Иль Хариф. Страсть эмира (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 18

— Что это было, Вика? — резко спросил он, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Почему Мухаммад так заботится о тебе и детях? Чей это сын? — Он указал на Мишу, и я почувствовала, как страх снова сжимает моё сердце.

Я знала, что должна объяснить. Должна рассказать всю правду, несмотря на то, как тяжело это будет. Но он не заслуживал правды… а еще я смертельно боялась, что он отберет моего мальчика. Вдохнув глубоко, я начала говорить, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Это не твое дело! Тебя это больше не касается!

— Отвечай! Чей это ребенок?

— Уходи, Ахмад! Нам не о чем говорить! Мы чужие! И ты не имеешь права задавать мне вопросы. Мы в моей стране. И здесь другие законы. Не приближайся ко мне! Это МОЙ ребенок. И все. Больше ничто не имеет значения!

Он сделал шаг вперед, но я отшатнулась от него, прижимая к себе младшего сына. Саша в испуге обнял меня за ноги, он смотрел на незнакомого мужчину и явно боялся того, что мы говорим на повышенных тонах.

— Ты спишь со своим боссом? Это его сын? Отвечай!

Ахмад хватает меня за руку чуть выше локтя, но я вырываюсь. Саша начинает плакать.

— Ты пугаешь ребенка. Уходи…

— Я хочу ответы!

— Как ты сказал? Ты меня никогда не интересовал. Так вот это правда! И меня совершенно не интересует каких ответов ты хочешь! Что ты сделаешь? Посадишь в подвал? Велишь избить?

Я развернулась, посадила Сашу в коляску Миши и держа младшего сына на руках пошла в сторону своего дома.

— Вика! — крикнул Ахмад, но я даже не обернулась.

— Аят хочет тебя…слышать. Она здесь. Со мной.

Я ничего ему не ответила, продолжила идти вперед. Аят, которая обвинила меня в смерти Асии…Аят…маленькая слепая девочка, которая заставит мое сердце истекать кровью от боли. Мне есть о ком заботиться.

— Я тосковал по тебе!

Ускорила шаг, чувствуя, как по щекам текут слезы. Прочь от него. Быстрее, как можно быстрее, чтобы не тронул мое рваное сердце, чтобы не вывернул мне душу, которая и так наизнанку.

Глава 13

Я нервничала. Руки дрожали, когда я стучала в дверь кабинета Мухаммада. В голове крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не помогала мне подготовиться к этому разговору. Я знала, что должна объяснить ему, почему мое присутствие на банкете будет для меня невыносимым, но все слова казались пустыми и бесполезными.

— Входите, — раздался голос Мухаммада, и я глубоко вздохнула, открывая дверь.

— Здравствуй, Мухаммад, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я хотела поговорить с тобой о предстоящем банкете.

Мухаммад поднял взгляд от документов и улыбнулся мне, но в его глазах читалось удивление. Я редко заходила к нему. Всегда старалась быть ненавязчивой и выполнять свою работу без лишних вопросов.

— Конечно, Вика. Что-то не так?

Я села напротив него и на мгновение замялась, пытаясь собраться с мыслями. Мои ладони стали влажными от волнения, и я невольно теребила край юбки.

— Мухаммад, я… я хотела попросить тебя, что бы я не присутствовала на банкете. Это очень важно для меня, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, хотя внутри всё дрожало.

Мухаммад нахмурился, его взгляд стал серьезным. Он отложил документы в сторону и склонился вперёд, сосредоточенно слушая.

— Почему? — спросил он тихо, явно не ожидая такого поворота. Его спокойствие только усиливало моё напряжение.

Я сглотнула, чувствуя, как мой голос начинает дрожать.

— Я знаю, что смешивать личное и работу…это плохо. Это неправильно. Но я всего лишь человек.

— Ахмад ибн Бей?

Я кивнула.

— Для меня будет очень трудно работать, зная, что он рядом, — призналась я, стараясь контролировать эмоции. — Я не хочу, чтобы это повлияло на мою работу.

Мухаммад на мгновение задумался, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он покачал головой, и я почувствовала, как в груди всё сжимается.

— Вика, я понимаю твои чувства, но на банкете будут важные гости, и тебе придётся переводить. Кроме тебя больше некому справиться с этой задачей, — сказал он мягко, но решительно. Его голос был тёплым, но непреклонным. — Я не могу позволить тебе не присутствовать на таком важном мероприятии.

