Скажи мне через поцелуи - Рон Мерседес - Страница 7

— Вижу, что ты расслабился для того, чтобы быть на занятии, — прокомментировала я, указывая на его одежду, и надеясь, что он забудет, что я снова опоздала...

— У меня нет занятий до обеда, — сказал он, пристально смотря на меня.

Тогда я поняла, что мы будем одни. Спортзал был пуст, и через окна почти не попадал свет, потому что снаружи шёл снег.

Следуй за мной в кабинет, — сказал он, повернувшись, и пошёл через весь спортзал в кабинет тренера, который он занял несколько недель назад.

Когда я вошла, я заметила, что здесь всё гораздо более аккуратно, чем было в кабинете тренера Клаба. Не нужно было много думать, чтобы понять, что это всё заслуга Тьяго, его мании держать всё идеально организованным или, как он сам говорил, «совершенно беспорядочным» — так он называл свой особенный способ расставлять вещи.

Помимо стола, была белая доска, на которой он планировал тактические схемы; в углу кабинета лежало много вещей для спортзала, включая целую кучу сдувшихся мячей.

Тьяго сел за стол, взял карандаш и начал что-то писать на листе. Я осталась стоять там, не зная, что делать.

— Хочу, чтобы ты надула мячи и починила те, которые порваны, с помощью изоленты, которая там, в углу, — сказал он, указывая на угол.

Я посмотрела на него в недоумении.

— Хочешь, чтобы я надула все эти мячи?

— Да, — ответил он просто, и, увидев, что я молчу и смотрю на него, он бросил взгляд своими зелёными глазами. — Ты не думала, что просто будешь сидеть здесь и бездельничать, правда?

— Обычно так делают все на наказании, да, — ответила я, сжимая зубы.

— Ну, это не то, — сказал он, отложив карандаш и полностью сосредоточив внимание на мне. — Это поможет тебе научиться делать то, что тебе говорят, и, прежде всего, не спорить со мной на уроках перед остальными учениками.

— Если я спорю, то потому что ты совершенно несправедлив!

Тьяго почти улыбнулся.

— В мире есть тысячи несправедливостей, Камила. Уверяю тебя, эта не из них.

— За то, что опоздала на десять чёртовых минут? — возразила я, повышая голос.

Тьяго снова посмотрел на меня, на этот раз гораздо более серьёзно, чем раньше.

— За то, что ты подвергала себя опасности без всякой нужды, — ответил он, и я осталась в полном шоке от его ответа.

Так вот почему он меня наказал!

— Ты наказал меня за то, что я пришла в школу пешком?! — закричала я, не веря своим ушам.

В отличие от Тейлора, который хотя бы показал некоторое раскаяние, Тьяго просто посмотрел на меня и кивнул, как будто это было очевидно.

— Именно, — ответил он. — Теперь увидишь, как больше этого не сделаешь.

— И теперь ты мне угрожаешь?

Ммм... — сказал он, задумавшись. — Да, кажется, да.

— Перестань быть таким придурком, Тьяго, — сказала я, сжимая зубы, чувствуя, как мне хочется что-то кинуть ему в голову.

— Перестань сводить меня с ума своими выходками и причудами.

Его ответ заставил меня замолчать на секунду.

— Я свожу тебя с ума? — спросила я, не сдержавшись.

Его глаза встретились с моими на расстоянии, и мне понравилось видеть, как он глотает слюну.

— Мячи, — сказал он, прерывая бесконтрольное ускорение моего сердца. — Приступай.

— Сначала ответь мне, — возразила я, подходя к его столу. — Потому что прошло уже несколько недель, а мы едва обмениваемся больше чем двумя словами.

— Думаю, то, что мы сказали друг другу в последний раз, было более чем достаточным, не так ли?

Он сказал мне «я тебя люблю»... Мы сказали друг другу «я тебя люблю».

Чёрт.

— И что из этого, если, в конце концов, всё останется вот так? — осмелилась я спросить, чувствуя грусть от того, что хочу его, но не могу быть с ним.

— Как так? — спросил он, вставая, обходя стол и опираясь на него, но на этот раз он оказался гораздо ближе ко мне, так что если бы я протянула руку, могла бы его коснуться.

— Ты знаешь, о чём я говорю...

