Обретение (СИ) - Булякаров Салават - Страница 53

Их прибытие было столь же бесшумным и точным, как и всё, что они делали. Рин и Рэн Накамура появились на причале ровно в назначенное время, с неприметными дорожными рюкзаками за спиной. Одетые в простую, практичную одежду, они выглядели как подобает матросам — готовыми к работе, без намёка на лишнее.

— Танака-сан, — синхронно кивнули они, подойдя к трапу. Их лица были спокойными масками, глаза — тёмными, невозмутимыми озёрами.

— Добро пожаловать на борт «Умихару», — Кейджи сделал широкий жест рукой, приглашая подняться. Его голос звучал твёрдо, по-капитански. — Это наша база. Знакомьтесь.

Небольшая экскурсия заняла минут десять. Близнецы молча слушали, их взгляды скользили по палубе, трюму, рубке, схватывая и анализируя каждую деталь с пугающей быстротой. Они не задавали лишних вопросов. Просто впитывали.

Затем наступил момент формальностей. В кают-компании, за столом, заваленным картами, Ами протянула им два листа бумаги.

— Стандартный контракт, — сказала она деловито. — Наём на должности матросов-помощников. Оклад, страховка, условия прекращения.

Близнецы взяли документы. Не было и тени сомнения или жадного интереса к цифрам. Они пробежали текст глазами — и не по отдельности. Их взгляды синхронно скользили по строчкам, будто они читали одним мозгом на двоих. Через мгновение они уже ставили аккуратные, идеальные подписи внизу страницы. Без единого слова.

— Вопросы? — спросил Кейджи.

— Нет, капитан, — ответил Рэн. Его сестра лишь молча покачала головой.

Контракты были подписаны. Формальности соблюдены. «Умихару» обрёл свою команду. Кейджи посмотрел на этих двоих — идеальных, безэмоциональных, почти инопланетных в своей синхронности — и почувствовал странную смесь надежды и тревоги. Они были ключом к успеху. И самой большой неизвестной в его уравнении.

— Тогда займёмся своими местами, — скомандовал он, разрывая затянувшуюся паузу. — Отходим через час.

Он развернулся и вышел на палубу, чтобы отдать швартовы. Пусть начинается.

С последним глухим ударом каната о дерево пирса «Умихару» вздохнул полной грудью. Тихий рокот его дизеля сменил утреннюю тишину, наполняя воздух вибрацией, которая отдавалась в металле палубы и в костях стоявших на ней. Кейджи уверенной рукой взял штурвал, чувствуя, как послушное судно отзывается на малейшее движение. Они отходили.

Осакский порт медленно уплывал за корму — сначала гигантские краны, похожие на стальных динозавров, потом вереницы разноцветных контейнеров, потом и вовсе знакомые очертания набережной. Воздух становился чище, пах только ветром и солёными брызгами. Вода в заливе меняла цвет с грязно-серого на глубокий изумрудно-синий, и уже виднелись первые буруны, поднимаемые встречным течением. Ами, стоя у его плеча, молча сверяла курс по навигационной карте, её лицо было сосредоточено. Близнецы, как два теневых солдата, без лишних указаний занялись проверкой снастей на палубе. Их движения были экономны, точны и лишены всякой суеты.

Первые часы плавания прошли в почти полном молчании, нарушаемом лишь криками чаек, воем ветра в такелаже и ровным гудением мотора. «Умихару» разрезал невысокие, но упрямые волны залива, оставляя за собой пенистый, сумасшедший след. Кейджи ловил себя на том, что следит за близнецами краем глаза. Они работали — нет, не работали. Они функционировали. Как отлаженный механизм. Рэн проверял крепление шлюпки, и через мгновение Рин, не обменявшись с ним ни словом, ни взглядом, уже протягивала ему именно ту отвёртку, что была нужна. Они двигались в идеальном, почти жутковатом ритме, предвосхищая действия друг друга.

Когда последние очертания города окончательно растворились в серой дымке горизонта и вокруг осталось только бескрайнее, свинцовое от предгрозовой тяжести море, Кейджи встретился взглядом с Ами. Она едва заметно кивнула. Пора.

— Рин-сан, Рэн-сан! — его голос, усиленный ветром, прозвучал громко и властно. — К нам в рубку! Прошу!

