Спорим? (СИ) - Форс Элен - Страница 5

– Так брось! – кусаю её, вырываясь и отбегая. – Меня тоже тошнит от тебя, мама. Лучше бы ты умерла, а не папа!

Отчим хватает меня за горло сзади, я не слышала, как он подошёл ко мне. От прикосновения его холодной руки я вздрагиваю. Меня парализует, лёгкие тут же обжигает от ледяного воздуха, царапающего его изнутри.

Он сжимает, делает больно и грубо басит:

– Не смей так говорить, балованная сучка!

Глава 3.

Настоящее время. 

Ничто не поставит осанку лучше бамбуковой палки. Преподаватели любили приложить ей по спине, чтобы выправить сколиоз. Удивительно, колледж элитный, а меры воспитания дешёвые. Сплошное унижение подопечных.

Я стояла у выхода из аэропорта с маленьким чемоданом, напевая любимую песню. Мама умудрилась даже в аэропорт опоздать по случаю моего возращения.

– Васелисочка! – родительница бежала ко мне с букетом цветов, размахивая призывно веником. – Как же ты выросла, красавица моя! Гордость! Как же соскучилась по тебе.

Выдавливаю улыбку. Если так скучала, не отправила бы на четыре года в тюрьму строго режима, где меня регулярно поколачивали и издевались. Другая бы могла сломаться на моём месте.

– Мама. – все эти годы я делала всё, чтобы вернуться в родной город. 1 460 дней я просыпалась и засыпала с мыслью, что, когда вернусь, отомщу всем, кто лишил меня четырёх лет свободы. – Я так рада тебя видеть. Это мне?

Я выучила главный урок, нужно уметь играть нужную роль, чтобы люди тебя не трогали, не мешали жить и делать, что ты хочешь. На ближайшее время моя роль – быть примерной дочкой.

– Не узнать тебя. Такая милашка. – В колледже нам разрешали делать только общие фото, их и рассылали родителям. Наверное, чтобы они не видели синяки по нашему телу и измождённые лица после бессонных ночей. К некоторым детям родители приезжали на каникулы, ко мне же никто ни разу за все четыре года. Видимо это не входило в плотный график отчима. Выводы я сделала и прощать не собиралась. – Можно я тебя поцелую?

– Конечно. – обнимаю и мимолётно касаюсь её щеки. Фактически, я была совершеннолетняя, могла послать маму и больше не смотреть на её хирургически сделанное лицо, но у меня были свои интересы вернуться в дом отчима.

– У нас сегодня вечером намечается вечеринка в честь назначения Бори. Он теперь в городской думе, представляешь? Так что мы теперь семья очень влиятельного политика. – Я ему не семья. И никогда не была ей. Но сегодня сыграю свою роль, как полагается.

– Здорово. – ни на какую вечеринку мне идти не хотелось.

– Ты так не расстраивайся. Там все твои будут. Мы пригласили. – это меня удивило. Мои друзья не вращались в кругах отчима. Были птицами не его полёта, по крайней мере раньше. Все эти годы у меня не было возможности общаться с ними. Нам не разрешали иметь при себе мобильные телефоны и планшеты. На Ярослава была до сих пор обижена, не могла ему простить, что бросил меня тогда и не помог сбежать. – Ты слышала, Антон открыл компанию свою. Он очень крутой программист теперь, помогает Бореньке с каким-то приложением по государственному заказу. Степан всегда с ним, сама знаешь. Куда его с условкой возьмут? Прошлое не обелить. А Ярослав Ваш не понятно, чем занимается, но Боря настоял, и я пригласила. Подумала, что тебе приятно будет увидеть знакомые лица.

Мама была в своём репертуаре. Умела хорошим тоном обосрать кого угодно.

– Ты не говорила никому, что я вернулась? – мой приезд получился спонтанным. Я отправила документы в МГУ на журфак и меня заочно приняли на третий курс, нужно было приехать и привезти оригиналы документов для зачисления. В честь такого события мама сжалилась и разрешила мне вернуться, хотя раньше она настаивала, чтобы я закончила обучение во Франции.

– Нет, ты хотела сюрприз, и я молчу! – мама изображает замок на губах.

– Отлично. – в голове рождается план, так и вижу, как подшучу над парнями. Вот они удивятся моему внезапному появлению. Обрадуются ли? – Хочу разыграть всех. Посмотрим, узнают или нет.

