Ночные приключения Большого Мука - Узланер Михаил Борисович "muzlaner" - Страница 21

Ночь 35-я. 35. Сегодня у Гамлета День Рождения

Опять этот проклятый город погрузился в лиловый туман. Дым, клубящийся над лесом заводских труб, изрыгающий свои ядовитые испарения от нескончаемого, ползущего словно раскалённая лава потока машин властвовал над покорённым городом.

Живая река человеческих тел, спешащих на работу поглотила Мука. Казалось, людской поток будет играть этой беспомощной человеческой щепкой, швыряя её из одной улицы огромного мегаполиса на другую. Но, нет. Мук, погружённый в свои мрачные мысли, медленно и уверенно брёл сквозь бурлящую и на первый взгляд непокорную реку из тысяч человеческих ног и локтей.

Удивительно, но Мук, не обращающий на людской поток никакого внимания, легко увиливал от, казалось бы, неминуемых столкновений с проходящими мимо законопослушными зомби общества. Он знал заранее, что произойдёт с ним в каждую последующую секунду, кто пройдёт справа или слева.

Вот сейчас его попытается обойти огромный афро-американец, одетый в дорогой твидовый костюм… шаг чуть-чуть левее. А вот эта ярко-разукрашенная дамочка, на ходу болтающая с кем-то по мобильному телефону, раньше сотни раз задевала его своим левым плечом. Но это было давно, очень давно. Теперь Мук, чтобы избежать касания дамочки, уже тысячи раз автоматически уклонялся в правую сторону. Он знал наизусть весь этот огромный людской поток. Во что был одет каждый прохожий, чем был занят, спеша на работу. Мук знал тембр голоса каждого из них, знал наизусть все те пустые и бессмысленные слова, дошедшие до его уха. Он знал каждый камешек, каждую царапинку на тротуаре.

— О, эта проклятая жизнь. Как же я от тебя устал! Тысячи, нет миллионы раз одно и то же. Каждую секунду, нет миллисекунду одно и тоже. Сколько раз я пытался всё изменить: оскорблять прохожих, бить, плевать в их постылые рожи, скакать раздетым по асфальту, свернуть на какую-нибудь невзрачную улицу. Но нет. Его словно марионетку вёл по наполненной людьми улице невидимый кукловод. Но ведь раньше было хоть какое-то разнообразие: он задевал прохожих, сворачивал на случайные улицы, орал непристойные песни и танцевал твист с оголённым задом.

Да, так было раньше. Но этот проклятый кукловод словно отлаживал его жизненную программу. И начиная где-то с шестисотого воплощения жизнь стабилизировалась и стала неуправляемой. Программа его жизни работала безупречно, выполняя от рождения до самой смерти абсолютно одни и те же действия. Мук превратился в безупречно отлаженный бесперебойный механизм.

— И это называется бессмертие?! Это называется реинкарнации и колесо сансары?! А где же пространство жизненных вариантов?! Ну, допустим я должен быть одним и тем же. Но я не должен помнить все свои предыдущие жизни, которые теперь как две капли воды стали похожи на скверно состряпанный десёвтй фильм. Река бытия не должна протекать прямым каналом… должны быть ответвления, проявлять новые рукава других жизненных событий и ситуаций.

Мук словно попал в пространство без времени, где колесо сансары, словно испорченная граммофонная пластинка, прокручивала один и тот же оборот.

— Но что же сделал не так?! Что мне нужно предпринять, чтобы вырваться от этого порочного круга и прекратить прокручивать одни и те же многомиллионные копии одной и той же жизни!

Вдруг толпа, весь город с его небоскрёбами, машинами и магазинами рассыпался на миллиарды серых пикселелей, которые словно бесформенный рой мух, стал кружиться вокруг Мука.

Иногда получалось, но лишь на пару секунд собрать картину окружающего мира, но лишь для того, чтобы тот заново рассыпался в серый пепел бушующего роя пикселей. Но вот некоторые скопления стали разноцветными.

— Это пространства вариантов — лазейки в параллельную жизнь, очень похожую на ту, в которой я пребывал, но из-за неожиданных поворотов ситуаций меняющие течение исходного варианта жизни.

