Скажи мне тихо - Рон Мерседес - Страница 2

— Отдам тебе свой шоколад, только давай быстрее! — испуганно выпалила я.

— Мне не нужен твой шоколад. Я хочу... твой поцелуй, — сказал он, и я застыла.

— Фу, ни за что! — воскликнула я на автомате.

Он повернулся к окну, готовясь выбраться.

— Тогда оставайся здесь, — бросил он.

— Подожди! — в отчаянии схватила я его за футболку.

Почему-то мысль о поцелуе с Тьяго вызывала не только отвращение, но и странное любопытство.

— Так ты дашь мне его? — спросил он, пристально глядя мне в глаза.

В голове у меня пронеслись тысячи глупых мыслей, но я не смогла устоять перед этим ощущением головокружения.

Я потянулась к нему, и наши губы соприкоснулись. Это было странно, тепло и отвратительно... но этот момент навсегда остался в моей памяти. Как и блеск в глазах Тьяго, когда он отстранился, улыбнулся и помог мне выбраться.

Мы бежали, держась за руки, пока не догнали Тейлора. И я до сих пор помню радость и восторг, когда мы пересчитывали наш трофей.

Этой ночью я получила свой первый поцелуй... и пережила наше последнее приключение.

1

КАМИ

Семь лет спустя...

Едва открыв глаза тем утром 1 сентября, я почувствовала странное покалывание в животе, ощущение, которое пыталось заставить меня поверить, что в этом году всё, возможно, может быть иначе. Не то чтобы мне особенно хотелось начинать последний учебный год в школе, но я действительно жаждала вернуться к рутине. Проведённый в компании родителей и младшего брата последний месяц летних каникул окончательно истощил моё терпение.

Почему наши родители настаивали на совместном месяце на пляже, если едва терпели друг друга?

Я была абсолютно уверена, что это не моя мама продолжала настаивать на совместных отпусках. Почти на сто процентов знала, что это дело рук моего отца, Роджера Хэмилтона, который всё ещё верил, что наша семья не разрушена окончательно.

И я не собиралась лопать его пузырь... по крайней мере, не снова.

Эта мысль заставила меня почти автоматически опустить взгляд на своё запястье. Мои глаза, как это случалось не раз в течение дня вот уже много лет, снова устремились на шрам, украшавший мою кожу: идеальный треугольник, светлее загоревшей на солнце кожи. Я всё ещё помнила, как сильно это тогда болело, и, несмотря на прошедшие годы, каждый раз, когда я смотрела на этот шрам, в груди ощущался укол боли — боли не только физической.

Как всё могло измениться в одно мгновение? Как мы могли пройти путь от невинных детей до детей, чьё детство навсегда оказалось отмечено трагедией?

Я прогнала из головы образ, который возник перед моими глазами, и приказала себе больше не впадать в уныние из-за того, что случилось так давно.

Я спустилась с кровати и зашла в ванную, которая находилась в моей комнате. Всё было безупречно, ничто не лежало не на своем месте. Иногда меня так раздражало возвращаться домой и видеть, что ничто не осталось там, где я его оставляла, что желание закричать и послать всё к чёрту почти превосходило мою тихую, покорную и идеальную личность, которую я всегда показывала всем. Если бы кто-то знал, какая я на самом деле...

Я умылась, почистила зубы и медленно расчесала волосы, наблюдая за своим лицом и чертами, которые меня определяли. Мне не нравился мой внешний вид, но я бы хотела не походить так сильно на свою маму. Я унаследовала те же светлые волосы, немного волнистые в моем случае, и те же ямочки на щеках. Мои глаза, по крайней мере, не были такими, как у неё, с безупречным голубым цветом, а были коричневыми, как у моего отца, с густыми и длинными ресницами. Мне повезло, что мне пришлось носить брекеты только год, и теперь мои зубы идеально ровные с тех пор, как я пошла в старшую школу. Хотя, конечно, я тоже имела комплексы, как и все, комплексы, которые моя мама не стеснялась мне напоминать. Например, когда мне исполнилось пятнадцать, я начала страдать от акне... Это было нормально для девочек в этом возрасте, и даже мои подруги до сих пор с этим борются в своей повседневной жизни. Конечно, мне не нравились эти красные пятна, которые без всякой логики начали появляться на моем подбородке или лбу, но моя мама сделала из этого целую драму. Она заставила меня посетить пятерых дерматологов, почти полностью изменить мой рацион и пройти лечение, которое ей стоило целое состояние.