— Так сухо? Так отстранённо? Так наедине в комнате, пока длится ноябрь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, не услышала?

Я моргнула от удивления.

— Ты не будешь намекать...

— Не смог удержаться от соблазна провести хотя бы полчаса с тобой наедине, — добавил он, пожав плечами.

Моё сердце на секунду остановилось.

— Ты наказал меня, потому что хотел побыть со мной?

— Нет, — он отрицательно покачал головой, всё ещё оставаясь на месте, и его глаза были единственным, что нежно касалось меня как внутри, так и снаружи. — Я сделал это, потому что я так чертовски зол на тебя, что мне нужно было как-то успокоить свою ярость, и наказание было очень приятным способом сделать это... А возможность побыть с тобой на перемене — приятный, но случайный бонус.

Я приподняла ресницы, не в силах сдержать себя.

— Приятный?

— Очень приятный, — поправился он, и я поняла по его лёгкому движению тела, что, как и я, он жаждет меня поцеловать, обнять, коснуться...

Я сделала шаг вперёд, чтобы быть поближе к нему, но он не двинулся. Я подошла немного ближе; мои глаза избегали его взгляда, но я не смогла удержаться и не положить лоб ему на грудь. Глубоко вдохнула и попыталась успокоить свои порывы, и как только я собиралась отстраниться, его рука поднялась и положилась мне на голову. Его пальцы провели по моим волосам, пока не дошли до конца, а потом снова повторили этот жест с осторожностью, с нежностью. Я почувствовала, как его губы коснулись вершины моей головы, а его нос вдыхал аромат моего шампуня.

— Тебе нужно принять решение, — прошептал он, почти так тихо, что я едва услышала.

Когда он это сказал, в моей голове щёлкнуло что-то. Разве он действительно просил то, о чём я подумала?

Тьяго, похоже, услышал мои мысли и отпустил меня, как будто моя кожа вдруг начала его жечь.

— Прости, забудь, что я сказал, — извинился он, отстранившись и вернувшись за стол.

Я стояла там немного, ошарашенная.

— Мы не можем...

— Я знаю, — перебил меня он, его голос стал резким.

Я посмотрела на пол, и перед глазами возник образ Тейлора. Тейлор... мой идеальный парень, который меня обожал, заботился обо мне и любил, как никто другой...

— Я не могу ему навредить, — сказала я, надеясь, что он согласится со мной, но к моему удивлению он снова посмотрел на меня и ясно ответил.

— Я уже вижу, что ты его ранишь, Камила, — сказал он. — Ты что, думаешь, он не замечает? И это при том, что он даже не знает и половины всего.

— Ты и я тоже не сможем быть вместе, — заявила я, раскрывая руки и указывая на всё вокруг нас. — Тебе, наконец, дали шанс, тебя могут взять на постоянную работу... Ты правда хочешь рисковать этим?

— Через несколько месяцев ты уедешь в университет, и проблем не будет.

— Да, только я буду жить за тысячи километров, — ответила я, пытаясь убедить себя, что он прав: у нас нет будущего.

Это невозможно.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, Камила? — ответил он, бросая карандаш на стол так, что он отскочил и упал у моих ног. — Мне это надоело, я хочу тебя каждую минуту, а вижу, что спишь ты с другим, с тем, кто мой чёртов брат, с братом, которого я люблю.

Его слова были как ножи в моём сердце.

Так что, как ты думаешь, есть решение? — осмелилась я спросить.

— Нет, — ответил он, теперь спокойнее. — Знаешь почему?

Я молчала, ожидая, что он продолжит.

— Потому что даже ты не знаешь, чего хочешь. Ты думаешь, что я не вижу, как ты смотришь на него? Я вижу, как он заставляет тебя смеяться, слышу твой смех через коридор, который разделяет наши комнаты, и в глубине души я знаю, что это то, что ты заслуживаешь, я знаю, что он сможет дать тебе гораздо больше, чем я когда-либо смогу...

— Не говори так, Тьяго, — сказала я, подойдя к нему, но он поднял руку, чтобы я остановилась.

— Одна часть меня сломана внутри, и она всегда будет такой, — признался он с такой искренностью, что это чувствовалось в каждом его слове. — Я просто такой, события привели меня к тому, что я стал таким, и я не имею права делать вид, что ничего не происходит.