Слова Мухаммада вылились на меня, как холодный душ. Я поняла, что моя просьба не будет удовлетворена, и мне придётся смириться с его решением. Внутри всё кипело от беспомощности и тревоги, но я старалась держать себя в руках.

— Хорошо, — только и смогла сказать я, чувствуя, как сердце сжимается от предчувствия трудного вечера. — Я понимаю.

Мухаммад кивнул, и его выражение смягчилось. Он явно видел моё волнение и попытался меня успокоить.

— Вика, я знаю, что тебе сложно, — сказал он, его голос был мягким и успокаивающим. — Но ты справишься. Ты всегда справляешься. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся обращаться ко мне. Я всегда готов помочь. Я не стану тебя спрашивать откуда ты знаешь Мухаммада ибн Бея и что тебя с ним связывает…но эта связь не должна мешать твоей работе. В этом суть профессионализма. Тем более Оксана сейчас в командировке. Я полагаюсь на тебя, Вика.

Я кивнула, стараясь улыбнуться, хотя улыбка вышла слабой и неуверенной.

— Спасибо, Мухаммад. Я постараюсь, — ответила я, вставая с места. — Мне нужно идти готовиться.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как напряжение растёт с каждым шагом. Впереди был трудный вечер, и я не знала, как справлюсь с этим. В голове крутились мысли о том, как всё может пойти не так, и я пыталась найти способ успокоиться.

***

Дома я пыталась успокоиться, но каждое моё усилие казалось напрасным. Внутри бушевала буря эмоций, и я изо всех сил старалась сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. Я понимала, я хотела на банкете выглядеть идеально, несмотря на внутреннюю неразбериху. Каждое мгновение подготовки становилось испытанием. Я выбрала элегантное черное платье, облегающее фигуру и с открытой спиной. Ткань нежно скользила по коже, придавая мне ощущение уверенности и женственности. Золотые украшения — серьги и браслет — добавляли блеска и подчёркивали мою утончённость. Я долго и тщательно выбирала их, стараясь, чтобы каждый элемент дополнял образ и создавал впечатление гармонии.

Макияж был подчеркнуто естественным, но с акцентом на глаза. Я хотела, чтобы они выглядели глубокими и выразительными. С каждой минутой, проведённой перед зеркалом, я вспоминала моменты с Ахмадом. Вспышки воспоминаний то и дело прорывались сквозь завесу настоящего, смешивая в себе любовь, боль и злость. На себя. Что не могу его забыть, не могу отпустить, не могу жить своей жизнью. Проклятая мазохистка сходящая с ума от любви к своему палачу.

От воспоминаний сжималось сердце до адской боли.

Вот я иду рядом с Ахмадом, держа его за руку… Когда он привез меня в офис. Вот он смеется, а я улыбаюсь в ответ, ощущая себя самой счастливой женщиной на свете. Но тут же приходят другие образы — наши ссоры, как он вышвырнул меня из своей жизни, мое одиночество. Воспоминания об Алене, сестре, которую я потеряла, и о том, как Ахмад заменил меня ею в своей жизни. Легко и просто женился на моей сестре, сделал ей ребенка. Смешанные чувства охватывали меня, и я едва сдерживала слёзы.

К чему его слова «Я тоскую по тебе»…Зачем? Чтобы сделать мне больнее?

Я глубоко вздохнула, стараясь собрать мысли. Взгляд снова упал на отражение в зеркале. "Ты справишься, Вика," — мысленно убеждала я себя. — "Ты должна быть сильной. Для себя. Для детей. Для будущего."

Сердце колотилось, как бешеное. Я знала, что встреча с Ахмадом неизбежна, и мне нужно быть готовой к этому. Он будет там, на банкете, и я должна буду встретиться с ним лицом к лицу. Я не могла позволить себе быть слабой или растерянной. Прошли времена когда я боялась его. Теперь все по-другому. И я свободная.

Наконец, я была готова. Последний взгляд в зеркало, и я увидела уверенную, красивую женщину. Но внутри всё ещё бушевала буря. Взяв клатч, я направилась к выходу. Машина ждала у подъезда, и я, стараясь сохранять спокойствие, села в неё. В голове продолжали роиться мысли.