Скажи мне по секрету - Рон Мерседес - Страница 4

— Потому что запереть ребёнка в школьном туалете на всю перемену — это явно не игра, директор Харрисон, — ответил Тьяго ледяным тоном.

Директор откашлялся, привёл в порядок бумаги на столе и кивнул.

Теперь мне было всё понятно. Джорди Уокер, как и его брат Дани, пользовался особым отношением в школе, потому что их отец — один из главных спонсоров. Все это знали. То, сколько денег семья Уокеров пожертвовала школе, чтобы Дани снова приняли в команду, — было вопиющей несправедливостью, которая до сих пор вызывала у меня гнев.

— Учительница Кэма пыталась связаться с твоей мамой, чтобы рассказать о ситуации, но мама велела обратиться к тебе.

— Она звонила мне... — пробормотала я, не признаваясь, что намеренно сбрасывала вызовы.

— Директор, я хотел бы, чтобы мисс Хэмилтон пошла со мной в детское крыло и поговорила с преподавателями, чтобы мы могли найти решение.

Директор посмотрел на меня, потом кивнул.

— Постарайтесь что-то предпринять. Это же дети, шесть лет им всего. Они же не злые...

Как же он ошибался. Чем младше дети, тем жестче они бывают. И я клянусь, что не остановлюсь, пока мой брат не будет чувствовать себя в безопасности в этих стенах.

Я вышла из кабинета, а за мной Тьяго.

— Пойдём, я отведу тебя в класс Мэгги. Она сказала, что хочет поговорить с кем-то из семьи, и ты — единственная, кто пришёл...

— Где мой брат сейчас? — спросила я, испытывая непреодолимое желание его обнять.

— В учительской. Я сказал ему, что он может остаться там, пока я не вернусь.

Мы шли по пустым коридорам. Все были на уроках. Мы миновали лестницу, свернули налево — туда, где коридор с художественными работами вёл в начальную школу.

— Признаюсь, я не раз останавливался полюбоваться этими картинами, надеясь увидеть здесь твою работу, — сказал Тьяго, пытаясь разрядить обстановку.

Я и правда не раз смотрела на эти стены и мечтала однажды выставить здесь свои рисунки...

Но никогда не решалась.

— Не найдёшь ни одной, — сказала я, пожимая плечами.

Тьяго посмотрел на меня и пошёл дальше.

Когда мы вошли в здание начальной школы, атмосфера резко изменилась: яркие стены, в отличие от серо-белых в старшей школе, детские рисунки, вешалки, забитые крошечными куртками и рюкзаками...

Мой брат только начал ходить в школу. Когда Тьяго открыл дверь учительской, мы увидели, как Кам свернулся клубочком на диване и спал... У меня глаза наполнились слезами.

Он столько страдал, а мы только злились на него и ругали за странное поведение...

Надо было не слушать маму. Я всегда знала, что Кам не стал бы драться без причины.

— Я рада, что ты пришла, Камила, — сказала ласковая женщина за моей спиной.

Я обернулась — и увидела её.

Ту самую девушку, которую Тьяго целовал вчера у себя дома... В мини-юбке, вся такая идеальная, флиртующая с ним, пока подавала ему инструменты — как настоящая «хорошая девочка».

— Я Мэгги Браун, — сказала она с милейшей улыбкой, демонстрируя идеальные белые зубы. — Учительница твоего брата. Нам нужно поговорить.

Я посмотрела на неё — и в животе у меня всё перевернулось.

Да, у неё были голубые глаза.

Да, она была красива.

И да, теперь она работала бок о бок с Тьяго.

2

КАМИ

— Лучше поговорим снаружи, — сказала она, приглашая меня следовать за ней по длинному коридору до двери с табличкой «Орангутаны».

Все трое мы вошли в класс, и я заметила, что это была типичная детская комната. Вокруг было полно цветов, рисунков, на одной стене была нарисована таблица умножения, на другой — буквы...

— Прежде всего, я хотела спросить, как обстоят дела у тебя дома, — сказала она, опираясь о свой стол, в то время как я села за одну из парт. Тьяго стал рядом с Мэгги, и я не могла не заметить, как их тела почти касались друг друга.

— Почему ты спрашиваешь? — Я не собиралась обращаться к ней на «Вы». Не когда ей, в лучшем случае, было лет на пять больше меня.

