Волкодлак. Спасти СССР. Продолжение (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 12

Я пожал плечами — Мне удалось достать форму полицейского, ни один из охраны даже не заподозрил то, что неподалеку с ними стоит фальшивый полицейский, а телеобъектив дал возможность снять лица крупным планом.

— Ну-ну! — я видел, что мои слова не вызвали доверия — Молодец! Честно говоря я не ждал от тебя результата так скоро. Значит по этому адресу еще один офис Центра правительственной связи находится?

Я кивнул.

— Даже без фоток ты принес очень ценную информацию. Отдыхай, майор.

На следующее утро я я не смог выполнить запланированную фотосессию — меня вызвали к атташе, где помимо его и первого помощника присутствовали коллеги из комитета. Совещание как оказалось было посвящено моему вчерашнему улову.

Атташе указал на мужчину лет пятидесяти с волевым округлым лицом — Резидент внешней разведки КГБ в Лондоне полковник Борис Николаевич Родин лично хотел поблагодарить вас, товарищ майор.

Полкан поморщился — Меня здесь знают как Николая Борисовича Коровина. Ты, майор, смотри, не назови меня настоящим именем где нибудь при посторонних. А посторонние для меня в Великобритании все, кроме тех, кто находится сейчас в этом кабинете, даже сотрудники посольства не знают мои настоящие данные. Я надеюсь к этому вопросу нам возвращаться не потребуется.

Я развел руками — У меня отличная память товарищ полковник!

— Это радует! Я навел о тебе справки, майор. Все прочат тебе генеральские погоны еще в тридцатилетнем возрасте. Тебе же после окончания вашей Академии будет всего двадцать. За десять лет такими темпами глядишь две генеральские звезды получишь. Твои фотографии оценены мною как высший пилотаж работы разведчика, не знаю как твое руководство, я обязательно отправлю на тебя, майор, представление своему руководству на поощрение наградным оружием. Останется тебе память о совместной работе с комитетом. Как ты смог провести съемку под носом у местной контрразведки я не спрашиваю — у каждого из нас свои профессиональные секреты. Меня радует, что в разведке есть такие фартовые парни как ты, майор. Старые проверенные кадры уходят и к сожалению нам на смену приходят зачастую отнюдь не бойцы и мне жаль, что ты служишь не в нашей конторе.

Решив наверстать потерянное конце рабочего дня, я после обязательных тренировок по рукопашке немного охренел — контрразведка сменила топтунов! Я даже от удивления почесал репу — «Да сколько же вас еще в вашей наружке?»

Сделав вид, что слежку не обнаружил, я не спеша стал гулять по городу, обнаружив, что меня ведут аж десяток бригад, причем ни в одной из них не было ни одного из засвеченных мною ранее топтунов.

Потерявшись в районе железнодорожного вокзала, я добрался до Палмер-стрит, где под отводом глаз занял наблюдательную позицию, встав так, чтобы потом у моего руководства не было слишком много вопросов. Телеобъектив позволял мне снимать и с дальнего расстояния.

Только я собрался уже уходить, ко входу подъехал фургончик и я решил немного задержаться. Минут через пять в здание начали заносить какие-то коробки, дверь оставалась раскрытой настежь, снаружи стояли четверо охранников в штатском, контролируя подходы ко входу в офис. Я проскользнул внутрь. В огромном холле, куда складировали коробки, находились еще пятеро, вооруженные бельгийскими автоматическими винтовками FN FAL и пистолет-пулеметами «Стерлинг», надёжным оружием, которое могло стрелять с открытого затвора в любых условиях и обладало хорошей точностью.

Я прошел к лестнице и бесшумно стал подниматься наверх. Внизу погрузка закончилась и охранники, закрыв дверь, включили телевизор и собрались около него. На втором этаже все двери были заперты, лишь одна дверь была по ходу открыта — в замке торчал ключ. Я приоткрыл дверь и просунул в щель голову. В помещении за одним из пяти столов с какими-то бумагами работали двое человек лет сорока-сорока трех, что-то увлеченно черкая карандашами и споря друг с другом. Я вошел и прикрыл за собой дверь. Рядом с столом стоял огромный несгораемый сейф. Он был открыт, внутри все было заполнено папками.

