Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана - Страница 42

Покосилась на Вертоса, который стоял рядом, и мысленно витиевато выругалась. И на него за то, что подбил меня на это «геройство», и на себя за глупость, и на всех, кто был причастен к этому делу.

– Все понятно?

Что-либо говорить больше никто не решился. Я кивнула, но поднимать взгляд побоялась. Мысленно молилась, чтобы нас скорее выпустили из кабинета.

– Свободны. Герои.

Когда мы наперегонки рванули к кабинету и старались не толкаться, мне, как самой удачливой и вечно огребающей от жизни по полной, в спину прилетела от декана просьба, которая больше напоминала приказ.

– Соловьева, задержись!

Оборотни вышли. И каждый посчитал необходимостью подарить мне прощальный печальный взгляд. Видимо, надеялись, что выглядело это сочувствующе и ободряюще, а на деле только сильнее заставило волноваться. Повинно склонила голову и готовилась выслушать еще один этап воспитательной беседы.

– Не трясись. Свое вы уже получили. И все же, – не сдержался он, – ты-то куда полезла? Тут не понятно на чем душа держится, а грудью на амбразуру! Тьфу, бестолочь.

Тяжело вздохнула и промолчала. Что тут скажешь? Дура, конечно, но, надеялась, что это лечится временем. Но радовало, что сейчас декан со мной разговаривал спокойно, мне показалось, что даже по-отечески. Видимо, весь запал выпустил на нас чуть ранее и теперь даже ругал меня довольно мягко. Как-то не обидно.

– Так. Допросят вас всех, естественно, но немного позже. Сейчас работают с Артуром Алексеевичем очень плотно. Проглядели мы, конечно, – посетовал он, – я вот о чем хотел поговорить. Не могу не спросить, уж извини. Отношения далеко зашли?

Удивлялась странному поведению декана. Обычно он не болтал так много и без дела, а тут столько «лишних» слов… И только тогда, когда услышала вопрос, поняла, что вызвало у него столько неудобств. Бросила на него мимолетный взгляд, закусила губу и промотала головой.

– Понятно. Но я не об этом, – усмехнулся Владимир Сергеевич. – Вижу, что глубоко засел, переживаешь, – тяжело вздохнул, сделал паузу и только потом продолжил. – Ты сейчас не стабильна, поэтому, сама понимаешь, еще некоторое время прогулки за пределы академии будут для тебя закрыты. Рисковать не стоит. Хватит на академию подселенцев, а на тебя – риска. С тобой поработают психологи, и это не предложение, – с нажимом произнес он, когда я вскинула взгляд. Раз уж не предложение, значит, и отвечать не стоит. – И еще. Ходить вокруг я не приучен, поэтому, говорю, как есть – подселенец, исходя из предварительных допросов, в Артуре находился уже больше трех лет. Поэтому, чувства были фальшью.

Я почему-то и предполагала что-то подобное, но ощущение использованности оказалось слишком неприятным, чтобы суметь скрыть гримассу боли и отвращения.

– Да, он очень хорошо играл свою роль. Никто не мог предположить, что все обернется именно так. Поэтому, девочка, не строй иллюзий. Единственное, чем могу тебя успокоить, если это принесет хоть толику успокоения – Артур не был отступником и добровольцем. И он сам пострадал от всего произошедшего.

Кивнула, принимая слова декана.

– Спасибо, – с трудом совладала с голосом. Искренне благодарила его за то, что он все-таки дал ответ на самый важный для меня вопрос. Правда оказалась болезненной и неприятной с одной стороны, но принесла немного успокоения, ведь теперь я точно знала, что Артур не маньяк-убийца и предатель, а жертва. – Можно, я пойду?

– Иди, Валерия. Надеюсь, эти оболтусы о тебе позаботятся. Вернее, уверен. Ты теперь для них как член стаи после совместной охоты.

– Знаете, я от одного Вертоса на стены лезла, а уж целая стая – это слишком, – усмехнулась, но получилось горько.

– Иди, Валерия. Академия работает в прежнем режиме. Но тебе я разрешаю пропустить занятия завтра.

