Иль Хариф. Страсть эмира (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 23

Такси мчалось по дорогам, и я смотрела в окно, пытаясь успокоиться. Мы ехали в аэропорт, а я молилась, чтобы всё прошло гладко. Решение уехать в Европу казалось единственно правильным. Я надеялась, что там мы сможем найти убежище и начать новую жизнь.

Но судьба распорядилась иначе. Вдруг внезапный удар в бок машины, и всё вокруг превратилось в хаос. Грузовик врезался в нас, и такси перевернулось. Я услышала ужасный скрежет металла и крик детей. А потом чернота которая накрыла меня и я погрузилась в нее как в болото.

***

Когда я пришла в себя, вокруг всё было размыто. Вокруг царил хаос, люди кричали, кто-то пытался помочь. Моё тело было охвачено болью, но я думала только о детях. Стараясь выбраться из машины, я ощутила, как кровь течёт по лицу.

— Саша! Миша! — кричала я, пытаясь добраться до них.

Сашенька лежал неподвижно, а Миша плакал от боли. Моё сердце разрывалось, и я не знала, что делать. Люди начали помогать нам, вызвали скорую. Всё происходило как в тумане, и я ощущала себя беспомощной и снова провалилась в пропасть беспамятства.

Очнулась я уже в больнице. Голова кружилась, и я чувствовала, как сердце колотится в панике. Вокруг меня были врачи и медсёстры, которые пытались привести меня в чувство. Но единственное, что я могла думать, — это о детях.

— Где мои дети? — закричала я, пытаясь встать. Но меня удерживали капельницы.

— Пожалуйста, успокойтесь, — говорила медсестра, стараясь удержать меня. — Ваши дети в реанимации. Мы делаем всё возможное.

Слова медсестры пронзили меня, как нож. Реанимация. Моё сердце сжалось от ужаса. Я сорвала капельницу и рванулась к двери, несмотря на протесты врачей.

— Где они? Я должна их видеть! — кричала я, пробегая по коридору. Люди пытались меня остановить, но я продолжала бежать.

Наконец, я добежала до ресепшена, где стояла медсестра.

— Где мои дети? — закричала я, слёзы текли по лицу. — Пожалуйста, скажите мне, что с ними!

Медсестра выглядела встревоженной, но старалась сохранить спокойствие.

— Ваши дети в реанимации, — сказала она. — Им нужна кровь и срочная операция. Мы делаем всё возможное, чтобы спасти их.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Операция? Кровь? Как я могла помочь? Внутри меня всё дрожало от страха и отчаяния.

— Сколько нужно крови? Сколько денег? — спросила я, едва сдерживая рыдания.

— Операция будет дорогостоящей, — ответила медсестра. — Также возможно потребуется донорство почки для вашего младшего сына. Мы уже связались с донорским центром, но нужны средства.

Эти слова пронзили меня, как гром среди ясного неба. Я чувствовала, как мир вокруг меня рушится. Миша. Донорство почки. Это казалось нереальным, как страшный сон, из которого невозможно проснуться.

— А Саша? Что с ним?

— Травма головы. Так же операция. Переливание крови. Врач не знал с кем связаться. Нужны средства, нужна кровь…

— Я дам вам всё, что нужно, — сказала я, хватая медсестру за руку. — Пожалуйста, спасите моих детей.

— Мы делаем всё возможное, — повторила она, стараясь успокоить меня. — Вам нужно отдохнуть. Мы будем держать вас в курсе. Было бы неплохо если бы здесь был и отец ребенка. Вы можете не подойти…Как нам с ним связаться?

— Я… я свяжусь с ним. Сама.

Меня отвели обратно в палату, и я бессильно упала на кровать. В голове крутились мысли о детях, о том, как они сейчас страдают. Сердце разрывалось от боли и страха. Я чувствовала себя беспомощной, не зная, что делать и как помочь. Звонить Ахмаду…Мне придется ему звонить. У меня нет выбора. И это ужасно.

В палате было тихо, только звук капельницы нарушал эту тишину. Я лежала, глядя в потолок, и думала о том, как всё это произошло. Почему судьба так жестока ко мне и моим детям? Мы просто хотели убежать, найти безопасное место, а теперь мои дети борются за жизнь.

