Сердце василиска (антология) - Вудворт Франциска - Страница 42

Агнесса, непривычно тихая, сидела напротив. Роберт предпочел занять место рядом с ней. Лишнее подтверждение того, что моя догадка верна.

– В общем, Эйя…

Матушка запнулась, явно не зная, как продолжить. С каким-то немым отчаянием посмотрела на отца.

Тот возвышался во главе стола мрачнее тучи и крошил хлеб прямо на скатерть перед собой.

– Он все это заварил, он пусть и говорит, – буркнул зло, кивком показав на Роберта. Процедил ядовито: – Ну давайте, молодой человек. Выкладывайте.

Роберт послушно встал. Откашлялся и виновато улыбнулся.

– Эйя, прости, – сказал просто. – Я люблю Агнессу. И у нас будет ребенок.

Я ожидала услышать что-то вроде этого. Но последняя фраза вызвала у меня настоящий шок.

Ребенок? Но они познакомились всего два месяца назад! Тогда как мы с ним в отношениях уже больше года. И за все это время Роберт позволял себе лишь изредка чмокнуть меня в щеку, ничего большего.

– Эйя, детка, – опять начала матушка.

В очередной раз замялась и опять провела рукой по волосам, словно невзначай сверкнув холодным блеском бриллиантов на перстнях.

– Как ты понимаешь, в данной ситуации вашу помолвку надлежит расторгнуть, – наконец, продолжила она, тщательно подбирая каждое слово. – Рожденный вне брака ребенок – это позор, который мы не можем допустить ни в коем случае. Тем более Роберт признал свою вину и готов понести ответственность.

– Да что ты соловьем разливаешься!

Отец, не выдержав, вдруг стукнул кулаком по столу. Да с такой силой, что посуда, стоявшая на нем, отозвались жалобным хрустальным перезвоном. Хмуро глянул на меня исподлобья и тяжело сказал:

– Эйя, ты же умная девочка. Не можешь не понимать, что Роберт должен жениться на Агнессе. И чем скорее, тем лучше. И без того пересудов не избежать, потому как считать до девяти все прекрасно умеют. Волей-неволей задашься вопросом, если ребенок вдруг рождается на несколько месяцев раньше положенного.

– Ясно.

В этот момент я почему-то успокоилась. Убрала салфетку с коленей, аккуратно сложила ее и положила на край стола, хотя больше всего хотелось бросить ее прямо в лицо Роберту. После чего встала и ровно проговорила:

– Я все поняла. Спасибо за прекрасный день рождения.

Круто развернулась на каблуках, в кои-то веки выпрямилась и с непривычно прямой осанкой вышла прочь.

– Эйя! – послышалось вслед встревоженное от матушки. – Эйя, пожалуйста, вернись! Нам надо обсудить…

Осеклась, когда отец ей что-то зашипел.

– Этим же вечером я покинула дом, – очень тихо, себе под нос, прошептала я, вынырнув из прошлого. – Матушка была категорически против. Наверное, боялась, что я с собой что-нибудь сделаю. Но оставаться под одной крышей с Агнессой… Видеть ее счастливое лицо, вольно или невольно участвовать в приготовлениях к свадьбе, сталкиваться порой с Робертом… Это было выше моих сил. Благо, что отец встал на мою сторону. Не знаю, что он сказал матери. Но та больше не возражала против моего отъезда. Таким образом я попала сюда, в дом моей бабушки. Мне позволили оставаться здесь сколь угодно долго.

– Неужели твои родители ни разу не попытались связаться с тобой? – Ольен высоко вскинул брови, удивленный этим обстоятельством.

– Раз в месяц я отправляю отцу письмо, что у меня все в порядке, – ответила я. – Он тоже мне что-то присылает. Но я не читаю. Оставляю конверты нераспечатанными там. – И я кивком указала на заваленную бумагами нижнюю полку шкафа. Продолжила: – Как не читаю и послания от матери. Сразу после моего отъезда она слала мне их десятками каждую неделю. Но потом, видимо, смирилась.

– А сестра? – полюбопытствовал Ольен. Добавил, как будто не заметив, как я раздраженно передернула плечами от его вопроса: – Она так и не поговорила с тобой? Не попросила прощения?

– Ее письма я сразу же отправляла в огонь камина, – призналась я.