Посмотрев из-за плеча одного из запозднившегося сотрудника, я увидел схемы какого-то радиоэлектронного устройства.

Один из англичан откинулся на спинку стула — Нет, Райт, за подготовку операции Партер отвечаю я. Поэтому мне виднее как более эффективно решить поставленную руководством перед нами задачу дистанционного обнаружения пассивных радиоприемников, используемых советскими разведчиками.

— Я уверен, что мы сможем обнаруживать аппаратуру русских путем регистрации излучения от гетеродина.

Я стукнул ребром ладони по шее одного из англичан, и, зайдя за спину, схватил за кадык второго — Попробуешь закричать — вырву твой кадык.

Ослабив хватку, я задал вопрос — Вы кто такие и чем тут занимаетесь?

— Я главный научный сотрудник МИ Пять Питер Райт, а это начальник технического отдела Центра правительственной связи. Нам поручили создать прибор для обнаружения пассивных радиоприемников. Этот отдел отвечает за новые разработки Центра, я же контролирую выполнение задания от шефа контрразведки.

— Меня интересуют все, что ты знаешь о сотрудниках своей конторы, начинай рассказывать.

Выслушав сбивчивые ответы, я откладывал в своей памяти всю полученную информацию. Затем задал вопрос — Извини, но мне тебя придется ликвидировать. Как и твоего коллегу. Но у тебя есть возможность остаться живым. Если ты напишешь расписку, что готов работать на разведку Польской народной республики.

— Согласен. Вот только как мне поверят, что я в отличие от Смита остался жив?

— Это моя забота. Главное вам в случае проверки обмануть полиграф.

— Раве его можно обмануть?

— Можно. Я вас научу: отвечайте уверенно и без колебаний, вносите небольшую ложь в контрольные вопросы, не признавайтесь ни в чём важном, всё время сохраняйте ровное дыхание, сжимайте сфинктер, отвечая на вопросы, когда говорите правду, думайте о чём-то напряжённом. Сначала будут контрольные вопросы — это прямые запросы, основанные либо на фактах, либо на крайне расплывчатых формулировках. Эти вопросы призваны определить, как ваше тело реагирует на правду. Старайтесь выглядеть честным, но допускайте незначительные оговорки или ошибки в ответах на эти вопросы, чтобы сбить их с толку. Как бы ни выглядели линии на графике, нет ничего более определённого и разрушительного, чем откровенное признание. Полиграфолог, скорее всего, попытается убедить вас, что он «видит» ложь на полиграфе, даже если там нет ничего аномального. Не ведитесь на это.

Я получил расписку и взял со стола массивную пепельницу. Затем ударил ею по голове Райта так, что появилась рваная рана, которая хоть и кровоточила, но кровь текла не обильно. Вторым более сильным ударом я убил находящегося до сих пор в отключке местного начальника отдела. Найдя в ящиках столах моток шпагата, я увязал пару стопок два десятка папок с бумагами и свернул в один рулон все имеющиеся чертежи. Открыв окно, я выглянул наружу.

Охранники, которые днем контролировали вход с улицы, отсутствовали и я сбросил добычу вниз, прыгнув следом. Перекатившись, я поднялся и, нагрузившись, поспешил прочь, спеша поймать такси.

Глава 7

Остановив такси около телефонной будки, я позвонил коменданту — Дядя Саша! Это я, Михаил.

Тревожный голос коменданта стал тише — С тобой все нормально? Тебе нужна помощь по эксфильтрации?

— Я скоро буду, мне нужна помощь носильщика, с собой много покупок, пробежался по магазинам. И я боюсь что не донесу.

— Я тебя понял, встречу.

Как только такси остановилось около нашего жилого комплекса двое полицейских в форме не успели и глазом моргнуть как Дядя Саша бросился к такси. Водила открыл багажник и мы вдвоем за несколько ударов сердца похватали привезенную макулатуру и рванули на нашу территорию, которая по закону являлась кусочком Советского Союза. Позади резко взвизгнули тормоза — видно дежурившие в пятидесяти метрах опера из контрразведки МИ 5 хотели не дать нам занести странный груз на территорию посольства. Я же забросил свой груз внутрь и, развернувшись, как мальчишка ударил ладонью правой руки по сгибу левой. Так англичане от обиды аж зубами заскрипели.