Госпожа Луна - "Генрих" - Страница 81

Мне подают ещё записки с вопросами. Один сразу в сторону.

— Тут спрашивают о двигателях «Фаэтона». Пока не готов ответить. Мы только начали оформлять патенты. Нам ненужно, чтобы кто-то хитрый и ловкий нас опередил. Помните историю с открытием радио Поповым? Он открыл, а первым запатентовал Маркони. Теперь на Западе его считают изобретателем радио. Хотя он всего лишь вовремя подсуетился.

Эта старая история несколько сложнее, но если грубыми мазками, то всё именно так.

— Что вы там хотите найти? — ещё один вопрос, ответ на который очевиден.

— Есть научный интерес и есть материальный, — хочу ответить развёрнуто и в какой-то степени открыто. — Хочется проверить теорию Ларина о формировании Солнечной системы. Если найдём ценные месторождения, разумеется, будем разрабатывать.

На этом моменте улыбаюсь.

— Знаю, о чём вы подумали. Золото, брильянты. От драгоценных металлов мы, конечно, не откажемся, но никогда не забывайте о паре моментов. Во-первых, есть великое множество веществ ценнее золота. Например, если родий с ним просто конкурирует по цене, то тритий во много раз дороже. Во-вторых, в космосе приоритеты совсем другие. Поверьте на слово, я и мои сподвижники крупному и доступному месторождению простой воды будем рады больше, чем золотой жиле. Особенно вдали от Земли. Вы сами должны знать, что прежде всего волновало учёных, когда они начали задумываться об освоении Луны или Марса. Наличие воды или хотя бы гидратных соединений.

Немного лукавлю, но именно что немного.

Любопытствуют, что за теория Ларина, отсылаю в интернет. Там всё есть. Общение продолжается без снижения интенсивности. Завершаю эпохальным спичем. Если СМИ пропустят — грош им цена.

— Дорогие друзья, вы не заметили самого главного. Никто из вас даже не посмотрел в эту сторону, поэтому начну издалека. Но гарантирую: будет интересно.

Дожидаюсь затишья и продолжаю:

— Нас всех окружает техносфера, — обвожу рукой вокруг. — Мы находимся в месте, полностью созданном человеческими руками. Вы можете выйти на улицу и всё равно останетесь внутри техносферы. Пойдёте ли по асфальтовой дорожке, поедете в троллейбусе, зайдёте в магазин или кафе — вы останетесь внутри города, который представляет собой концентрированную техносферу.

Вижу по задумчивым лицам многих — такие мысли их не посещали.

— Начиналась она с примитивных хижин, дубинок и звериных шкур. Это тоже зачатки техносферы. Ситуация кардинально изменилась с началом века железа и пара и обострилась с появлением промышленного электричества. Примерно в то же самое время зародился коммунизм, появился какой-то Маркс, а за ним марксисты.

Слышу лёгкий гул, смысл которого не могу распознать. Недовольство никак?

— Увольте! — упираюсь ладонью в невидимого противника. — Я не собираюсь вас агитировать ни за какую идеологию. Побуждаю вас подумать, случайно ли это? Тогда в мире появилось множество машин. Паровозы, пароходы, буровые установки, самые разные станки. То есть техносфера резко модернизировалась. Её уже не мог расширить простой крестьянин с топором, что мог сам себе срубить избу и сложить печку. Понадобилась целая прослойка общества, которая управлялась со сложными механизмами. Что тогда сказали коммунисты? А то, что прямо напрашивалось. Если существование цивилизации в целом зависит от машин, то правящим классом должен стать пролетариат, который управляет этими машинами. Можно спорить, можно соглашаться, но ясно одно: резон в этом есть. И, между прочим, мир тогда услышал коммунистов, и появился целый ряд стран, где прямо сказали: пролетариат — правящий класс.

Снова делаю паузу, давая возможность высказанным идеям уложиться в головах.

— В какой-то момент, кстати, именно в нашей стране, которая тогда называлась СССР, прозвучал интересный лозунг: «Наука становится производительной силой». Улавливаете?

По глазам вижу, количество уловивших стремится к нулю.

