Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ) - Тарханов Влад - Страница 18

— Прикажи его выпороть! — искренне посоветовал Эрнсту.

— Не могу, его семья служит моей семье уже шестое поколение! Он меня сам в детстве порол… У меня рука не поднимается…

— Беда, твоё высочество, ой, какая беда!

— Я эта… поеду покемарю чуток…

— Давай! Вечером поговорим. Ты кому дела передаешь на время визита в Лондон?

— Ой, еще не решил! Моя бы воля, никуда не ехал бы, да батюшка настоял. Вечером обсудим, сейчас не могу — голова квадратная…

— Ну, это твое постоянное состояние. Главное, чтобы она не округлилась! — такой едкой шуточкой я окончил беседу. А Эрнст Август только пожал плечами и медленно потрусил обратно в свою резиденцию, морщась от боли при каждом шаге лошади. Послать ему капустного рассолу? Пошлю! Пусть поправляет здоровье!

[1] Центром англиканской церкви считается Кентербери, католичества — Вестминстер.

Глава восемьдесят седьмая. О грустном

Глава восемьдесят седьмая

О грустном

Мюнхен. Фрауэнкирхе

11 января 1864 года

Я стоял в одиночестве в пустом соборе и молился. Охрана оцепила Фрауэнкирхе и давала мне возможность поговорить с Богом один на один — без всяких там посредников. Повод для разговора был более чем серьезный. Знаете, мы не способны предугадать наше будущее. По всей видимости, я все-таки серьезно повлиял на текущую историю, настолько серьезно, что кто-то с небес, а может и их антипод соизволили обратить на меня внимание и прислали ответку. И если к смерти отца, которая вот-вот наступит (никто из врачей, даже я, не дает ему больше месяца) я оказался как-то готов, то ко всему остальному… Впрочем, есть возможность рассказать всё по порядку.

В первый день Нового, тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года я провожал свою суженую вместе с родственниками на железнодорожном вокзале Мюнхена. Для них подали целиком литерный поезд, всего из пяти вагонов, один из которых почти доверху оказался наполнен багажом ганноверской семейки. Прощание получилось каким-то слишком теплым и весьма тягучим — никак они не хотели уезжать, а я как-то подсознательно, наверное, не хотел их отпускать. Дело в том, что с четырнадцатилетней супругой отношений не было как таковых. Чем меня могла заинтересовать малолетняя девица — не самая роскошная красавица и, откровенно говоря, не такая уж эрудированная особа, чтобы с нею оказалось интересно просто болтать? Несколько прогулок и совместное участие в протокольных мероприятиях не в счет, там мы усиленно строили из себя невесть что сообразно тем маскам, которые нас вынудило натянуть на себя общество. Эрнста Августа я давно воспринимал как друга, да и количество совместных пьянок это дело как бы подтверждало.

А вот с главой семейки Ганноверцев, Георгом V, только-только стали налаживаться весьма серьезные отношения. Болезнь отца заставила меня самому лично участвовать в переговорах с этим двоюродным братом королевы Виктории. И вот тут он раскрылся как весьма эрудированный и далеко смотрящий (несмотря на свою слепоту) правитель. Более всего меня подкупили его рассуждения о необходимости промышленного роста и строительстве новых предприятий с передовыми формами технологий. И король заботился о развитии базовых отраслей промышленности. В первую очередь — металлургии, прекрасно понимая, что без металла движение по пути усовершенствования производства невозможно. И тут он вступил в довольно жесткий клинч с ганноверскими парламентариями. Местные бюргеры считали, что заниматься судостроением — это дорого и не слишком ценно. И зачем строить железоплавильный завод, если на эти же деньги можно наваять десяток крупных пивоварен, прибыль от которых будет куда как выше? И тут король сумел всё-таки продавить свою линию. В общем, мне оказалось весьма интересно и полезно с ним пообщаться.