– Спасибо. Я лучше на пары. Так проще. – Остановилась у дверей, помедлила и обернулась. – Я одного не понимаю – зачем? Зачем так со мной? Что за извращенные игры с… едой? – скривилась и часто заморгала. Этот вопрос не давал мне покоя с той самой секунды, как открылась правда. Кажется, днем и ночью я могла думать только об этом, но ответ никак не находился, если исключить вариант извращенного чувства юмора и неадекватности подселенца.

– Это слишком сложный вопрос, и я, к сожалению, пока не знаю на него ответа. Уверен, рано или поздно, ты получишь его. Иди.

Коротко кивнула и вышла. В коридоре меня ждали оборотни. Все, кроме Ригенса, но это и не удивительно. Хмуро взглянула на Вертоса и пошагала к выходу. Оборотни не задавали вопросов, обступили меня со всех сторон и пошли рядом.

– Если кто-то мне скажет, что победителей не судят, я его отправлю к нашему декану, – бурчала я, – пусть у них случится разрыв шаблона. А все из-за тебя! – бросила недовольный взгляд на Вертоса. – Подбил меня собой рискнуть, теперь ко всему прочему еще и полы с окнами целый месяц драить каждый вечер.

Прекрасно понимала, что я и сама заслужила это наказание, ведь меня никто не заставлял соглашаться, но настроение было такое, что хотелось поворчать.

– Да ладно, Щепка, – дернул на себя один из оборотней и по-братски обнял за плечи, – тебе и без того проблем хватает, вымоем мы и без тебя все полы. Да, парни?

– Без проблем, – единодушно согласились все и даже возражений принимать не стали.

С трудом освободилась от этих крепких объятий, оправила одежду, прищурилась, медленно обвела всех взглядом и сложила руки на груди.

– А у меня к вам пара вопросов, господа хорошие, – замедлила шаг, и оборотни тоже пошли чуть медленнее.

– Во-первых, чёй-та вы меня ждали, обступили со всех сторон, постоянно рядом вертитесь, ни один, так другой из вас. Не вдохнуть, не выдохнуть без вас не могу.

Они начали переглядываться, пожимать плечами, что-то мямлить и говорить одновременно. Ничего не поняла, поэтому пришлось остановить этот гомон и попросить объяснить свое поведение их негласного главаря – Вертоса.

– Понимаешь, Щепка, ты же теперь для нас, как часть стаи. К тому же девчонка. Еще и в сложной ситуации, а мы своих в беде не бросаем. Присматриваем за тобой, поможем, если будет нужно.

– Понятно, прав был наш декан, нет мне спасения от вас. Ребят, спасибо, конечно, за заботу, но не надо так тщательно присматривать, а то я себя заключенной чувствую. Я в порядке, если будет нужна помощь, обращусь.

Они согласились, конечно же, но перед этим довели меня до белого каления бесконечными приставаниями на тему: «только пообещай, что точно обратишься» и «ты точно в порядке?». Пришлось клятвенно пообещать, что без них ну никак не обойдусь, если будут сложности, и несколько раз повторить, что я в порядке. Но эти упрямцы все-таки довели меня до двери в комнату и только тогда отстали. Наконец-то. Хотелось забыться сном и отдохнуть от всего и всех. Но судьба никогда не интересовалась у меня, что мне нужно, она просто подсовывала неприятность в самый ненужный момент. Сейчас этой неприятностью стал тот самый маг.полицейский, с которым мы встретились в кабинете декана, и которого при мне знатно отчитали. Глупая и трусливая мыслишка, что пришел страж правопорядка, чтобы отомстить за ту встречу тут же улетучилась, ее заменила здравая мысль, что пришла пора давать полные показания, хочу я того или нет.

Остаток дня я провела в следственном отделе. Мне казалось, что рассказ под гипнозом причинит мне боль, ведь придется выудить все воспоминания из закоулков памяти: приятные и неприятные, те, которые раньше доставляли радость, а теперь от них сжималось сердце. Но на деле все оказалось гораздо проще. Под гипнозом казалось, что все это происходило не со мной, словно я пересказываю чью-то историю, не свою, чужую. Слова лились рекой, не тревожа чувств. Я была абсолютно равнодушна. И это, как ни странно, радовало.

В общежитие меня вернули поздней ночью. Вмешательство в подсознание оставило на мне отпечаток усталости. Упала в кровать и с трудом поднялась следующим утром.