Экстрасенс в СССР 2 (СИ) - Яманов Александр - Страница 19

Пока есть время, я разложил папки по номерам и принялся подробно их изучать.

За первое убийство с изнасилованием жертвы один гражданин уже осуждён и приговорён к высшей мере наказания. Справка повествует, что приговор приведён в исполнение.

Обстоятельства следующего убийства отличались. Судя по выводам следствия и мнению экспертов, жертву тоже изнасиловали, но умерла она из-за побоев. Во мнении экспертов имелась запись про асфиксию в результате удушения, как и в первом случае, но на эту версию не напирали. За это дело осудили сразу двоих. Разумеется, за действия в группе лиц и по предварительному сговору. Имелись признательные показания преступников. Народный суд не скупился и впаял им по десятке строгача.

Далее изнасилование в извращённой форме, побои. Жертву нашли живой на трассе Москва — Минск, но в больнице она скончалась. Никаких зацепок. Двух подозреваемых отпустили за недостаточностью улик. Но через некоторое время осудили другого человека. Дали тоже десять лет.

Ещё один эпизод. Убийства. Про изнасилование в деле ничего. Следов не обнаружено. На первый взгляд жертву вообще сбила машина, причём не насмерть. Но потом преступник оттащил её в кусты и задушил куском проволоки. Ещё один осужденный. Какоё то неприятный тип. Вот только судя по записям, у него не было своей машины. Странно. были ещё подозреваемые, но их выпустили.

Пятый эпизод тоже изнасилование в извращённой форме, издевательство, следы пыток, длившихся минимум несколько дней. И снова удушение жертвы. Теперь верёвкой. Подозреваемый — рецидивист, ранее сидевший за различные преступления. Имеется признание, а ещё есть запись об отказе от показаний во время судебного заседания. Кроме этого, в папке лежала записку от адвоката подозреваемого. Тот обращался к Волковой, просил помочь и сообщал, что прокуратура теперь требует назначить высшую меру наказания. Решение народного суда города Смоленска пока нет. Значит, заседания по делу ещё идут.

Непонятно только одно. За шесть лишь косвенно похожих эпизодов один человек расстрелян. Пятеро сидят, и ещё одному грозит вышка. Тогда при чём здесь Алексей Соколов, который в момент первых эпизодов ходил в школу? Потом служил в армии, далеко от Смоленской области.

И ещё, пропавшие Маша со Светой? Они в отличие от остальных жертв, скорее всего, живы?

Как-то не похоже происходящее на действия одного преступника. И вообще, всё притянуто за уши.

Услышав глубокий вдох, я посмотрел на Анастасию. Та открыла глаза и резко села на диване, дотронувшись до горла. Затем осмотрела комнату, явно в поисках непрошеных гостей.

— Где они⁈ — сипло спросила журналистка.

— Ты про наших грузинских друзей?

— Да. Этот, из ресторана. Он кинул в меня чем-то тяжёлым и попал вот сюда… — она схватилась за горло и закашлялась. Но через пару секунд заговорила нормальным голосом. — Попал прямо в горло. Я помню, как упала и начала задыхаться.

— Он попал, а потом схлопотал по роже, — невозмутимо произношу в ответ. — Я осмотрел горло. Кажется, всё обошлось. Просто болезненный ушиб. Видимо, перенервничала и упала без сознания.

— Надо вызвать милицию, и написать заявление о нападении.

— Думаю, не стоит этого делать.

Журналистка вопросительно вскинули бровь.

— Почему? Милиция во всём разберётся.

— Поверь, я уже с ними разобрался. В номер они больше не сунутся. Думаю, тебя тоже будут обходить за километр.

Думаю, не стоит говорить, что процесс наказания продолжится завтра. Кто не спрятался, я не виноват.

— Как разобрался?

— Рабоче-крестьянскими методами. Выбил из тупых голов неуважение и чувство безнаказанности. Заодно одному подорвал здоровье. Сами они в милицию не обратятся. Но если наберёшь 02, то грузины напишут ответное заявление. А оно нам надо? Хватит мне конфликта в колхозе.

Волкова, нехотя кивнула, и только сейчас заметила раскрытые папки.

— Зачем ты это читаешь? Я не разрешала!