Два года спустя у меня была кожа, как у персика... и всё равно я продолжала краситься перед школой, чтобы не показывать миру свои тёмные круги под глазами или некоторые веснушки. Камила Хэмилтон всегда должна быть идеальной, как и её мама, королева льда, высокая, блондинистая, невероятно стройная и элегантная, одержимая своим внешним видом. Всегда сохраняющая спокойствие перед людьми. Я никогда не видела, чтобы она теряла самообладание... Ну, только один раз, тот чёртов случай, когда любопытство, которое я испытывала в детстве, изменило всё.

Рядом с туалетным столиком, который стоял рядом с моим шкафом, был манекен в свободном синем платье. Мне оно нравилось, оно было простым и слишком дорогим, как все вещи в моем шкафу. Мне хотелось бы надеть его, чтобы пойти на ужин или на вечеринку, а не в первый день в школе. Но такая уж была моя мама: вещи, которые она мне покупала, всегда сопровождались каким-то условием, например, она решала, когда мне их носить. Я ничего не могла с этим сделать: она должна была поддерживать видимость идеальной семьи, и я была слишком усталой, чтобы бороться с ней.

Я накрасилась и оделась. Платье было коротким, потому что на улице было около сорока градусов, и я подобрала красивые белые сандалии, цвет которых подходил моей слегка загорелой коже. Мне понравился мой отражённый образ в зеркале, хотя не та личность, которая мне улыбалась в ответ. Почему я так грустна? Из-за Дани?

С ним всё закончилось плохо прошлым летом... Я до сих пор помню ту ночь как одну из худших в моей жизни. Почему, черт возьми, я это сделала? Почему, черт возьми, я поддалась на что-то, к чему я была не готова?

Дани и я начали встречаться в день моего пятнадцатилетия. С тех пор, как я попрощалась с Тьяго, я не целовалась ни с кем, и Дани был единственным, с кем я решилась снова это сделать. С того дня мы стали неразлучными, хотя то, что началось как обычные школьные отношения, в итоге превратилось в абсурдное обязательство, когда наши семьи начали планировать наши жизни и говорить нам, что мы должны делать в каждый момент. Дани был сыном мэра нашего города, а мой отец был адвокатом и управляющим, который вел его состояние. Мой отец учился в лучших университетах, закончил Йель с отличием и получил степень по управлению и инвестициям в Нью-Йоркском университете. Он управлял состоянием множества бизнесменов, включая тех, кто жил в нашем маленьком городке Карсвилл. Он много путешествовал, и мы часто его не видели, но он был самым важным человеком в моей жизни.

Для моей матери, королевы внешности, то, что её дочь встречается с сыном мэра, было, как побывать в Диснейленде. Сначала мне понравилось, что я могу её порадовать чем-то, но со временем отношения с Дани стали тюрьмой, в которой у меня не было ни голоса, ни права на собственное мнение. Хотя Дани не слишком заботился о своих родителях, он, как и я, страдал от давления внешних обстоятельств. Тот, кто когда-то был милым и красивым парнем, в которого я была безумно влюблена, со временем стал человеком с сильным характером и плохим настроением, который думал и жил только ради секса. Я всё ещё любила его, но уже не была в него влюблена... Особенно после того, что случилось в последний раз, когда мы встречались.

Я закрыла глаза, пытаясь стереть этот воспоминание, и проигнорировала голос в своей совести, который не переставал напоминать мне, что мне всё равно нужно будет поговорить с ним рано или поздно. Лето было идеальным оправданием для того, чтобы взять нужную дистанцию, но многие вещи так и не были сказаны, и... потерять девственность с ним, а потом оставить его, было бы неприятно для всех.