне есть чем продавить их позицию.

— Извини, Юна, но я тоже думаю, что мы не должны поступаться своими интересами, — вступает в беседу Джу.

— Прости, дорогой, но я уже согласилась… — Юна обворожительно улыбается мужу.

— А я сейчас объясню почему, — мгновенно вступаюсь за нуну.

Джу глядит с настороженным ожиданием.

— Дело ведь не только в деньгах, хён. Не знаю, чему тебя научили в университете, но мой опыт ясно говорит, что капитал состоит не только из денег. Ни за что не поверю, что ты, хён, не понимаешь роль связей. Что предпочтёт ваш фонд, что предпочтёшь ты? Продолжение нашего сотрудничества после закрытия кредита, или, полностью расплатившись строго по договору, я с облегчением с вами расстанусь?

Мужчину пронимает, крепко пронимает. Вижу это отчётливо. Быть первым в длиннейшей очереди из стран и корпораций разного калибра, страстно желающих предельно плотного сотрудничества с Агентством и Луной? Да за это можно душу отдать! А затем доплатить!

Джу молчит, Юна лукаво ему улыбается. Наконец мужчина — кстати, необычно широкоплечий и высокий для корейца — разводит руками:

— Извини, Витя-кун, сразу не подумал. Пожалуй, одобрю согласие Юны на твои условия. А какого рода сотрудничество ты хочешь предложить? Внеземную добычу полезных ископаемых?