Слёзы текли по лицу, и я не могла их остановить. Я молилась, чтобы дети выжили, чтобы они смогли вернуться ко мне. Но страх был сильнее всех молитв. В голове крутились образы Сашеньки и Миши, их улыбки, их смех. Я должна была быть сильной для них, но как это сделать, когда внутри всё рушится?

В какой-то момент дверь палаты открылась, и вошла медсестра.

— У нас есть новости, — сказала она тихо.

Я поднялась с кровати, сердце колотилось в груди.

— Как они? Что с ними? — спросила я, стараясь сдерживать слёзы.

— Операция младшему сыну запланирована на утро, — сказала медсестра. — Но у нас недостаточно донорской крови. Мы просим вас сдать кровь, если вы согласны. Для старшего мальчика она тоже нужна.

— Конечно, я согласна, — ответила я без раздумий. — Делайте всё, что нужно.

Медсестра кивнула и ушла, оставив меня в одиночестве. Я знала, что должна сделать всё возможное, чтобы помочь своим детям. Моё сердце было полным страха, но я не могла позволить себе сдаться.

Весь остаток ночи я не спала. Мысли о предстоящей операции и возможном донорстве почки не давали мне покоя. Я молилась, чтобы врачи смогли спасти Мишу и Сашу, чтобы они выжили и вернулись ко мне.

Я достала сотовый, задержала дыхание, а потом набрала номер гостиницы Ахмада.

— Соедините меня, пожалуйста, с номером Ахмада ибн Бея.

— Как вас представить? Кто ему звонит?

— Аллаена!

Глава 16

Я сидела на краю больничной койки, сердце бешено колотилось в груди. В голове роились тысячи мыслей, и я не могла унять дрожь в руках. В палате царила напряжённая тишина, где-то ходили люди, разговаривали, доносился шум издалека на ресепшене. Я знала, что Ахмад вот-вот войдёт, и пыталась собраться с мыслями.

Дверь тихо открылась, и я услышала его шаги. Он вошёл в палату, и наши взгляды встретились. В его глазах читалась смесь тревоги и дикого удивления. Он выглядел усталым, но по-прежнему сильным и решительным. Я заметила, как его взгляд прошёлся по комнате, останавливаясь на моей фигуре.

— Вика, — сказал он тихо, его голос прозвучал хрипло. — как ты? Ты цела?

Он сделал несколько шагов ко мне и наклонился над постелью. Хватая меня за лицо, внимательно всматриваясь в него.

— Я да…дети…дети пострадали.

— Как пострадали? Как вы попали в эту аварию…куда ты ехала с детьми?

А потом вдруг его лицо каменеет и он смотрит мне в глаза, сжимая челюсти и сдавливая пальцами мой подбородок.

— Бежала от меня? Снова!

— Это не важно…не важно Ахмад…Важно другое. Я хочу сказать тебе. Сейчас. До того как начну просить, умолять. Миша…младший. Это твой сын. Слышишь, Ахмад? Миша твой сын!

Его глаза расширились от удивления, и я увидела, как его лицо побледнело. Он открыл рот, но не смог сразу ответить. Тишина между нами стала невыносимой.

— Что? — наконец произнёс он, его голос был полон недоверия и шока. — Ты… ты скрывала это от меня всё это время?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Да, — прошептала я. — Я боялась. Боялась твоей реакции, боялась, что ты отберёшь его у меня. Но сейчас… сейчас я не могу больше молчать. Мише нужна помощь.

Ахмад стоял неподвижно, его взгляд сверкал и прожигал меня насквозь, пробивал во мне кровавую дыру. Я видела, как он борется с собой, пытаясь осознать услышанное. И сама вся тряслась не зная, что он скажет.

— Почему ты не сказала мне раньше? — спросил он, его голос дрожал от эмоций. — Почему ты решила это скрыть?

— Я не знала, что делать, — ответила я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. — Я боялась, что ты заберёшь его, что я потеряю его. Но сейчас, когда его жизнь в опасности, я не могу больше скрывать правду. Помоги ему, Ахмад, прошу тебя, умоляю.

Ахмад закрыл глаза, и я видела, как его руки трясутся. Как заострились черты лица, и кожа стала бледной до синевы. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он, открывая глаза и глядя на меня с невыносимой болью и гневом. — Ты скрывала от меня моего собственного сына! ОПЯТЬ! Ты это сделала снова…если верить, что то был мой сын! Ты снова сбежала с моим ребенком! Понимаешь?