Возмутилась она, вскакивая с дивана, но новый приступ кашля заставил девушку замолкнуть.

— Извини, ты потеряла сознание. Я положил тебя на диван и решил остаться, пока не очнёшься. А потом стало любопытно над чем ты работаешь. Вот и увлёкся. Может, объяснишь, что это такое? — поднимаю папку со своим делом, — Почему-то это не похоже на заготовку статьи о простом рабочем завода «Металлист», приехавшим помогать колхозникам.

Выслушав меня, Анастасия ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

— Видишь ли, Алексей. Всё непросто… — начала она.

— Вижу — перебиваю Волкову, я и поочерёдно тыкаю в каждую из папок. — Какие-то сплошные изнасилования, издевательства, пытки и убийства с удушением. Ещё папка с подобием моего личного дела лежит среди всего этого добра. Анастасия, я не пойму, зачем это всё? Враньё с интервью и обещание написать мифический очерк. А ещё за последнюю неделю я трижды замечал твою машину. Причём в разных местах и в разное время. Думал, что мне показалось. Ты что за мной следила?

— А если и следила, то что? — ответила журналистка, сузив глаза. — Значит, так надо. Хотела убедиться…

Волкова резко замолчала.

— Убедиться в том, что я причастен к её пропаже?

Вынув из своей папки фото Маши, я положил его на стол.

— Да, я тебя подозревала — призналась журналистка.

— По какой причине?

— В редакцию «комсомолки» пришло письмо от матери пропавшей Марии Курцевой. Мне показалось, что оно связано с тем делом, которым я занимаюсь последние два года. Поэтому и приехала в Яньково, встретилась с Валентиной. Она указала на тебя, как главного подозреваемого. Так и сказала: «Моё материнское сердце чует, что только он знает, где дочь».

— Это похоже на бред!

— Но я всё равно решила проверить. Сначала хотела просто морально поддержать женщину, потом увлеклась. Уж больно необычно ты себя ведёшь. А два дня назад пришло письмо от Марии. Где она рассказала о своём побеге из Яньково с любимым человеком. Почерк её, стиль изложения тоже похож. Сейчас я жду результат экспертизы текста из Москвы. Но предполагаю, там ничего необычного не обнаружится. Так что все подозрения с тебя автоматически снимаются. Чему я рада,– вроде искренне добавила Волкова, хотя она всё равно, что-то не договаривает.

— Хорошо! Но как я связан с этим? — указываю на остальные папки.

— Это и есть дело, которым я занимаюсь последние два года.

— Интересно, а почему вы с тётей Валей не сдали меня милиции? — решаю уточнить странный момент.

— Это касается темы моего расследования, — уклончиво ответила журналистка.

— Так не пойдёт. Объясни поподробнее.

— Для этого мне надо, кое-что выяснить. Алексей, что ты знаешь о людях, которые убивают других не ради выгоды. И это не месть или ревность, а…

— Ты о маньяках? — перебиваю Волкову, показывая, что в теме.

— Да, о них. Откуда у тебя такая информация? В СССР такие дела засекречены! Официально их у нас их нет.

— Я много читаю. Плюс служил в ГДР, где более подробно пишут о Западе и их проблемах. Сплетни со слухами тоже никто не отменял. Информация всё равно просачивается в народ. — я снова указал на папки. — Хочешь сказать, что все девушки стали жертвой одного человека?

— Если честно, сначала эту идею высказал один патологоанатом из Москвы. А я подхватила это кровавое знамя немного попозже.

— Тогда откуда осуждённые? Здесь одна вышка. Пятеро сидят, получив немалые сроки. Ещё одного судят в Смоленске прямо сейчас. Как всё это понимать? — делаю вид, что удивлён происходящим.

— Так и понимай. Областная прокуратура не желает признавать наличие серийных убийств и за каждое находит отдельного козла отпущения. Иногда даже двоих. Странно, что один случай пока не раскрыт. На них не похоже. Если бы я сообщила о тебе до того, как расследовала всё сама, ты мог легко присоединиться к остальным. Поэтому пришлось следить, вынюхивать и ждать твоего возможного прокола.

Мне тоже не понравился следователь, присланный из Смоленска. И скорее его послал тот прокурор, что проведёт дела, подгоняет результаты и отправляет невиновных на зону.