Близнецы синхронно подняли головы, обменялись быстрым, почти невидимым взглядом и так же синхронно направились к дверям кают-компании.

Внутри было тесно и уютно. Стол был завален не только современными ламинированными картами, но и пожелтевшими листами с старинными рисунками — копиями свитков эпохи Эдо. В центре лежала подробная батиметрическая схема пролива Акаси и побережья Авадзи.

Кейджи обвёл взглядом своих матросов. Их лица были всё так же непроницаемы, но в глазах он уловил искру живого любопытства.

— Формальности позади, — начал он, откладывая в сторону штурвал. Теперь он говорил не как капитан с подчинёнными, а как заговорщик с сообщниками. — Пора говорить начистоту. Наша цель — не просто «археологические изыскания».

Он положил ладонь на самую старую карту, где извилистым почерком было выведено «Синсё-мару».

— Мы ищем его. Корабль, затонувший в этих водах более трёхсот лет назад. Он вёз не просто груз. Он вёз годовую казну наместника сёгуна в провинции Кии. Золотые и медные монеты, которые так и не дошли до Эдо.

Он выдержал паузу, позволив словам обрести вес. Близнецы не ахнули, не переглянулись с жадным блеском в глазах. Они просто… замерли. Их внимание стало абсолютным, острым, как лезвие. Они смотрели на карту, а потом перевели взгляды на Кейджи, и в их глубине читался не алчный расчёт, а холодный, аналитический интерес. Инженера, получившего сложную, но увлекательную задачу.

— Наш маршрут, — вступила Ами, проводя пальцем по карте, — здесь. Треугольник между Авадзи, Токусимой и Вакаямой. Мы будем прочёсывать дно сантиметр за сантиметром. И для этого…

Она посмотрела прямо на них.

— …нам нужна не просто команда. Нам нужны партнёры.

Тишина в кают-компании после слов Ами стала густой, тягучей, как смола. Её нарушал лишь монотонный гул двигателя «Умихару» и далекий скрип такелажа. Рин и Рэн замерли, их позы, еще мгновение назад бывшие образцом расслабленной готовности, вдруг стали неестественно скованными. Маски идеальных помощников дали трещину.

Кейджи почувствовал это изменение еще до того, как увидел его. Воздух наполнился статическим напряжением, будто перед грозой. Он сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от близнецов.

— Мы наблюдали за вами, — сказал он, и его голос прозвучал в тишине громко и четко, как выстрел. — На экзаменах. Ваши движения. Ваша кожа. Ваши ногти.

Он сделал паузу, давая каждому слову упасть, как камню в воду.

— Они такие же, как у нас.

Эффект был мгновенным и пугающим. Глаза Рин и Рэн, до этого темные и спокойные, вспыхнули чистейшим, животным страхом. Они не дернулись, не вскрикнули. Их реакция была иной — абсолютное, леденящее замирание. Два тела синхронно сгруппировались, готовые к отпору или бегству. Они перестали быть помощниками. Они стали зверьками, загнанными в угол, и между ними пробежала почти зримая искра панического, безмолвного совещания.

Ами, видя их реакцию, сделала мягкий, успокаивающий жест ладонью, будто приближалась к диким животным.

— Мы не враги, — произнесла она, и ее голос был тихим, но невероятно твердым. — Мы не хотим вам зла. Поймите. Мы такие же, как вы.

Она медленно, чтобы не спугнуть, протянула руку и бережно взяла ладонь Рин. Девушка инстинктивно попыталась отдернуть руку, но остановилась, замороженная собственным любопытством.

— Посмотрите, — Ами обратилась ко всем, поворачивая руку Рин так, чтобы все видели ее длинные, ухоженные ногти. Затем она подняла свою собственную руку, положив их рядом. — Видите? Они не просто крепкие. Они… другие. Одинаково другие.

Было видно невооруженным глазом. Идеальный овал, неестественная плотность, здоровый, фарфоровый блеск, лишенный хрупкости обычного кератина. Они были как две капли воды — не просто похожие, а идентичные в своем совершенстве.

Напряжение, сжимавшее кают-компанию, дрогнуло и пошло на спад. Острый, панический страх в глазах близнецов сменился настороженным, пристальным изумлением. Они смотрели то на свои руки, то на руки Ами, то на Кейджи, будто видя их впервые. Стена между «нами» и «ими» дала первую трещину.