– Да не узнают, Василиска! Ты посмотри какая стала! Раньше же на мальчика была похожа! Грязная оборванка, а теперь красавица.

– Узнают. – резко говорю ей. – Ребята хорошо меня знают, выросли со мной. Они сразу признают во мне старую добрую Ваську.

– Ну-ну! – она закатывает глаза.

Мы приезжаем домой, в котором уже царит суматоха от приготовления к вечеру. Я обхожу ненавистную комнату и сжимаю руки в кулаки. Ничего. Мне немного осталось. Я отомщу им за то, что они сделали со мной.

Переодеваюсь в платье и туфли, купленные в Париже Мишель для меня. Подруга обещала приехать в Москву в след за мной, чтобы помочь осуществить мой план. Моя единственная подруга.

Спускаюсь и осматриваюсь. Дом сильно изменился, тут поменялось всё: интерьер, мебель, прислуга. Провожу рукой по белому роялю. Единственному предмету из прошлого. Его маме купил мой родной отец. Она с молодости увлекалась музыкой и играла на нём, а ему нравилось слушать как она музицирует. Это единственное, что мы привезли в дом отчима.

Рояль напоминал мне об отце, его голосе и доброй улыбке.

– Играете? – знакомый голос из прошлого заставил прервать поток воспоминаний. Когда-то я была счастлива. У меня была семья. А теперь вся моя душа в шрамах. За моей спиной стоял Сергей в чёрном костюме и белой рубашке, бархатная бабочка небрежно торчала у него из нагрудного кармана.

Я узнала его сразу. По властному голосу, напоминающему, что он тут хозяин. Сергей закалился. Стал привлекательным мужчиной. Паблики писали, что он завидный холостяк, сердце которого мечтали заполучить многие девушки. Иногда мне удавалось через телефон Мишель отслеживать последние новости.

– Нет, но хотела бы. – прощупываю почву. Узнал – не узнал. Я резко изменилась за эти четыре года даже для себя. В школьные годы я ходила с каре, носила удобную и бесформенную одежду, никогда не красилась и не следила за своими манерами. Я жила как чувствовала, хотела лишь свободы.

Теперь же мои волосы спускались до лопаток и были аккуратно уложены стайлером. На лице был лёгкий макияж, подчёркивающий аккуратный носик, чувственные губы и необычный разрез глаз. По крайней мере, именно такие достоинства моей внешности перечисляла Мишель.

На мне было тесное платье до середины бедра и не было лифчика. Я решила бросить вызов мужчинам и порадовать маму. Она же хотела дочь, не ту, что учится и развивается, а ту от которой женственностью за километр несёт. А женственность у мамы определялось уровнем вожделения мужчин.

– Что мешает научиться? – Сергей подошёл ко мне и прижал к роялю, прижавшись к моей спине и заключив в кокон рук, расположившихся по обе стороны от меня. Сводный брат не узнал меня и явно был намерен оприходовать. – Я Вас раньше у нас не видел, кто Вы?

– Меня зовут В..иктория. Меня пригласила Светлана. – я не успела продумать легенду. Пришлось импровизировать. – А Вы кто?

– Сергей Чернов. – гордо представляется Сводный, будто это должно было мне о чём-то сказать. Это рассмешило меня. У него с детства было высокое о себе мнение.

– Чернов? Значит, Вы хозяин рояля? – пробегаю пальцами по клавишам. – Сыграете для меня?

Сергей хрипло смеётся и накрывает мою руку своей. Я задерживаю дыхание, потому что никогда не могла представить, что он будет пытаться меня соблазнить. Это за гранью даже моей богатой фантазии.

– Нет. Это инструмент Светланы. Может быть, перейдём на ты?

– Почему бы и нет? – поворачиваюсь, чтобы стоять лицом к лицу. К Сводному тоже стоять спиной опасно, я как никто знаю на что он способен. Мы оказываемся слишком близко, получается интимно и даже волнующе для меня. Я жила в интернате четыре года и не видела парней там от слова совсем. Одичала.

Дыхание Сергея учащается, и я невольно начинаю краснеть, ощущая, как он возбуждается. Этого ещё мне не хватало, заводить Сводного.

– Покажите мне дом на правах хозяина? – нужно отвлечь его, разорвать контакт. Сергей усмехается, от него не укрылось моё смущение. Он воспринимает его по-своему, считает, что понравился мне и я заигрываю с ним.