Вот скопления разноцветных пикселей превратилось в яркое пятно. Бесформенная клякса превратилась в неряшливо одетого толстяка, который неожиданно налетел на Мука.

— Извините, Мук попытался продолжить своё шествие сквозь людской поток.

— Что значит извините, возмутился толстяк, — Вы помяли мне костюм, и наступили на мои недавно купленные туфли! Мук глянул на давно изношенные рваные ботинки толстяка и нырнул в серый рой пикселей.

— Боже мой, зачем я убежал от толстяка! Это же был единственный шанс разорвать проклятое колесо Сансары и увести уже набивший оскомину жизненный сюжет в сторону. — Мук огляделся по сторонам, но толстяк уже успел рассыпаться в прах и раствориться в рое пикселей.

Но вот картина сна заново собралась и Мук оказался в знакомой квартире.

— Ах, да! Сегодня ведь день рождения у Гамлета.

Мук вспомнил, что у него во всех этих бесконечно однообразных копиях жизни была большая родня. И раз в году они собирались вместе праздновать день рождения Гамлета. Так во сне звали одного из его родственников. Гамлет родился с врождённым дефектом позвоночника, и был уродливым карликом-горбуном, отставшим в своём развитии. Но у парня была добрая душа. Он так по-детски радовался жизни и был душой любой компании.

Один из родственников попросил на этот раз не приносить фотоаппараты. Ну и в правду, зачем каждый раз делать одни и те же снимки, и проходить раз за разом эту пытку.

— О, наконец-то, хоть какое-то изменение в русле одной и той же жизни. Может оно принесёт освобождение?

Ведь такого раньше не было. Каждый раз кто-то из родственников приносил камеру для съёмок Дня Рождения. И Гамлет со свойственной ему энергией организовывал целое шоу-представление. Он был и режиссёр, и оператор, и актёр. Он указывал кто, где должен стоять, что говорить и с какого ракурса лучше всего снимать.

Для родственников, пришедших на День Рождение всё это было невыносимо. Ведь они знали, что Гамлет скоро умрёт от своей необычной болезни. И эти кадры его последнего дня рождения будут прокручиваться и переживаться всеми заново.

Но вот теперь всё будет по-другому. Никаких постановок Гамлета, и никаких де жа вю. Мы наконец разорвём это бесконечное круговращение по одной и той же дурацкой копии жизни.

Ночь 36-я. 36. Жертвоприношение воздушными шариками

В сумрачном городе, окружённым мраком, где землю освещала лишь скудная растительность, люди влачили жалкое существование. Они жили в постоянной нужде, голоде и мраке.

Но раз в году в этой тёмной стране происходил грандиозный праздник, которого все ждали с огромным нетерпением. Празднество проводилось в честь создателя или покровителя того сумрачного мира, обитателем которого оказался и Мук.

Только день празднества город светился яркими огнями салютов и фейерверков. Жители веселились и танцевали до самого утра. Среди празднующих находился и Мук.

Каждому участнику празднества выдавались серебристые сферы. Светящиеся изнутри шарики были разных размеров и подвязывались серебристыми ленточками. И вот, в самый разгар праздника участники направились к большой священной горе. Гора и являлась Создателем этого мрачного мирка, а также его обитателей. Она располагась за городом.

По мере приближения к Творцу веселье спадало, а напряжение нарастало. Все участники празднества, по обычаю, должны были подарить свои шарики этой горе. Такое жертвоприношение воздушными шариками было кульминацией праздника.

Вот Мук вместе с толпой приблизился к горе. Тут он заметил, что гора живая. Словно гигантский отвратительный монстр она дышала, хрюкала и пыхтела.

Толпа расположилась у подножия своего отвратительного Творца. Многие тряслись от страха и рыдали от отчаяния. По установившемуся многовековому ритуалу участники обязаны были отпускать свои шарики. Что те и делали. Шары летели к горе и поглощались вязкой хлюпающей чёрной жижей Создателя. Вскоре, после расставания со своими шарами все участники действа просто исчезали.