В общем, в новом году все развивалось весьма и весьма стремительно. И вот… долгие проводы на вокзале. Шипение паровоза, сбрасывающего лишний пар, клубы дыма, запах копоти и горелого угля, звон колокола… Кто бы не провожал спецпоезд, но отправится он тютелька в тютельку! Для меня никто никаких исключений делать не будет. Так что церемония расставания с супругой прошла несколько смазанной. Правда, я был уверен, что найду утешения в объятиях прекрасной Матильды, которая успешно осваивала небольшое поместье под Мюнхеном. Да, я раскошелился на этот загородный дом, ибо так встречаться с любовницей казалось мне правильнее — не стоило так уж сильно мозолить глаза и шокировать несколько старомодных местных обывателей.

Третьего числа пришла телеграмма из Гамбурга, откуда королевская семья собиралась отплыть на своей яхте в Британию. И это сообщение меня встревожило не на шутку. Ибо на пароходофрегате, который в соответствии с протоколом должен был осуществлять эскорт, совершенно неожиданно обнаружилась неисправность в машине. А посему яхта «Ганновер» отправилась в путешествие без охраны.

Это заставило сердце как-то сжаться от неприятного предчувствия. Я дал поручение адъютанту по морским делам немедленно найти самый подготовленный к плаванью военный корабль и отправить его вслед королевской яхте. К вечеру был найден пароход «Шёга» под командованием опытного капитана Стефана Клатта. Они принимали участие в различных маневрах и даже в прекращении работорговли, вылавливая перевозчиков живого товара. Телеграммой Клатт получил приказ следовать за «Ганновером» в качестве эскорта. Я был уверен, что при должной удаче «Шёга» догонит яхту со слабосильной паровой машиной. Но уже девятого числа стало известно, что королевская яхта куда-то пропала. Я не знал, что там произошло. И вот теперь молил Бога, чтобы беда минула ганноверский королевский дом.

* * *

Северное море. Хрен знает где.

Борт военного парохода «Шёга»

11 января 1864 года

Шторм подходил к концу. Тяжелое свинцовое небо стало чуть-чуть проясняться. Стих ветер, который грозился опрокинуть «Шёгу» — совсем не такой уж и маленький кораблик, по любым меркам. Но капитан Клатт[1] был уверен и в своих силах, и в умении экипажа, да и в корабле, который успели в порту привести в порядок, исправив небольшие поломки и хорошо очистив днище от приставшего к нему мусора. Конечно, экстренный выход в море — это всегда вероятность каких-то неожиданностей и неприятностей. Не минули они Стефана Клатта и в этот раз. Вообще его посетили в первый раз плохие предчувствия, когда он получил пространную телеграмму с инструкциями от императора Людвига. Инструкции были весьма подробными. И весьма смутили нашего капитана. Если бы он смог, то отправился посоветоваться к принцу Адальберту Прусскому, который еще недавно возглавлял флот этого королевства — весьма крохотный, но в меру кусачий. Но сейчас приказ не оставлял ему подобной возможности — необходимость скорейшего отплытия ставила крест на любых способах потянуть время и подготовиться получше.

Клатт выглядел как настоящий морской волк: шкиперская бородка, рубленые черты лица, трубка во рту, впрочем, он и этим самым морским волком являлся. Являлся тому, кто становился его противником в кошмарных снах. Ибо для него выполнение приказа — это приоритет. Да, флот Пруссии, в котором он начинал свою карьеру, никакими большими свершениями похвастаться не мог. Можно сказать, что Рихард находился в начале славных дел. Поражение своего королевства от коалиции соседних стран пережил весьма болезненно, тем более что по приказу из Берлина так и не вышел прорвать блокаду, установленную датским флотом. А как хотелось надрать задницы этим наглым выскочкам, по недоразумению считавшим себя королями Северного моря. Датчане держали проливы из Балтики. Драли с торговцев зундскую пошлину[2] и неплохо так на этом жирели! Но схлестнутся с ними не довелось. Но вот погонять пиратов уже пришлось, а еще и работорговцев заодно. И эти задания Клатт выполнял со всем возможным тщанием.