— Вспомните, что я говорил о техносфере. Сейчас она достигла такого уровня, что на первое место выходят инженеры и учёные. Например, на Луне зона обитания человека — стопроцентная техносфера. Это на Земле вы можете поваляться в лесу на травке, позагорать голыми на песке. На Луне вне техносферы человек без защиты выжить не способен. А теперь заметьте важное обстоятельство: на Луне нет пролетариата.

Кощунственное для советского времени утверждение произношу негромко. Но его слышат.

— Всё население лунных баз — это научно-технический персонал. У нас сейчас на это времени нет, но будьте уверены: большая часть граждан Луны защитит диссертации. Найдутся и те, кто этого не сделает. Но уверяю вас: чисто из-за лени. Или нехватки времени. У меня, например, накопилось материалов на две докторские, но нет ресурсов на их оформление.

Лёгкий шум. Студенческий народ эмоционально переваривает услышанное. Преподаватели размышляют основательнее. Будто проверяют высказанную гипотезу на прочность.

— К чему я всё это веду? А к тому, что вы, да и вообще никто, не заметили гигантского масштаба социальную революцию, которая произошла во всём мире. По тем же причинам, на которые ссылались когда-то коммунисты, каждая из передовых стран должна была провозгласить учёных новым правящим классом. Потому что именно от них зависит развитие цивилизации. Никто этого не сделал. Правящими классами везде являются аристократия, крупная буржуазия, промышленная и финансовая, бюрократия. Учёные — обслуживающая прослойка либо в лучшем случае они входят в элиту с правом совещательного голоса.

Технологическая пауза. Надо воды отпить.

— Суть произошедшей социальной революции в том, что учёные стали правящим классом не в отдельной стране, а над всем миром сразу. Лунная республика — первое в истории человечества государство учёных.

Эта идея настолько потрясает всех, что на четверть минуты устанавливается гробовая тишина. Затем зал взрывается восторгом.

Глава 22

Эпилог

23 ноября, пятница, время мск 10:05.

Станция «Обь», жилой сектор, первый модуль, каюта № 1.

Довожу до ума проект «Вулкан». Уже который день. Последняя проблема, которую объехал: накачка рентгеновского излучения в трубку с газовым потоком, ионизированным только частично, либо нейтральным.

Если врезать в трубку излучатель с бериллиевым «окошком» под малым углом (меньше критического), то рентгеновские кванты «просветят» её на довольно большое расстояние. По пути ионизируют газ. Технических сложностей хватало. Например, теплоотвод. Его я элементарно отменил. Незачем раскалённый газ выпускать, можно и холодный. Он затем всё равно ионизируется. И никакой камеры разогрева не надо. Но вот наконец «Виртуальный эксперимент» одобрил мои потуги. Наступает пора реальных экспериментов…

— Виктор, вам звонок, — от дела меня отрывает мягкий голос Паллады. — Премьер-министр Израиля.

Могучим усилием воли удерживаюсь от того, чтобы брюзгливо поморщиться. Нет, у меня нет никакого предубеждения супротив Израиля или других стран и даже США. Меня достаёт политика. Это всегда так будет?

Переговоры Китая с США почти закончились. Конгресс нашёл возможность выделить полсотни миллиардов. Напечатали, небось, опять. Снизили какие-то пошлины, ввели какие-то квоты, мне фиолетово. Главные издержки состоят в том, что кое-кто стал испытывать нездоровое возбуждение. В частности на Ближнем Востоке возникло непонятное бурление. Хотя что тут непонятного? До арабов дошло, что великий и могучий пахан Израиля получил по носу и утёрся, а значит, можно разобраться с заклятым врагом. Мечта близка, как никогда, — к такому выводу они приходят. Тель-Авив, однако, ведёт себя так же заносчиво и беспардонно.

— Чем обязан, господин Беннет? — к делу приступаю сразу после приветствий.

— Зачем вы это сделали? — премьер сходу принимает мой подход.

Это он спрашивает, зачем мы сбили два их истребителя, намылившихся на Бейрут.

— Затем, что мы не позволим никому нарушать международное право. И настоятельно вам советую нормализовать отношения с соседями. Для этого вам придётся восстановить в правах Палестинскую автономию и вернуть захваченные у соседей земли.