— С начала учебного года твой брат довольно сильно замкнулся в себе... Это заставило других детей воспринимать его как слабого и дразнить. Детское поведение иногда...

— А почему ты ничего не сделала, чтобы их остановить? — обвинила я ее, все больше выходя из себя. — Как сказал директор Харрисон, им по шесть лет. Что они могут? Полметра от пола?

— В этой школе принято позволять детям расти самостоятельно, и находить свою личность в рамках...

— Не неси чушь. Моего брата травят, и никто ничего не делает!

— Камила, — предостерег Тьяго, пристально глядя на меня с укором.

Я отвела взгляд от нее и посмотрела на него.

— Да перестань с этим «Камила»! — ответила я, повышая голос. — Ты уже две недели замечаешь, что что-то происходит, почему ты мне ничего не сказал? Ты же мой сосед!

Не знаю, почему я это сказала... Наверное, чтобы та Мэгги в следующий раз думала дважды, прежде чем приходить в таком виде к своему новенькому бойфренду. Моему брату не следовало видеть ее такой... Он бы полностью потерял к ней уважение.

— Я только что объяснил тебе, почему молчал. Хотел сначала убедиться, что действительно...

— Ума тут много не надо, правда? — ответила я раздраженно. — С каких пор нормально, что у шестилетнего ребенка всё тело в царапинах?

Когда я это сказала, то поняла, какой глупой была, что раньше не замечала этого. Как я могла поверить во все эти отговорки? Что он поцарапался о кусты, что упал, играя в футбол...

Это была моя вина... Я была слишком сосредоточена на себе, на своих проблемах, на проблемах родителей, что не увидела очевидных признаков... и в итоге пострадал Кэм.

— Именно поэтому мы примем меры, Камила, — сказала Мэгги, оставаясь спокойной. — Но мне нужно знать, происходит ли дома что-то, о чем нам стоит знать...

Я посмотрела на Тьяго, который выглядел спокойным, но немного обеспокоенным, затем снова на неё...

— Мои родители разводятся, — призналась я спустя секунду, избегая встречи глазами с Тьяго. Я не хотела видеть, как он наслаждается моим несчастьем. Он не раз давал понять, что хочет, чтобы моя семья развалилась так же, как его.

Я посмотрела на Мэгги, которая в ответ посмотрела на меня с жалостью.

«Убери это выражение с лица», — мне хотелось закричать, но я продолжила.

— Так что да... можно сказать, что атмосфера, в которой живет мой брат, сейчас далека от здоровой...

— Я подозревала нечто подобное, когда увидела этот рисунок, который твой брат сделал несколько дней назад, — сказала она, обходя стол и ища что-то в ящике.

Она протянула мне лист, и мне стало ужасно грустно.

На рисунке были человечки. Слева была изображена, как я поняла, моя мама — брат нарисовал ее намного больше остальных и очень далеко от остальных фигурок. Он нарисовал ей два зеленых кружка вместо глаз, что я сразу связала с огуречными ломтиками, которые кладут женщинам на глаза в спа. С другой стороны листа был мой отец — я узнала его по заметному животу. Он держал телефон у уха и стоял спиной к другим. Кэм нарисовал себя в центре листа, рядом с ним была его игуана... Но больше всего меня удивила фигурка меня самой. Он нарисовал меня очень маленькой, с короткими светлыми волосами и огромной грустной мордашкой... По моим глазам текли голубые слезы...

Неужели он так меня видел?

Неужели он так видел нас всех?

Мне было трудно оторвать взгляд от этого рисунка.

Тьяго смотрел на меня с тревогой, мне даже показалось, что его рука поднялась на несколько сантиметров, а потом он сжал кулак и остался стоять на месте.

— Маленькие дети очень тяжело переживают развод родителей... Часто они замыкаются в себе, возможно, поэтому он ничего вам не сказал...

— И какое решение? — спросила я тише обычного.

— Я хотела бы поговорить с твоими родителями, но оба дали понять, что сейчас не могут прийти. Я слышала, как некоторые дети говорили Кэму, что его отец — вор, и мне нужно было понять, что у вас происходит дома, чтобы хотя бы немного сориентироваться... Я бы не хотела снова кого-то отчислять, это только вызывает еще больше ненависти между детьми...