В гостиной после этого повисло долгое тягостное молчание. Ольен, видимо, узнал все, что хотел. Откинулся на спинку кресла и о чем-то глубоко задумался. Его лицо окаменело, глаза словно подернулись пленкой, а зрачки вновь вытянулись, превратившись в змеиные.

Я одним глотком допила остатки воды, еще плескавшиеся в бокале. И пригорюнилась, не в силах первой прервать затянувшуюся паузу.

Интересно, чем я так заинтересовала богиню зимы, раз она прислала ко мне своего брата? Вряд ли моя история уникальна. Люди постоянно влюбляются, разочаровываются, расстаются…

– Вот именно, – снисходительно подтвердил Ольен. – Честно говоря, я сам не понял, по какой причине сестра отправила меня к тебе. Подумаешь, эка невидаль. Вообще-то, я считаю, тебе даже повезло.

– Повезло? – с искренним недоумением переспросила я.

– Конечно, – Ольен весело кивнул. – Подумай сама. Роберт изменил тебе с Агнессой почти сразу после их знакомства. Это говорит лишь об одном: он вообще не любил тебя. Скорее всего, ваш предстоящий брак был предметом его тщательного расчета. Семья у тебя богатая, ты девица вполне симпатичная. Словом, неплохой выбор для молодого амбициозного парня, у которого за душой ни копейки.

– Откуда вы знаете?.. – потрясенно ахнула я.

И в самом деле, откуда Ольен знает о денежных проблемах Роберта? Тот и в самом деле не мог похвастаться особым достатком. Но я никогда не видела в этом особых проблем.

– Я знаю все о любом смертном, – презрительно фыркнул Ольен. – И даже в курсе, как сейчас поживает эта парочка. К слову, не желаешь ли услышать последние новости об их, вне всякого сомнения, очень счастливом семейном союзе?

В последней фразе блондина прозвучало столько ядовитого сарказма, что я едва не воскликнула в полный голос – да, конечно, очень хочу!

Но первый порыв миновал почти сразу, и я озадаченно сдвинула брови, пытаясь понять, действительно ли мне это надо.

Предположим, брак Роберта и Агнессы не сложился. И что? Мне-то какая беда или радость от этого? Очевидно, что подобное предательство я не смогу простить. И пережитая боль от этого не станет меньше. А злорадствовать я тем более не хочу. Не вижу в этом никакого смысла.

Чем дольше я мысленно рассуждала, тем шире становилась улыбка Ольена. Опять подслушивает мои мысли.

– И эти твои мысли мне нравятся, – без зазрения совести подтвердил он. – Ну что же. Теперь вижу, что моя сестра не ошиблась. Ты действительно достойна новогоднего подарка.

– Какого еще подарка? – немедленно встревожилась я.

– О, не волнуйся, – поторопился успокоить меня Ольен. – Я не только караю. Но и награждаю тех, кто это заслуживает. Вообще-то, я здесь не по своей воле. Это сестра отправила меня выяснить, по какой причине ты так ненавидишь праздник в ее честь. Теперь я вижу, что причина и впрямь достойная. Но глупо постоянно грустить и жить прошлыми обидами.

– Я не живу прошлыми обидами, – пробурчала я, по-прежнему настороженно наблюдая за Ольеном. Мало ли что он сделает.

– Да, только заперлась в этом доме от всего мира, – Ольен укоризненно покачал головой. – Эйя, нельзя вечно жить в тенях несбывшихся надежд и мечтаний. Нельзя вечно смаковать свое горе. Рано или поздно, но тебе придется сделать шаг вперед и начать новую жизнь. И сегодняшний день подходит для этого наилучшим образом.

– Да, но… – запротестовала я.

Завершить я не успела. Как-то вдруг оказалось, что Ольен уже не сидит напротив, а стоит около меня. Причем я вообще не видела, как он преодолел разделяющее нас расстояние. Словно он просто материализовался рядом, воспользовавшись порталом.

– Не бойся, – в голосе блондина вновь прорезалась уже знакомая мне вибрация. – Я не причиню тебе вреда.

Естественно, я немедленно испугалась. Но не успела ничего сделать или сказать.

В следующее мгновение Ольен наклонился и ласково поцеловал меня в лоб. Я успела ощутить легкое прикосновение его прохладных губ. И мир вокруг вдруг резко потемнел, а я погрузилась в небытие…